***

      Город. Город призрак. Давно уже вымерший. На бетонных и деревянных стенах видны следы от пуль, в самом тротуаре видны воронки от гранат, а стекла в окнах уже десятки, если не сотни лет назад, отсутствуют. Привычная картина для этого города постапокалипсиса. Этот город должен был вечно служить людям напоминанием, что такое война, и почему нельзя её устраивать.       И люди поняли? Нет.       К городу лихо бежал мальчик, лет 10-ти, сам щуплый, с каштановыми волосами и очень грязной одеждой, в виде некогда бежевой рубашки и штаников, настолько грязных, что их изначальный вид уже никто не поймёт. На лице паренька впечатался страх, ужас, паника. Его мысли можно было буквально прочитать по лицу: «В город, в город! Спрятаться! Они меня не найдут...»       Кто «они»? Из леса, в сторону города, за парнем, выбежало десятка два мужчин, одетые как в средние века: в жестяные латы, на головах шлема, а в руках топоры или алебарды. Они всей гурьбой бежали за мальчиком. Кто-то выкрикнул: — Не дайте ему уйти! Убейте его! ***       Шёл второй месяц гражданской войны в Приллинде, когда простой гражданский люд выступил против своего правителя Лобторра. Многие пали в те месяцы, счёт шёл на десятки тысяч. Но больше всего пострадал город в тылу повстанцев — Аарок. Исторически сложилось так, что аарокчане разделились на повстанцев и федералов почти поровну.       На второй месяц войны федералы владели только одним домом, ну и некоторыми прилегающими территориями. В этом доме жило около ста жителей, поддерживающих федерацию. Среди них была женщина. Мать двоих детей, 7-ми и 12-ти лет. Она пустым взглядом смотрела на батарею отопления в своей квартире, слушая, как в десятках метрах от неё взрываются гранаты и трещат стены. В руках она сжимала фотографию мужа, павшего в этой войне. В глазах были слёзы. По бокам от неё спали её дети, слегка посапывая. В квартиру негромко постучались. — Войдите. — попросила женщина, закрывая уши детям.       Вошёл высокий мужчина в военной форме. Это был друг их семьи, однополчанин её павшего мужа, которому повезло выжить. В роте его звали «везунчик Джек». — Марта... — позвал мужчина, и женщина обернулась к нему. Лучше бы она плакала и кричала — столько боли и отчаяния в этих пустых глазах было... — Марта... Нельзя так убиваться... Джонни не хотел, чтобы ты так по нему страдала... — Он и войны не хотел. Но она пришла... — хозяйка посмотрела в окно всё тем же отсутствующим взглядом. Только для того, чтобы увидеть, как взрывается очередная граната, минусуя ещё двух федералов. — Я знаю их. Это мои соседи. Те, против кого мы боремся. — в ответ на непонимающий взгляд мужчины, дополнила мать, — Например там, возле проспекта Варантино, лежит Глеб, мой племянник, повстанец. А в том окне, где сейчас находится пулемётчик — Азрила Кутафьева жила — мы с ней пирожки ели... А ведь первыми пулемётчиками там были её сын и внук... — она посмотрела на солдата и слёзы побежали по её щекам, — За что... — На всё воля Царя-Императора нашего, Лобторра. — по уставу сказал Джек. — Да... — она вновь посмотрела на окна, а после на своих детей, что тихо умирали на её руках, — Почему они решили воевать против Его Величества?... ***       Мальчик добежал до города, и нырнул в первый же переулок, из той широкой дороги, что обозначалась как Проспект Варантино. Буквально через несколько минут бега, он очутился возле абсолютных развалин Последнего Пристанища Федералов Аарока — разрушенная снарядами пятиэтажка, на первом этаже которой, возле лестницы, парень увидел голубой огонёк... ***       Детям в лагере повстанцев было скучно сидеть в почти разрушенном городе. Те, кому исполнялось 17 — сразу брали винтовку, и на фронт. Остальные пытались как-то по своему помогать повстанцам. К примеру 12-летний Пирон, в кругу близких называемый Пик, нашёл небольшой лаз в стан федералов, и прямо сейчас шёл с тремя друзьями, завербовать своего друга. Его мать Марта была федералом, но Пик знал, что Кесарь поймёт идею жизни без Лобторра, этого тирана и угнетателя! С собой, на всякий случай, они взяли пистолеты и гранаты. И, пока они шли, Таранто присвистнул: — Тут рота! — и, хитро улыбаясь, достал гранату. — Не смей! — шикнул Пик. — Посмею. — Таранто, которого ещё называли Тарантул, посмотрел на друга безумными глазами фанатика, — Они убили моего брата, папу, бабушку... Я им этого не прощу!       Не успел никто опомниться, как граната полетела к солдатам внизу и взорвалась. Тотчас засветились медики, а ребята, хотя и были почти что, на виду, но их никто не замечал. Сухой голос: — Один двухсотый, двое трёхсотых. — Там! — солдат показал пальцем прямо на ребят. Спрятаться было негде, и автоматная очередь скосила их всех.       Пайрок был на передовой. И он первый увидел, как его сына, Пирона, несли вражеские носилки. Безумный крик «ПИК!!!» вырвался из его груди, а рука отбросила автомат, и взялась за трезубец — его сувенир с поездки на море, много лет назад, которое превратилось в грозное оружие на этой войне, за что его и назвали Посейдоном... ***       Мальчик побежал на огонёк, но он куда-то пропал. Однако под лестницей была удобная дырка, и парень туда тихо влез. Вскоре рядом послышались звуки погони. Солдаты искали несчастного повсюду, но под лестницей никто не смотрел. В конце концов, солдаты убежали дальше искать, а парень тихо заплакал от щемящей боли в сердце. Внезапно, рядом с лестницей, вновь появился голубой силуэт, а рыданиям паренька вторил вой какой-то девушки. Парень посмотрел туда, и увидел сидящего на полу призрака женщины, притянувшей к лицу колени, и обхватившей их руками. От неё шёл голубоватый свет, а сама она была, как будто, соткана из света. — Ты кто? — удивился мальчик. Ему не было страшно перед призраками. Ему было грустно за них... Как и сейчас...       Женщина подняла голову: — Марта... ***       Командование повстанцев решило перестать бороться за последний дом федералов в Аароке, однако стоило им только принять у себя в штабе это решение, как к ним в палатку входит адъютант: — Прошу прощения, сэр, оборона федералов дрогнула, атаку проводит рядовой Пайрок, с позывным «Посейдон»!       Цель Посейдона была проста: всеми силами убить всех, даже ценой своей жизни. Он, и ещё четыре смельчака, ринулись в атаку. Автоматы, гранаты, сапёрные лопаты, всё шло в дело, чтобы каждый враг на своей шкуре почувствовал Ужас и Боль Посейдона. Капитан Джек, также известный как «Везунчик», прострелил колено Пайроку, но тот ударил капитана по голове своей двухметровой железкой, отчего Джек мгновенно погиб. Ворвавшись в последний дом, что держали федералы, он столкнулся с Мартой, что спускалась по лестнице. Боль, гнев, ярость, горе... Он и не узнал за пеленой этих чувств мать друга его сына. Он вонзил все три колья трезубца в её живот, и вырвал её внутренности. Вновь и вновь втыкал в её тело, совсем рядом с лестницей, эти колья, пока его собратья не зачищали от женщин и детей федералов второй этаж здания... *** — Почему ты здесь? — Я бы хотела уйти... — Марта печально посмотрела на пол, где много лет назад было её тело, — Но не могу.       Мальчик хотел спросить у призрака ещё что-то, как его грубо взяла какая-то рука, и выдернула из под лестницы, а чей-то чужой голос прогудел: — Вот он, засранец! Ну? К шефу его? — Подожди... — ещё один прокуренный голос, и ещё одна грубая рука схватила его за горло, — Сперва я бы хотел опустошить свои яички...       Солдаты в упор не видели призрака, а парень, покорившись своей судьбе, просто стоял, наклонившись, прижавшись ягодицами к паху второго, и испуганно сопел. — Марта? — едва слышимый выдох. — Да? — Подержи меня за руку, пожалуйста.       Её прикосновения, на удивление, были тёплыми и живее всех живых. Но парень не хотел, чтобы им грязно воспользовались. Когда солдат оголил свои причиндалы и вынул стояк, парень нанёс ему удар в пах с разворота, и, не медля, толкнул в сторону декоративного камина, стоявшего недалеко от лестницы. Тот не удержался, запутавшись в своих штанах, и ударился головой о камин. После чего лёг на пол, а из раны полилась кровь. Тот, кто схватил парня, уже был готов убить его, но застыл, увидев летающую кочергу. Это Марта, полная решимости, проломила череп этого солдата.       И они взялись за руки, и прислонились к полуразрушенному камину, одновременно плача. Живое и мёртвое, Прошлое и настоящее. Настоящее и будущее. И хором было сказано: — Проклятая война.