The 3rd Christmas

Аякс взглянул на закупоренную бутылку шампанского, одиноко ютившуюся в углу кухонного подоконника, и бессмысленно усмехнулся: знал ведь, что отмечать никак не будет, но купил на автомате: сработала старая привычка или вроде того. Это Рождество ничем не отличалось от предыдущего, и нет, со временем парню не становилось лучше. Кажется, боль только слегка притупилась по сравнению с тем, что было три года назад, потому что он запрятал ее глубоко в себя и более не позволял себе никому ее показывать. Но Чайльд не смирился, и, видимо, ему придется с этим жить. Если только не… Рыжеволосый медленно выпустил воздух через нос и подошел к окну. Двадцать первый этаж, прямо как количество свечей, которое прошлым летом зажглось бы на его торте, если бы он захотел праздновать день своего рождения. Но этого не случилось: парень даже не стал приезжать домой к семье, сославшись на что-то незначительное, во что все внешне покладисто поверили. Да, Аякс был бы вовсе не против встретиться с семьей, но он боялся, что родители, братья и сестры увидят его таким лишенным воли к жизни, а он не сможет достаточно убедительно улыбаться им в ответ. Прямо как теперь, или сейчас даже больше. Ведь сегодня ровно три года с того дня, когда это случилось. Чайльд приблизил лицо к стеклу, с безразличной неосторожностью царапнув холодную поверхность кончиком носа. Ему было странно видеть, как люди веселятся и все толкуют о праздничном настроении, если на улицах к двадцать пятому декабря до сих пор нет снега. Под вечер температура удосужилась опуститься, в очередной раз покрывая сухие листья и возмутительно зеленую траву инеем, который она всегда почему-то считала уникальными узорами, а Чайльд только закатывал всякий раз глаза и снисходительно объяснял ей, что подобная «пародия на нормальную зиму» — не что иное, как подлейшее издевательство и глумление над словом и светлым образом. Там, откуда он родом, зимой выпадают сугробы по колено и колючий мороз прерывают лишь краткие оттепели. Вот где чувствуется вся особенность торжества — а здесь… Рыжеволосый отстранился от окна и бросил последний несчастный взор на высокое здание напротив. Сколько раз за месяц он мечтал о том, чтобы шагнуть с него в пустоту? Нет, сколько раз за неделю? Сколько раз за этот чертов день, знаменующий преодоление еще одного полного боли года? Парню стало неловко перед самим собой, и он дернул головой, уводя глаза прочь от злосчастной крыши. Аякс был на ней всего каких-то три месяца назад и не решился. Не смог. Не победил животный страх, который не дает дойти до конца именно в тот момент, когда ты все для себя решил и осталось простое действие. Слишком простое. Зачем, зачем его в секунде от точки невозврата сдерживает гребаный инстинкт самосохранения, когда ему так чертовски больно? Помнится, после его нередко посещала полусерьезная мысль, что в таких условиях было бы славно иметь «настоящего друга», который сможет столкнуть в нужный момент. По-товарищески, так сказать. Естественно, никто бы на это не решился, однако идея забавная. Не смешная, но забавная. Чайльд услышал настойчивый звон рингтона в другой комнате, а через секунд пять до него дошло, что стоит пойти и выключить его. Найдя под одеялом одеялом в спальне телефон, рыжеволосый выдернул его во внешний мир и обнаружил, что сработал будильник с названием «таблетки». Парень с силой ткнул на кнопку остановки раздражающего звука, а после со вздохом растянулся на постели. Сейчас ему немного полегче или вроде того, если по сравнению с тем, что было раньше. Где-то год или полгода назад Аякс наконец добрался до психиатра, получил свой диагноз (помимо ожидаемого им посттравматического стрессового расстройства в голове парня обнаружилась еще парочка занятных и не самых приятных вещей), рецепт на препараты и указания о необходимости терапии. С последним у рыжего не заладилось, но от антидепрессантов он отказываться не стал. Проверив время — и вправду девять вечера, как же быстро мучительно медленно идет время, — Чайльд неохотно сдвинулся с места и принялся рыться правой рукой в антресолях в коридоре. Выделяющийся рост позволял делать это без использования посторонней опоры. Ставшие привычными действия — хруст и щелчок разрывающейся фольги, когда маленькая округлая белая таблетка выпадает из блистера прямо ему в ладонь. Краткий плеск прозрачной жидкости, льющейся из-под крана в подставленную кружку. Ощущение чего-то инородного на языке перед тем, как лекарство легко проскочит в горло вместе с водой и горькое послевкусие городского вида последней. «Осталось недолго, через час уже в сон клонить начнет…» — почти безразлично подумал он, с чем-то отдаленно похожим на облегчение осознавая, что вскоре провалится в беспамятство. Взгляд Аякса зацепился за рисунок на только что использованном сосуде. Это была его любимая кружка — сделанная на заказ с их совместной фотографией, как принтом. А ведь она бесследно исчезла в сочельник ровно три года назад. Пропала, оставив его с пустым и уже холодным сердцем посреди этого невыносимо серого мира, в котором только она могла быть настоящим Солнцем, ведь тепло космического газового шара было не в силах согреть душу рыжеволосого. Фотография стала последней каплей, которой не хватало для взрыва. Правда, настоящего взрыва не получилось, ведь антидепрессанты ограничивали любые сильные эмоции, но Чайльд впервые за последние несколько недель снова смог разрыдаться и ощутить хоть минимальный выход своих чувств вовне. Он сам не понял, как оказался на скользком балконе, который продувал студеный ветер, не жалея небрежно одетого в домашние вещи парня. Он просто видел, как стоит с протянутой в пустоту рукой, а по его щекам текут слезы. Аякс буквально застыл, прочувствовав каждой клеткой своего изрезанного канцелярским ножом тела, как ему сейчас до безумия больно и стыдно, ведь он только что чуть импульсивно не выбросил что-то столь драгоценное. Ладонь стала влажной от пота, и рыжеволосый дрожащей рукой втянул ее обратно, ставя кружку на пол открытого балкона. Рыжеволосый качнулся вперед, недвусмысленно перегибаясь через перила, но почти тут же в животе что-то закрутилось, заставляя его чуть ли не отпрыгнуть назад. Гребаный страх, хотя высоты как таковой он никогда не боялся. Или, может, тело могло интерпретировать намерения парня и посылало такие сигналы, распознавая опасность? Чайльд сполз спиной по внутренней стене, сперва приглушенно крича в сопровождение слезам — плевать ему уже, кто что подумает, — а после плача уже практически беззвучно, словно задыхаясь от горя и нехватки кислорода. Через некоторое время Аякс почувствовал чужое прикосновение к собственным волосам. Он, как ни странно, осознал это ощущение резко и полностью, и со вскриком отшатнулся, ошеломляюще ударившись головой о твердую кладку, которая находилась вплотную позади него. Ушиб ноюще отдался в висках, и парень всхлипнул — терять от собственного достоинтсва и так было нечего. Когда защищающийся выставленными перед собой руками молодой человек сморгнул слезы, из-за которых перед глазами все расплывалось, то остолбенел. Рыжеволосый не смог бы точно сказать, сколько прошло времени перед тем, когда он смог вновь судорожно вдохнуть. Она сидела подле Чайльда на коленях, и вся будто светилась мягким золотистым оттенком. Она улыбалась и ласкала невесомыми пальцами его кудри. Такая же прекрасная, как и прежде. Нет. Еще лучше. — Л… Л… — Аякс просто сидел с раскрытым ртом и слова вымолвить был не в состоянии. Должно быть, девушка тихонько проскользнула в квартиру, пока он был на балконе, вот парень и не услышал хлопка двери. Хотя мысли рыжеволосого занимало совсем не это. Его свет, его сокровище — она жива и она рядом. А все остальное — это мелочи. Формальности бытия, паутинкой бессмысленных деталей вьющиеся вокруг главного. Во всяком случае, сейчас. Чайльд оставил попытки что-то сказать и просто прижал податливую фигурку девушки к себе, бережно и крепко, боясь повредить ей, ведь само существование его Солнца теперь казалось ему невероятно хрупким, и одновременно боясь, что она сейчас пропадет или растает. Но с девушкой ничего не случилось. — Аякс, — столь знакомый и милый сердцу голос негромко достиг ушей рыжего, и парень вновь замер, стараясь поверить в реальность происходящего, — как ты, лисенок? — Я… т-так сильно скучал… по тебе, — с трудом связывая слова, отозвался Чайльд. У него перехватило дыхание, когда он услышал то самое любимое ласковое обращение, которого никто не произносил для него вслух три года, — молю, не уходи… — Куда же я уйду, милый? — зазвенел ее смех в ответ, а миниатюрная ладонь нежно откинула прядь отросших рыжих волос, убирая их с влажного лба Аякса. Парень не был у парикмахера более, чем полгода, и это было очень заметно для тех, кто знал его прежде. — Мое солнце… где же ты была все это время, — шмыгнув носом, Чайльд поднял девушку на руки, краем глаза замечая, что пошел мелкий снег, и зашел внутрь, захлопывая балконную дверь ногой. В спальне он посадил девушку на кровать, забираясь следом и целуя ее губы. И еще раз, и еще раз — шею, руки, плечи, живот, лицо, затылок — все, до чего мог дотянуться. Пропускал шелковые локоны сквозь пальцы, любуясь тем, как те струились в его ладонях. Шептал слова любви и рассказывал ей о том, что ему пришлось пережить за те годы, на которые девушка пропала со всех радаров. Зарывался в нее носом и вдыхал знакомый запах, одаряя любовью каждый миллиметр ее тела, все больше убеждаясь в том, что он не спит. Нет, все вокруг него было слишком четко и реально для сна. Ведь во сне нет физических ощущений? Во всяком случае, он их никогда не испытывал. Рыжеволосый понял, что начинает клевать носом, и на секунду в его сознании даже всплыло воспоминание о принятых накануне таблетках, которые, похоже (как обычно), и давали эффект повышенной сонливости. — Люмин, расскажешь мне все о том, по каким чертям тебя носило, ага? — Аякс прижал девушку к себе, укрывая их одним одеялом. Засыпать было немного страшно, ведь теперь парень боялся упустить любимую из поля зрения хоть на секунду, однако он все же решил не поддаваться бессмысленным опасениям, — сейчас я слишком счастлив и устал, чтобы выдержать подобный разговор. Прости. Кажется, меня сейчас вырубит… — Конечно, лисенок, — она свернулась рядом, обхватывая его за торс одной рукой и смотря своими медовыми глазами в его голубые. Да, очи ее определенно еще ярче и пленительнее, чем он помнил. — Лю… мин, — он закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Если б не препараты, у него точно бы этого сегодняшней ночью не вышло, но те сделали свое дело. Чайльд почти мгновенно уснул. *** Рыжеволосый очнулся утром, чувствуя, как все его тело пробрало неприятным холодком. Поймав расфокусированным взглядом оконное стекло, он с удивлением рассмотрел бугорок снега на подоконнике со внешней стороны, на который опускались редкие снежинки. Точно, вчера ведь пошел снег. И еще кое-что произошло вчера. Аякс с замиранием сердца обернулся к другой стороне кровати, теперь боясь лишь одного. Там никого не было.