Что угодно

Коробки в углу шкафа Харрисон разбирать не хочет: чувствует, что оставила их Бэмби. Но традиция уборки перед Винтерфестом, взращенная еще первой женой, вымахала выше головы. Харрисон нехотя снимает крышку — и видит открытку. Банальная открытка, которую он сделал особенной год назад. Память утаскивает в людный, душный, зато весь блестящий торговый центр. Толпа несет Харрисона от одного разочарования к другому. А ведь подготовил же достойное Бэмби кольцо: голубой, как ее глаза, бриллиант в белом золоте. Полностью оплатил прежде, чем алименты надкусили его счет, но ювелир развел руками: заказов много, в этом году не успеет. Бегай теперь и ищи «что угодно», которое Бэмби пожелала в подарок. Поворот — и Харрисон врезается в очередной праздничный киоск. Всюду разные лишь улыбками фигурки Отца Зимы, вырвиглазные гирлянды и тощая, как застоявшаяся ёлка, стойка с открытками. С одной улыбается снеговик, которому какой-то остряк пририсовал очки. Похожую карикатуру на себя и Бэмби Харрисон конфисковал у одного из старшеклассников. Анатомические подробности он отбрасывает — и достает кошелек. — Вот эту, пожалуйста, — указывает на открытку со снеговиком. — И набор маркеров. Согнувшись за чудом свободным столиком, Харрисон выводит на открытке цветок — огромный, угловатый, как на рисунке того хулигана. Разглядывает примятую пуансетию («не продается!») на витрине и закрашивает звездчатые лепестки красным. Теоретики в кои-то веки правы: даже самый бездарный ученик может преподать урок учителю. И вот готово: очкастый снеговик на лыжах мчится с пуансетией в руке. Харрисон подписывает открытку и бережно заворачивает в салфетку. Бэмби получит не что-нибудь, а лучшее «что угодно». Харрисон открывает глаза. Квартира звенит предпраздничным одиночеством, но вместо привычного стакана он берет ручку. Поздравить детей — святое.