всё ради любви

Утро началось неожиданно рано. У меня не получилось сомкнуть глаза ни на минуту. То ли из-за жестяной банки энергетика, валяющейся рядом со мной, то ли из-за мыслей о завтрашнем сегодняшнем дне, то ли от произошедшего несколько часов ранее. Вспоминать об этом не хотелось. Настолько нелепо это всё вышло, что даже смеяться уже не было ни сил, ни желания. «Я сидела, боясь пошевелиться, устремив свой взгляд на мужчину, всё так же сжимающего мою талию. Кажется, он уменьшил звук, ибо дальнейшее развитие диалога между бывшими супругами, а может и нынешними, мне было не слышно. Видимо, в самые волнующие моменты, когда что-то шло не так, и Алёна норовилась сказать неправильные для ситуации слова, он сжимал мой живот, тем самым делая больно. Почему-то я не обращала внимание на это от слова «совсем». Да, мне было больно. И очень больно. Но я не была уверена, что причина болезненных ощущений заключается только в руке Арсения и его силе. Вызов окончился и наконец я хотя бы что-то разобрала. К моему несчастью, это были лишь гудки, означающие конец. Конец всего. Попов смотрел на меня с сожалением, как и все остальные мужчины, с которыми меня связывала эта жизнь. Я выдохнула, заранее догадываясь о словах мужчины. Как же не хотелось слушать его исповедь. Лучше бы я попала в ад, нежели это. — Лиз, тут такое дело, — он замолчал, а я подметила, что эта реплика уже звучала из его уст в стенах моей квартиры, — Мне нужно отлучиться, — дополнил актёр, наверняка чувствуя некую неловкость от моего хладнокровного взгляда, — Но мы можем продолжить, когда... — Нет. Твои грехи и без этого будут отпущены, — я опередила коллегу, отрицая всю возможную близкую связь между нами, — Тебе правда лучше уйти, — мой тон стал таким же, как в начале нашего знакомства, — Я сниму тебе любой отель, который захочешь, — наконец я слезла с его колен, неловко поправляя чуть скомканную и задранную одежду. — Я понял, — Арсений точно не хотел произносить этих слов. Хотел остаться тут. Со мной. Но я уже не хотела совершать очередную ошибку, — Не нужно беспокоиться о моём ночлеге. Всё в порядке, — этим высказыванием он сделал из меня виновную, из-за чего меня загрызёт совесть в дальнейшем. Но это-то будет потом. — Арсений, для начала разберись со своей семьёй, — я давала бессмысленные советы товарищу, наплевав на всевозможную тактичность и уважение между нами, — Семья – это главное, — завершив свою душераздирающую мысль, я покинула импровизированный «зал заседаний» и ретировалась из кухни прочь, оставив мужчину в гордом одиночестве. Конечно, это было подло с моей стороны. Тем более, я ведь знала, с каким трепетом он относится к своей маске «скрытного и загадочного актёра шоу «Импровизаторы» на СТС». Всё это, конечно же, были шутки. Мне было наплевать с высокой башни на его жизнь, тем более личную. Единственное, чему я огорчилась – облому. И теперь мне казалось, что я стала быть похожей на спутницу Богдана. Не дай Бог...» К слову, скоро и след Арсения простыл где-то в глубинах улиц Матушки-Родины. Мне было жаль его только из-за дополнительного груза – его чемодана, с которым ему пришлось переться куда-то туда, где ждала Арсеньюшку Алёнушка-Прекрасная. Почему-то из-за упоминания у себя в голове этого имени меня начало тошнить, но так как в желудке почти ничего не было, кроме жидкостей, всё обошлось лишь испугом и готовностью подорваться к унитазу. А может я просто завидовала, что у других людей есть отношения, семьи, любимые партнёры, а у меня есть только самый родной кот, который, к слову, на вечер был заперт в ванной комнате по моей же неуклюжести. Но Букка снова на свободе и даже почти не обижен на хозяйку, лежит где-то себе на лежанке и сладко спит, иногда потягиваясь. В данный момент я чувствовала себя самым одиноким человеком на планете. Тем, кого все бросили. Про кого все забыли. Кто вообще никому не нужен. От которого все ушли и отстранились. Скажу честно, это было как-то душевно больно осознавать. В начале дня ты самая счастливая девушка, отдыхающая от всей Московской суеты и работы, а вечером ты превращаешься в одного из всех чертей ада, которые дружно парились в котелке, напевая свои песенки. Сама того не осознавая, я буквально подписала сделку с самим Дьяволом, согласившись на брак с, черт, и снова его упоминание, бы его побрал, Мишей. Это был самый бездушный человек, которого я знала за всю свою жизнь. Он ощущался как тот самый безэмоциональный мужик, который успевал следить только за своей «любимой» женой, дабы та всё время отлично выглядела рядом с ним. А то, что ты отъел себе пузо и яростно не желаешь избавляться от него – это нормально. Опять же, я не говорю, что Миша какой-нибудь кабан. Просто уебан. Да простят меня все мужчины с таким именем за мой французский. Мне было больно представлять своё будущее, зная чьей женой я стану. Даже сейчас я уже прекрасно понимала, что мне предстоит распрощаться с каждым человеком, который имел недоверительные отношения со мной. Любой мой косяк – я стану самой никчёмной и бесполезной во всем мире, что даже не один супермаркет не осмелиться взять меня в кассиры, дабы не рисковать всем нажитым. Миша был той самой «тёмной лошадкой». Мало кто знал его лично. Зато все его знали, как «тот, чьё имя нельзя произносить». Он с лёгкостью мог диктовать свои правила кому-либо и быть уверенным, что любой его каприз исполнится. В каком-то плане это и хорошо, что я так «удачно» выйду замуж за влиятельного мужика, которому придётся исполнять мои хотелки. Но его деятельность меня всё ещё очень напрягала. Глаза постепенно слипались, а сонливость брала надо мной верх, что присутствовало ощущение, будто я засну вечным сном прямо на этом месте. Только сейчас я вспоминала, что входная дверь была открыта, соответственно любой человек мог с лёгкостью проникнуть ко мне домой. Впрочем, сейчас меня это мало волновало, ибо я уж слишком сильно хотела спать. На часах было что-то около половины четвёртого утра. Время, когда я постепенно просыпалась и собиралась на пробежку. Время, когда все остальные люди спят и даже не думают о пробуждении. Время, когда совершаются убийства. В общем, самое время поспать. Я открыла глаза из-за громкого звука, доносящегося из коридора квартиры. Сморщившись и зажмурив глаза, я уткнулась лицом в подушку, чтобы ничего не слышать. К моему сожалению, в квартире кто-то шуршал и привлекал всё моё внимание к себе. Изначально я подумала, что это может быть Букка, но вскоре услышала громкое мурчание где-то рядом с собой, что заставило меня вскочить с кровати. Я прислушивалась к посторонним звукам, стараясь понять кто зашёл ко мне в гости на чай. К несчастью, я совершенно ничего не слышала, кроме постоянного шума, словно этот «кто-то» рылся в каких-то ящиках. Звук уже доносился из зала. Я стояла за стеной, разделяющей мою спальню и коридор в зал. С одной стороны, нужно как минимум посмотреть кто ко мне пришёл и с какими намерениями. А с другой, я просто напросто боялась выйти из своего «безопасного домика». Собрав волю в кулак, я уверено проникла в зал, пристально разглядывая фигуру с чёрными волосами и в платье чуть ниже колена. Прочистив горло и привлекая всё внимание особи к себе, я ожидала реакции с её стороны. Девушка дернулась, замерев на месте, словно каменная статуя. — Извиняюсь, что помешала, — произнесла я, надеясь увидеть лицо своего «вора», который, к слову, явно не собирался поворачиваться ко мне, — Может Вы повернётесь, ради приличия хотя бы? , — я попыталась самостоятельно развернуться к ней таким образом, дабы увидеть внешность. — Я искала его паспорт, — наконец подала голос девушка, повернувшись ко мне другой стороной, из-за чего у меня чуть челюсть не отвисла, — Он сказал, что должен был ночевать у тебя, — она закончила, с некой гордостью и властью смотря на меня сверху вниз. Я была выше среднего показателя роста среди женщин, но каблуки около десяти сантиметров на ногах «подружки» давали жёсткий отпор мне и моему росту, записанному в медицинской карточке. — Алёна, верно? , — на всякий случай я решила уточнить её имя, дабы избежать некрасивой ситуации между нами. Я дождалась положительного кивка и вдохнула полной грудью, — Так вот, Алёна, могу ли я поинтересоваться, что Вы забыли в моей квартире? , — я прожигала дырку в переносице «бывшей жены» своего коллеги, надеясь на чистосердечное признание. — Я вроде как уже сказала, — её голос был грубым и противным, как мне показалось, — Я искала паспорт мужа в квартире очередной потаскухи, — у меня было чувство, что в данный момент в меня просто плюнут и забудут навсегда. Но меня бы это обрадовало. — А мы разве переходили на новый уровень наших отношений, что Вы позволяете себе такими словами обращаться ко мне? , — я смотрела четко в её карие глаза, в которых на секунду промелькнуло некое замешательство, быстро скрывшееся за гневом. — Давай ты не будешь указывать мне, — Алёна громко цокнула, закатив глаза, будто для неё я была абсолютно пустым местом, — Я же не возмущаюсь, что Арсений спит с тобой, а не со своей женой, — она мотала головой, дразнясь на меня, и видимо надеясь, что меня когда-нибудь съест совесть. — Так, дамочка, я очень извиняюсь, но кем Вы приходитесь для меня? , — в один момент мне стало максимально некомфортно находиться почти вплотную с этой женщиной, обязывающей меня потаскухой. — Жена твоего папика, — брюнетка язвительно хихикнула, прыская на меня своим ядом. Её, кажется, нисколько не волновал тот факт, что она роется в моих вещах, ища несуществующий в квартире предмет. — Алёна, перестаньте разбрасывать мои вещи, — не выдержав, я всё-таки повысила голос на эту ненормальную, дабы весь этот цирк прекратился. Но, видимо, в этом мире не всё делается по моему желанию. Женщина нагло рылась в моих личных вещах, совсем забывая о нормах поведения в обществе. — Алёна, Вы адекватная? , — из моих уст уже доносился истерический смех, пока я наблюдала за всем происходящим представлением. — Не стоит меня называть ненормальной, если не хочешь судиться со мной, — она хмыкнула, ощущая победу в своих руках, а меня удивило, как она смогла прочитать мои мысли. Но не тут то было. — Боюсь, в нашем судействе моя сторона одержит победу, — я только пожала плечами, всё ещё ожидая, когда гостья соизволит перестать рыться, словно енот, в моих вещах. — К слову, мне всё равно, — Алёна остановилась, выравниваясь и смотря на меня, будто готовясь напасть. Это она у мужа научилась или он у неё? Искренне сочувствую их отношениям. — Тогда, ради Бога, покиньте мою квартиру, — ещё чуть-чуть и я что-то кину в неё, чтобы она исчезла из моих хором. — Я всё ещё не нашла паспорт своего мужа, — женщина наотрез отказывался уходить, продолжая свою поисковую миссию. — Вы издеваетесь? , — я засмеялась, наблюдая за «сыщиком», — Покиньте квартиру, — в который раз повторила я, прожигая взглядом напротив стоящую особь. Положительного ответа не последовало и в этот раз, потому это стало конечной точкой в нашем утреннем разговоре. Я схватила девушку за руку, насильно выводя в коридор, чтобы она, не без моей помощи, конечно, но навсегда покинула мой дом. — Что ты делаешь? , — она наконец опомнилась, изо всех сил стараясь выбраться из моей хватки и вернуться к поискам документа, — Отпусти меня! , — кричала Алёна, оттаскивая меня обратно. — Я Вас в гости не приглашала, — я перекричала этот неприятный и писклявый голосок, открывая входную дверь и замечая мужчину, ради которого Алёна пошла на такой риск, — Вспомни лучик – вот и солнце, — широко улыбнувшись, произнесла я, выпихивая «подружку» к законному мужу, надеясь больше никогда их не увидеть. — Эта дрянь ударила меня! , — надрывалась женщина, словно резанная свинья, на что я только засмеялась, кивая головой, — Ещё и смеётся. Бесстыжая! , — Алёна всё никак не могла успокоиться, продолжая обвинять меня. — Алёна, перестань позориться, — тихо шикнул Попов, беря женщину за руку и, видимо, собираясь покинуть лестничную площадку подъезда, где живу я. — Это я позорюсь? Да я бы убила её, если бы не ты! , — супруга коллеги брыкалась, дабы наконец освободиться от крепкой руки мужа. — Спасибо конечно, Алёна. В следующий раз надеюсь, Арсений не помешает тебе в своих планах, — я улыбалась, наблюдая за молчаливыми, но тактильными разборками пары напротив, — Ну всё, до новых встреч, тогда, — собираясь уже закрыть дверь, я в последний раз подняла глаза на двоих. Алёна выглядела возбуждённо-опасно, словно хищница, охраняющая своё дитя. Арсений же, наоборот, был тихим и почти незаметным, злым и растерянным, не смотрящий в глаза своей опасности. Разошлись мы быстро. Точнее, я просто закрыла дверь, когда Арс что-то начал говорить. Не хотелось слушать его. Я знала, что буду виновата в чём-либо. Знала, что из-за меня он такой. Знала, что только из-за меня под угрозой его карьера. Я всё это знала, но ничего не могла поделать, кроме одного. Нужно было настроиться на нужный лад, перед соглашением, после чего моя жизнь кооодинально изменится.