полшестого

бродяга в диалог не переставая кидает тупые (правда, идиотские, пятилетней давности) мемы, думая, что он ещё спит, он ещё ничего не увидит. брут, к сожалению, ещё в школе написал взломку, полностью скрывающую онлайн, так что сейчас он видит всё. и немного жалеет. немного жалеет, но зажимает рот подушкой, чтобы не разбудить икара сдавленным смехом — исключительно от уродства этих мемов, совсем не из-за бродяги. в середине зимы икар еле засыпает, так что будить его в полшестого утра — чудовищное преступление. в середине зимы у икара сбиваются и так сбитые биологические часы, из-за перманентных сумерек идеи генерируются каждый час, он не может спать. не новость для брута — хроническая бессонница, рецепты на снотворное, — но неделю назад даже он не выдержал марафон по механике. кроме того, кто-то должен следить за здоровьем. у брута взяли обещание уже три человека. за окном чуть зеленится небо и, кажется, начинается метель, глухо бьётся в стекла снег. потом распахивается форточка, холодный воздух льётся по подоконнику на пол, заползает под одеяло. брут ëжится, брут хочет спать. чтобы икара не продуло, встаёт её запереть. мёрзнут ступни, и пока запирает, он случайно заходит в диалог с бродягой, открывает его пятьдесят шесть вложений. бродяга тут же реагирует, в своей агрессивно-заботливой манере спрашивает, почему не спишь? бруту нечего сказать. а ты? придурок. собрать бы их всех и запереть в комнате без окон и света, чтобы проспались положенные восемь часов. бродяга работает в ночную смену, но ему нарушать правила только в радость. спать днём, терроризировать лички нормальных людей — вечером. брут слишком громко вздыхает, тут же косится на постель икара. пустую. придурок. икар находится на кухне, предусмотрительно выключив свет сидит в полной тьме, тянет какао. портит зрение минимальной яркостью планшета, увлечённо что-то читает. глаза сонные, падающие на лоб волосы — лохматые. брут демонстративно включает свет вытяжки, чтобы обоим не ударило по глазам. из шкафа достаёт чашку, пакетики зелёного чая. икар за спиной вздрагивает, замирая, будто ждёт, что будут ругаться, но брут ничего не говорит, пока ждёт греющийся чайник (неужели успел остыть?), брут только увлечённо заваривает чай, а потом облокачивается на столешницу и смотрит на икара. спокойно. ничего не чувствует. — я… — начинает икар. — да ладно. мне тоже не спится. метель за окном становится сильнее, небо теперь розовеет, как перед самой ночью, становится ярче. брут смотрит, как в стекле отражаются их фигуры в одинаковых пижамах, едва освещённая кухня, утопающий в тенях коридор. через три часа им, недавно проснувшимся, рассказывать на собрании кафедры об успехах прошедшего года, стараясь не заснуть, пока моргаешь; но до этого целых три часа, значит, ещё есть время. — посмотришь? брут садится рядом.