Часть 1

      Лось, который так любезно предложил ее подвезти, остановился за частоколом их заставы. Авалейна спрыгнула с его спины, торопливо прокричав благодарность. Он не обратил на это внимания, так же беспокоясь за принца, как и она.       Не желая ждать, пока откроют ворота, она прыгнула на дерево, скользя по ветвям, и приземлилась по другую сторону стены, рядом с палаткой Леголаса.       Ава слышала как лес нашептывает лосю все секреты, которые он к настоящему времени самостоятельно узнал о состоянии Леголаса. Обычно она бы улыбнулась этому, но прямо сейчас у нее не было на это времени.       Ее патруль не должен был вернуться на аванпост еще три недели, а патруль Леголаса — должен был оставаться на позиции в лесу еще три дня. Так что если он внезапно позвал ее сюда без объяснений, она не собиралась тратить время зря.       Но ее ждал не Леголас, а его заместитель Галучин, который каким-то образом умудрялся выглядеть еще менее спокойным, чем она себя чувствовала.       Ава спрыгнула с дерева и резко спросила:       — Что случилось?       — Он сказал мне позвать тебя… Он никого другого близко не подпускает… Он…       Она схватила его за плечи и заставила посмотреть на нее, не обращая внимания на то, как он дрожал под ее руками.       — Что случилось?       — Это его глаза… Дело в его глазах. Я не… Я не могу… Я…       У Авы чуть не остановилось сердце.       — Что с его глазами?       Галучин пытался сохранять спокойствие, но у него не очень хорошо получалось. Он закончил обучение у лорда Фердана всего несколько лет назад, и ему посчастливилось поступить на службу к Леголасу. Вероятно, это был первый раз, когда он увидел, как принц был тяжело ранен.       — Дерево… Кора с дерева… Стрела вонзилась слишком близко. Я не знаю… Я не видел…       Она оттолкнула его, не сказав ни слова, стараясь не ругаться на него.       Леголас сидел на краю своей койки, упираясь локтями в колени и уткнувшись лицом в окровавленную тряпку. Рядом с ним сидел другой воин, Дейрил, который был в его патруле уже более века.       Дейрил обычно служил их целителем, пока они не возвращались в цитадель, где были опытные целители. Если сказанное Галучином было правдой, и Леголас не позволил кому-либо прикасаться к нему, Дейрил остался бы с ним до прихода Авалейны.       Увидев, как она вошла, Дейрил нежно положил ладонь на плечо Леголаса.       — Она здесь. Я буду ждать снаружи, если кому-нибудь из вас понадоблюсь. И не впущу никого внутрь.       Леголас кивнул в знак признательности, и Дейрил кивнул Авалейне. Проходя мимо, он успокаивающе взял ее за руку и пробормотал:       — Пойду приготовлю снотворное.       Как только Дейрил ушел, Ава бросилась перед принцем на колени. Она положила одну руку ему на макушку, а другую - на колено.       — Я здесь, все будет хорошо.       — Мне жаль, — хрипло сказал он. — Я не доверял никому другому, кто мог бы мне помочь. Я не хотел, чтобы кто-то еще прикасался ко мне.       — Никогда не извиняйся за то, что нуждаешься во мне. Теперь дай мне посмотреть.       Авалейна осторожно убрала его правую руку от лица и отодвинула ткань. Его веко все еще было закрыто, но она все равно видела что под ним застряло несколько щепок. Немного крови все еще вытекало из ранок, но, похоже, его глаз был цел.       Авалейна вернула ему ткань, и он снова прижал его к глазам.       — Мы дадим тебе чай, чтобы ты уснул. Тогда я смогу тебе помочь.       Она знала, что ему не понравится эта идея, но он позволил бы ей это сделать. Она не могла допустить, чтобы он дернулся, когда она откроет его веко, чтобы рассмотреть повреждение поближе. Он может потерять глаз.       При обычных обстоятельствах Ава подождала бы целителей. Но не могла оставить щепки в его глазах. Под веком может быть какой-то яд, и это приведет к катастрофе.       — Оставайся здесь. — Она снова встала, поцеловала его в лоб и провела рукой по его влажным от пота волосам. — Обещаю, что скоро вернусь.       — Я не собираюсь отправляться на обзорную прогулку. ***       И деревья, и Фердан чувствовали, что воины отправили обратно раненого по водным путям. Подробности было невозможно передать, и его сердце болело от страха и тревоги, как и у Авалейны. Он знал, что дело серьезное.       И поэтому приказал главному целителю вместе с несколькими помощниками ждать вместе с ним в прибрежной гавани внутри горы, прямо под залами исцеления.       Лодка мягко скользила по устью туннеля, бесшумный лучник плавно вел ее по воде с помощью шеста.       Фердан понял, что раненым был Леголас в тот момент, когда увидел светлые волосы. Он спрыгнул в воду по грудь и проплыл остаток пути к сыну своего лучшего друга. Добравшись до лодки, он забрался на нее и схватил записку, которая лежала у принца на груди. Эльф, которого послали сопровождать и защищать его, ничего не сказал, но сосредоточился на их маршруте, позволяя Фердану прочитать записку от Авалейны.       Немного крови все еще сочилось из-под бинтов, которыми было обмотано лицо Леголаса, и несколько кусочков окровавленной древесной коры упали Фердану в руки, когда он открыл записку.       На свитке был краткий и поспешный список ее мыслей о повреждениях, включая точное местоположение и метод удаления выпавших щепок. Так же был список трав и тонизирующих средств, которые дали Леголасу, чтобы поддержать его здоровье до начала лечения.       — О, мой бедный маленький Гринлиф, — выдохнул Фердан, не обращая внимания на то, как лучник, что привез принца, всхлипнул.       Леголас продолжал спать и, скорее всего, ему дали большую дозу снотворного. Такой поступок обычно противоречил кодексу правил в их армии. Ведь даже раненый эльф мог помочь в бою.       И чаще всего именно Авалейна спорила с Леголасом, не желая пить обезболивающее и снотворное. Если она отослала его в таком бессознательном состоянии, значит, он позволил ей. Он доверял ее решению.       Фердан почувствовал, как лодка ударилась о скалистый берег. Он выбрался из лодки и поднял Леголаса на руки. Принц продолжал спать, а бинты становились все более красными. Он чувствовал беспокойство Авалейны через деревья. Поэтому отправил ей приказ вернуться к заданию, но также позволил ей почувствовать вес Леголаса в его руках. Принц был в безопасности и дома. ***       — Ну? — спросил целитель, явно нервничая из-за неподвижности принца.       По мнению Трандуила, не было причин спрашивать, что Леголас думает об этой ситуации. Он был похож на испуганного оленя. Напряженный, дрожащий, он выглядел так, словно опасность таилась за каждым углом.       — Нет. Нет, мне это не нравится. Мне это совсем не нравится. Я хочу их снять, — дрожащим голосом сказал Леголас, изо всех сил старался успокоиться. Он пытался быть храбрым. Он пытался быть сильным и бесстрашным капитаном.       Целители пытались дать ему снотворные травы во время этого кошмара наяву, заставить его спать, но даже во сне он знал, что его глаза были закрыты.       За всю относительно короткую, но полную проблем жизнь, Леголас знал, что повязки на глазах ни разу ничего хорошего не значили. Повязка на глазах обычно означала, что враг нашел его, и неминуема сильная боль.       — Ты не можешь их снять, мой принц. Щепки дерева нанесли немалый урон. Глаза должны оставаться закрытыми, пока ты не исцелишься.       — Мне это не нравится, — снова сказал Леголас. Его дыхание участилось, и Трандуил шагнул вперед еще до того, как сын позвал его. — Ада?       — Я прямо здесь, мое маленькое солнышко, — сказал король, взяв его за руку.       Леголас не успокоился, но и не запаниковал еще больше.       — Сейчас день или ночь? Я не могу сказать, есть солнечный свет или нет.       — Уже ночь, мой листочек. Поздняя ночь. Ночь тихая, но облака закрывают звезды.       — Мне это не нравится. — Леголас старался не плакать. Вместо этого он сделал несколько долгих и ровных вдохов. — Все остальные в порядке?       — Незначительные раны, мой принц, — мгновенно ответил целитель, прекрасно зная, что принц будет переживать за своих лучников.       Трандуил повернулся к нему и сказал:       — Спасибо за все.       Это был вежливый приказ уйти, поэтому целитель поклонился и сразу же покинул комнату.       — Авалейна приняла командование твоим патрулем, а ее заместитель принял командование ее патрулем. Она останется, чтобы принять и твою следующую смену, ту, которую ты забрал у Фердана, чтобы дать тебе время на исцеление.       — Но она уже прошла две ротации патрулирования Элоассии месяцем ранее.       Трандуил знал это так же хорошо, как и Леголас. Он также знал, что его сын укажет на это. Они старались не заставлять воинов патрулировать так долго без перерыва. Но прямо сейчас у них не было особого выбора.       — Я знаю. Мы заставим ее взять несколько выходных предстоящим летом.       Леголас все еще очень старался дышать ровно, и немного отвлекся от того факта, что видел только темноту.       — Где я?       — В твоей комнате, в твоей постели.       Леголас был спокоен, либо погружен в свои мысли, либо слушал, как растения в комнате пытаются заговорить с ним.       — О, да. Из-за снотворного чая растений трудно расслышать, я не мог различить их голоса.       Больше всего Леголас жаловался, что из-за обезболивающих трав кристально чистый голос их леса и других растений стал тусклым, как будто он плыл под водой.       — Я должен носить повязки четыре недели?       — Минимум.       Леголас склонил голову к плечу отца, признавая поражение, и Трандуил обнял его.       — Я буду рядом с тобой все это время. Ты никогда не будешь один.       — Ада…       — Все время, а не один раз. ***       Тарнелл стоял перед дверью кабинета короля скрестив руки на груди и наблюдая, как один из советников, чье имя он намеренно отказывался запоминать, потому что советник ни разу не спросил как зовут его, быстро приближался к двери. Он не отошел в сторону, когда советник выжидающе встал перед ним.       — Принц Леголас спит. У вас срочное дело?       Советник посмотрел на дверь кабинета, поэтому Тарнелл продолжил:       — Если нет, могу я предложить оставить сообщение для Галиона, чтобы он передал его королю, когда вернется?       Он указал на стопку чистых листов бумаги и корзину, в которой можно было оставлять сообщения. До сих пор никто не осмеливался ждать Галиона.       — Да. Это чрезвычайная ситуация.       Тарнелла это не убедило. Он на протяжении нескольких столетий служил стражем в королевском крыле и знал, что каждый советник считал свою проблему чрезвычайно важной. Но обычно, король был с этим не согласен.       — Король Трандуил попросил меня напомнить всем входящим, что ни при каких обстоятельствах нельзя будить принца.       Советник кивнул, и Тарнелл осторожно открыл дверь.       Принц спал на диване, на него подал луч света из окна. Он пошевелился при одном только звуке открывающейся двери. Король поднял глаза и прищурившись посмотрел на стражника.       Очевидно, решив, что рисковать не стоит, советник в легком ужасе отступил из комнаты. Тарнелл тихо закрыл дверь, успев заметить, как король встал из-за стола, чтобы проверить, как там его сын.       — Я оставлю сообщение, — сказал советник, кашлянув.       — Мудрый выбор. ***       Галион торопливо прошел по коридору и подошел к кабинету Трандуила.       — Я вижу, Тарнелл, ты как всегда бдителен.       — Конечно.       Король не всегда хотел выставлять охрану возле своего кабинета, но когда это случалось, он часто специально просил Тарнелла.       — Кто-нибудь заходил внутрь?       — Советнику Аларуану удалось войти и выйти, не разбудив принца. Другой член совета, тот, что с абсурдно большим носом, струсил, даже не переступив порог.       — Он до сих пор не спросил, как тебя зовут? — хихикнул Галион.       — Нет.       — Лично я уже несколько раз пытался сменить его имя на «абсурдно большой нос». Я думаю, что это имя очень характеризует единственную выдающуюся черту его характера. — Галион начал перебирать сообщения, ожидавшие его в корзине, скомкал несколько листков и бросил их через плечо. — Всегда пихает свой нос туда, куда не следует.       — Почему-то я не думаю, что король согласился бы с таким именем.       — О, ты бы удивился, узнав, на что я могу уговорить Трандуила, если у меня будет время, — Галион озорно подмигнул и отбросил в сторону еще несколько записок. — Целители уже приходили проведать Леголаса?       — Пока нет.       Галион собрал бумаги, которые принес с собой и бросил их в корзину.       — Открой дверь, пожалуйста.       — Конечно, — с этими словами Тарнелл тихо открыл дверь.       Галион бесшумно вошел в комнату. Леголас пошевелился, но не проснулся.       Снотворные травы были сильными, иначе Леголас мог проснуться даже от того, что рядом кто-то дышал. И хотя он не любил пить обезболивающие и снотворные травы, но предпочел проспать эти ужасные дни, чем страдать от вечной тьмы.       Галион положил бумаги перед Трандуилом, а корзину поставил на пол у его ног.       — Как он? — прошептал Галион, оглядываясь на диван, на котором лежал Леголас.       — Бывало и лучше. — Трандуил проигнорировал новую партию документов на своем столе и посмотрел на раненого сына. — Ему снились кошмары, и он просыпался в панике. Его разум настолько окутан травами и тонизирующими средствами, что мне часто приходится физически удерживать его руки, чтобы он не сорвал повязку. Ему нужно время после пробуждения, чтобы прийти в себя.       Сердце Галиона болело и разрывалось не только из-за Леголаса, но и из-за сочувствия к Трандуилу. Король был заботливым, и ничто так не беспокоило его душу, как неспособность защитить самое драгоценное творение на земле.       — Мне жаль, Трандуил.       Король отмахнулся от сочувствия.       — Я просто хотел бы сделать больше, чтобы помочь ему.       Галион ненадолго взял его за руку, чтобы привлечь внимание.       — Ты делаешь достаточно. Ты рядом каждый раз, когда он просыпается. Ты здесь, чтобы поговорить с ним и спеть ему песни, держать его за руку и убедиться, что он не один. Только этого он и хочет, большего ему от тебя не нужно. Так что не дави на себя. Ты не целитель и не можешь вылечить его.       Трандуил оглянулся на Леголаса, он все еще выглядел виноватым, и Галион отпустил его руку.       — Я знаю.       — Конечно, знаешь.       Он мог бы сказать больше, но Леголас начал беспокойно шевелиться, просыпаясь.       Трандуил пересек комнату почти одним прыжком и опустился на колени перед диваном. Он положил одну руку на щеку сына, а другой взял его за запястья, прежде чем Леголас успел дотянуться до повязки.       Леголас боролся с хваткой отца, но Трандуил ожидал этого и крепко держал его. Галион почувствовал, как Трандуил потянулся к душе Леголаса, зная, что сын в панике не услышит слов.       — Ада? — тихо и испуганно позвал Леголас.       — Я здесь, мой маленький листочек. Ты в безопасности. Я рядом.       Леголас немного расслабился, и Трандил отпустил его запястья и провел рукой по волосам сына.       — Все в порядке. С тобой все в порядке. Мы в моем кабинете.       — Мои глаза…       — Произошел несчастный случай, помнишь? Стрела вонзилась слишком близко от твоего лица, и в твои глаза попали щепки. Ты помнишь это? — Трандуил дал ему время еще немного подумать и собраться с мыслями. Он убрал волосы с лица сына и заправил их за ухо.       Леголас несколько минут молчал, борясь туманом от трав.       — Да… Да, я помню. Где я?       — В моем кабинете. Галион, тоже здесь.       Галион подошел к дивану, сев на край рядом с коленями Леголаса.       — Привет, маленький принц.       Леголас слабо улыбнулся, а Галион обменялся с Трандуилом горестным взглядом.       — Это ужасно, я знаю, но ты прошел половину пути. И ты ведешь себя удивительно храбро.       — Я не хочу быть храбрым, я хочу снять бинты.       Галион успокаивающе положил руку ему на колено.       — Я знаю.       Даже если они не могли видеть большую часть его лица, они могли почувствовать, как тяжело у него на сердце.       — Как насчет того, чтобы я почитал тебе, пока ты снова не уснешь?       Леголас устало кивнул и вздохнул:       — Хорошо. ***       Трандуил почувствовал, как сын проснулся, кровать затряслась от его панических движений. Еще до того, как он открыл глаза, король перехватил руки Леголаса, которые отчаянно и решительно потянулись к повязке вокруг его глаз.       До прошлой недели Трандуил никогда не проклинал невероятно энергичные тренировки Фердана. Ему казалось, что уложить орду троллей на землю в одиночку будет проще, чем удержать руки Леголаса подальше от повязки.       — Леголас, прекрати. Остановись.       Каким-то образом Трандуилу удалось одержать верх, вложив в усилия почти весь свой вес и силу. Он прижал ноги Леголас своими, чтобы он не мог нанести смертельный удар.       — Это я, ты в безопасности. Остановись.       Как всегда, как только у его мозга появилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, Леголас замер под ним.       — Ада?       Поколебавшись, Трандуил отпустил его.       — Да. Ты спал, и тебе приснился кошмар. Ты в моей комнате, в постели. В безопасности.       — Ой. — На этот раз Леголас осторожно поднял руки и ощупал повязку. В панике он спросил: — Я не причинил тебе вреда?       — Нет, листочек. Ты этого не сделал.       А даже если бы он и ранил его, Трандуил никогда не признался бы. Нахмурившись, Леголас ощупал отца, сначала живот, грудь, а затем лицо, проверяя нет ли переломов костей или других травм.       — Ты сомневаешься в моих словах? — спросил Трандуил, не шевелясь.       — Не сомневаюсь. Просто ты не сказал бы мне правду, если бы я действительно причинил тебе вред. — Удовлетворенный осмотром, Леголас опустил руки по бокам.       Несмотря на это, Трандуил чувствовал, как сына окутывает завеса страха, которой раньше не было. На этот раз нахмурился он.       — Что такое, листочек?       — Что?       Даже если Трандуил не мог видеть его лица, это не означало, что он не мог прочитать эмоции Леголаса, как открытую книгу.       — О чем ты так отчаянно беспокоишься?       — Ни о чем.       — Леголас.       — Ада.       Трандуил взял сына за руку, когда тот поудобнее устроился на кровати.       — Ну же, нехорошо тонуть в одиночестве в своих страхах. И ты достаточно хорошо знаешь, что можешь рассказать мне все.       Леголас несколько секунд молчал, обдумывая это. Трандуил дал ему время и тишину, чтобы разобраться в своих мыслях.       — Что, если ты тоже утонешь?       — Я выше тебя и гораздо лучше плаваю, так что, по крайней мере, меньше шансов, что это произойдет.       Леголас снова замолчал, явно неудовлетворенный, и Трандуил ждал, когда он заговорит. Когда сын продолжал молчать, король несколько раз ткнул его в бок.       — Кому я могу выболтать твои секреты? Галиону? Он и так все знает.       Леголас вздохнул, и Трандуил понял, что его сын с трудом держит себя в руках.       — Деревьям? Им наплевать на твои секреты. Они слишком увлечены весной, чтобы беспокоиться о чем-то подобном.       — Что, если зрение не вернется? — несчастно спросил Леголас.       — Ну и что?       — Ада…       — Серьезно, Леголас. Что из этого? Ты научишься жить дальше и поймешь как снова быть раздражающе независимым. И снова будешь смеяться.       — Я беспокоюсь не об этом.       Трандуил в замешательстве склонил голову набок.       — Тогда о чем ты беспокоишься?       — Как я могу быть полезен нашему народу без моих глаз? Без моего лука?       Потрясенный, Трандуил вскочил так стремительно, что чуть не свалился с кровати.       — Если ты думаешь, что тебя ценит наш народ только за твою способность убивать врага, то ты точно слеп.       Леголас вздохнул и сделал движение, как будто хотел перевернуться, но Трандуил положил руку ему на плечо, удерживая на месте.       — Я серьезно. Ты можешь предложить гораздо больше, чем лук. Нашему народу нужна твоя мудрость и доброта, им нужна твоя вечная надежда и яркий смех. Им нужны твой быстрый ум и хорошо продуманные планы. Ты нужен им, Леголас. Не твой лук. Не твои глаза. Ты нужен им.       Леголас дернул плечом сильнее, чтобы освободиться, и на этот раз Трандуил позволил ему отвернуться. ***       Фердан вошел в королевские покои без стука, и охранники не посмели его остановить. Трандуил поднял глаза от книги и приподнял бровь.       — Добрый день.       — Он в своей комнате?       — Да.       — Проснулся?       — Да.       — Хорошо.       — Он сказал, что хочет побыть один.       — Мне все равно.       Не сказав больше ни слова, Фердан прошел мимо короля в спальню Леголаса. Принц никак не показал, что слышал как он вошел или разговор с его отцом за несколько секунд до этого.       Фердан скрестил руки на груди.       — Вставай, мы собираемся прогуляться.       Если Трандуил или Леголас вынуждены были бездельничать, то они могут превратиться в статую. Фердан не находил беседы со статуями приятными.       — Нет, — ледяным тоном сказал Леголас.       Фердан сделал долгий и громкий вдох.       — Немедленно встань с этой кровати. Я не буду больше повторять.       Даже с полностью закрытыми глазами взгляд Леголас мог прожечь в Фердане дыру, в конце концов, он был сыном своего отца. Но он все же встал. Даже сердитый и надутый Леголас знал, что не стоит игнорировать прямой приказ от мастера оружия. Даже если ты принц.       Леголасу все же удалось выйти из комнаты, Фердан последовал за ним в гостиную. Трандуил заметил их и с легкой улыбкой вежливо спросил:       — Куда ты направляешься?       На что Леголас недовольно ответил:       — По-видимому, на прогулку.       Подойдя к двери, он распахнул ее и вышел в коридор, сделал два шага наружу, а затем быстро развернулся и вернулся в комнату.       — Что ж, это была прекрасная прогулка, спасибо, что уделил мне время…       Фердан схватил его за плечи и развернул обратно.       — Хорошая попытка.       Леголас недовольно заворчал, но послушно вышел обратно в коридор, и Фердан последовал за ним.       — Повеселись! — крикнул Трандуил им вслед, как раз перед тем, как закрылась дверь.       Леголас остановился в коридоре и скрестил руки на груди.       — Ну? Куда мы направляемся?       Фердан заметил, как охранники за дверями обменялись обеспокоенными взглядами. Он мягко взял Леголаса за руку.       — А куда ты хочешь пойти?       — Назад в постель.       Фердан фыркнул.       — Нет, ты чувствуешь, что должен пойти именно туда. Но куда ты хочешь пойти.       Леголас выглядел так, как будто мог дать еще один язвительный ответ, и Фердан не удивился бы, если бы это произошло. Но затем он закрыл рот и задумался.       — На тропинку к южному лесу.       Это тропа была одной из его любимых. Ее любили как Трандуил, так и Галион, и сам Фердан. Потому что, когда Леголас был маленьким, он сам посадил почти половину деревьев и кустарников, окаймлявших тропинку, за одну неделю в течение скучного лета.       Это было похоже на прогулку по туннелю старых друзей, которые всегда были так рады тебя видеть. Фердан похлопал его по руке.       — Хороший выбор. Пошли.       Леголас словно снова начал светиться от одной только мысли о прогулке. И это было хорошо.       Сегодня не было времени предаваться унынию. ***       Усталая Авалейна вернулась домой, перекинув сумку с вещами через плечо.       Трандуил стоял в начале моста, наблюдая за ней с беспокойством и виной. В конце концов, она служила в его армии.       Ава с глухим стуком уронила свою сумку на землю, как только вышла из леса, и они несколько мгновений, молча, стояли друг перед другом.       — Как он? — спросила она, боясь ответа.       — Это зависит от того, как пройдет сегодняшний день. Но пока с ним все в порядке. Делает все, что в его силах.       Она торжественно кивнула, и Трандуил раскрыл ей объятия. Она с благодарностью шагнула вперед, и он крепко обнял ее.       — Как у тебя дела?       Авалейна отстранилась и снова подняла свою сумку. Трандуил мгновенно забрал ее, и она благодарно улыбнулась.       — Беспокоюсь. Устала. Я думаю, что есть и другие эмоции, но я не могу найти им подходящего названия. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что вот так отослала его.       Они медленно зашагали в крепость, и король взял ее за руку.       — Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ты поступила правильно.       — Все равно мне было плохо.       — Мы часто чувствуем себя плохо, когда поступаем хорошо.       — Это отвратительная шутка со стороны Эру.       — Я давно понял, что у него очень странное чувство юмора.       — И это настораживает.       Появился слуга, забрал сумку, чтобы отнести в комнату Авы, и снова удалился, не сказав ни слова.       — Если сегодня все пойдет не так, как надо, есть идеи, что мы будем делать?       — Что ж, мое дорогое дитя, мы будем делать то, что делали всегда, и надеяться на лучшее. Мы будем любить и поддерживать его, и не позволим ему разложить все плохие эмоции по маленьким коробочкам и запихнуть их глубоко внутрь. Мы поможем ему снова обрести радость. Где бы он это ни спрятал.       — Тогда, у нас есть план.       Он коснулся невзрачного кольца на ее левой руке, не на том пальце где оно должно быть. Об этом кольце никто из них никогда не говорил, но оно менялось сотнями различных самодельных колец за все эти столетия. Это было обещание Леголаса.       — Ты будешь знать, что сказать, когда придет время. — Трандуил улыбнулся ей, но она не стала смотреть на него. — Пойдем, нам следует поторопиться. Он будет рад видеть тебя, как только перестанет злиться на меня за то, что я послал за тобой. ***       Единственным звуком, который он мог слышать, был звук ножниц, разрезающих бинты. До этого момента он никогда не знал, каким болезненным может быть этот звук, и крепче вцепился в руку Авалейны.       Леголас чувствовал, что Галион, Фердан и его отец тоже были в комнате, но все они стояли абсолютно неподвижно. Все, вероятно, застыли от страха, подобного тому, что испытывал он сам.       Ему казалось, что даже у целителя дрожали руки.       Большим пальцем Ава водила взад-вперед по его ладони, и он пытался притвориться, что его тоже не трясет.       Давление вокруг его головы ослабло, когда ножницы разрезали последнюю ткань. Потом целитель снял две идеально круглые более толстые повязки, наложенные на его веки.       — А теперь, мой принц, я хочу, чтобы ты прикрыл глаза.       Одной рукой Леголас прикрыл глаза, второй вцепился в руку Авалейны.       — Открывай глаза очень медленно, хорошо? Мы опустили шторы, но сейчас полдень, поэтому здесь все еще довольно светло. Твой глаза очень давно не видели света, так что это может быть болезненно.       — Хорошо.       — Открой глаза очень медленно.       Леголас крепче сжал руку Авы, а затем очень медленно приоткрыл глаза, но быстро зажмурился.       — Ай!       — Что? Что такое? — спросил Трандуил, шагнув ближе.       — Просто очень светло, ада.       — Попробуй еще раз, — мягко попросил целитель.       Леголас очень медленно приоткрыл глаза. Свет все еще причинял боль, но на этот раз он отказался закрывать глаза. И постепенно дискомфорт от света прошел. Он осмелился открыть глаза еще немного.       Минут через десять он полностью открыл глаза и быстро заморгал, пытаясь сморгнуть слезы. Медленно, по мере того, как ослепляющий свет отступал, наконец-то он увидел лица его семьи.       — Я никогда в жизни не был так рад видеть вас всех такими обеспокоенными.       Радостные возгласы можно было услышать до самого Гондора.