Глава 13. Sanomaisillani

      Начало февраля удивляло обилием снегопадов, а не промозглых дождей.       В этот день в очередной раз пошел снег крупными белоснежными хлопьями. И как было бы отлично прогуляться по улочкам Лондона, когда город укрыт такой нестерпимой красотой. Или отправиться семьей в сверкающий огоньками пряничный Хогсмид, в котором до сих пор не стихала праздничная атмосфера.       Но на втором уровне Министерства Магии кипела работа. Помимо прекрасной погоды, новый год поразил обилием дел по неправомерному использованию магии, а также зашкаливающему количеству инцидентов со стиранием памяти магглов, случайно оказавшихся свидетелями колдовства. Усмешка от мира специально для Гермионы Грейнджер-Уизли.       Кентавры напророчили год переворотов и перемен, и, видимо, их предсказания были услышаны оборотнями. Так как те, посчитав, что сейчас идеальное время, чтобы вступиться в борьбу за права, прислали представителя «от народа». И Гермиона обязана была самолично встретиться с ним.       Регистрация анимагов являлась для их сектора рядовой волокитой, но тоже отнимала приличное количество времени и сил. Чёртова бюрократия и несчетное количество бумаг и подписей. Подписей и бумаг. И штампов, разумеется.       А теперь на голову Гермионы упала ещё одна задача: учреждение нового временного отдела. Отдел выявления и конфискации тёмно-магических артефактов. В связи с ростом небывалого спроса на них в прошедший год на чёрном рынке и, соответственно, распространения.       Волшебники не могли в открытую приобретать подобный инструментарий, Лютный переулок был вычищен ещё после окончания войны и теперь находился под строгим контролем Управления авроров, а оттого последние несколько лет начало расти подпольное производство. Как известно, если что-то запретить, то оно лишь сильнее начнет расползаться — не по верхам, так по дну.       «Тренд» на светлую магию создал ощутимый перекос в волшебном мире, и за кулисами всё приходило в равновесие: росли поставки запрещённых законом товаров, всплеск преступности; одно время даже ловили серийного убийцу-зельевара, который отравлял случайных жертв и никогда не оказывался поблизости, дабы не оставить ни единой улики. Под руководством Гарри спустя полтора года его удалось поймать и приговорить к пожизненному в Азкабане. Хорошо хоть обошлось без поцелуя дементора (да, Гермиона обязательно добьется того, чтобы вообще отменить этот варварский метод наказания).       Гермиона только закончила расставлять все свои подписи на разрешениях об отправке писем, предупреждающих об ограничении использования волшебства лицам, не достигшим совершеннолетия. Отточенным движением отправила записку Дэвису, чтобы тот принял все необходимые документы, и выглянула из кабинета.       — Мисс Пикеринг, принесите мне все ныне действующие законопроекты о хранении и использовании тёмно-магических артефактов, пожалуйста, — громко и без особого тепла в голосе скомандовала Гермиона, вновь заходя в кабинет.       Она расстегнула свой серый пиджак, чуть бóльшего размера, чем требовалось, и устало опустилась в кресло.       Она начала заполнять очередной документ, подготавливая всё необходимое для того, чтобы получить штампик от главы Отдела Магического правопорядка и после открыть (уже официально) указанное подразделение.       Она переносила в документ имена участников, которые будут входить в состав нового отдела, как вдруг наткнулась на имя «Гарри Джеймс Поттер» и ненадолго замерла с карточкой. Это означало одно: Кингсли решил не просто создать новые рабочие места, или улучшить функциональность отделов. Тут явно крылось что-то посерьёзнее, если туда привлекли Гарри.       Гермиона взмахнула палочкой в сторону самопишущего пера, который дублировал её записи (Мерлин, она ни за что не будет столько бумаг заполнять вручную!), устранив заминку, и продолжила.       На следующей карточке значилось её имя.       «Вот уж нетривиальный способ сообщить о дополнительных обязанностях!» — она возмущенно задышала, с особым нажимом выводя свою фамилию на бумаге. «Мог бы и при встрече сказать!».       Удивительно, что она узнаёт о лишней загруженности именно таким путем, хотя только вчера виделась с Кингсли на обеде.       Младший заместитель Гермионы с приветливой улыбкой и горящими глазами вошла в кабинет, удерживая толстенные папки, которые доставали ей до груди.       — Миссис Уизли, всё нашла! Вот! — просияла брюнетка. — То, что Вы просили!       — Благодарю, Констанция, — отстраненно проговорила Гермиона, беря в руки следующую карточку и кидая беглый взгляд на свою ассистентку. — Можешь положить на диван.       Скрип пера прервался.       Гермиона моргнула пару раз, прежде чем увидеть следующую надпись:       «Драко Люциус Малфой».       — Если хотите, я могу сбегать и принести кофе, — как можно мягче и услужливее произнесла Констанция, поправляя очки на носу и неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Драко.

Малфой.

      Сердце замерло без движения.       «Не может быть. Малфой же во Франции? Или… да и вообще, он не сотрудник Министерства! Как его могли привлечь?»       Строчкой ниже значилась должность: «Главный эксперт по тёмно-магическим артефактам».       — Миссис Уизли? Всё в порядке? Вы побледнели…       — Что? — Гермиона с трудом оторвала глаза от желтоватого пергамента, оглядывая растерянное лицо своей подчиненной. — Что ты хотела?       Прозвучало чуть раздраженнее, чем Грейнджер рассчитывала, но эта внезапная злость была направлена не на трудолюбивую Констанцию, которая чуть ли не из штанов выпрыгивала в попытке понравиться своему кумиру «Гермионе Грейнджер», а на самого Министра Магии. Какого чёрта он пригласил в работу бывшего Пожирателя Смерти? Почему она сама значилась в списках?       — Я… — оторопело промямлила девчушка, вновь принявшаяся компульсивно теребить очки и заправлять пряди волос за уши. — Я хотела Вам кофе… предложить. Вы не были на обеде, вот я и подумала…       — Мисс Пикеринг, да. Спасибо за заботу. Принесите, пожалуйста, — и стоило только помощнице открыть рот, то Гермиона тотчас же добавила, пресекая дальнейший поток вопросов. — На ваше усмотрение. Любой. Ещё раз — спасибо.       Она попыталась улыбнуться, но вышло как нельзя скверно. Констанция закивала и молниеносно вылетела из кабинета, не дожидаясь дальнейших распоряжений.       Гермиона вздохнула. Ей необходимо было продолжить работу. Оставалось не так много времени до встречи с оборотнем Маркусом Спайком. Но её настолько выбило увиденное, что она сидела, не смея пошевельнуться. Пока не услышала странное жужжание. Оказалось, перо проделало дыру в документе, так как начало буравить поверхность из-за непредусмотрительной заминки.       Она чертыхнулась и сняла чары.       «Вот же…! Дополнительное количество работы!» — раздосадовано подумала она и простонала, запуская пальцы в корни волос.       «Малфой откажется. Просто имя на бумаге не гарантирует того, что он появится лично», — подкинул самый разумный вариант мозг, и Гермиона даже улыбнулась, почувствовав небывалое облегчение от такого развития событий.       Она принялась накладывать на перо новое заклинание, подставляя чистый лист пергамента, как внутренний голос не преминул дополнить: «А даже если согласится, то после того, как увидит тех, кто будет с ним в одной группе… Определенно откажет».       Такая мысль вселила в неё окончательную уверенность, что ей не придется проходить такое испытание и лицезреть бывшего любовника пять дней в неделю в ближайшие несколько месяцев.       Но вскоре её постигло ужасающее разочарование. Вперемешку с чем-то… ещё.

***

      Как оказалось, у Малфоя имелась официальная лицензия на приобретение артефактов с отпечатком тёмной магии. Таких как он, коллекционеров или экспериментаторов, кто работал в области ликвидации воздействия проклятий, в настоящее время можно было пересчитать по пальцам одной руки. И потому Кингсли не мог проигнорировать этот факт и удачное (по его личному восприятию) стечение обстоятельств, что Малфой учился вместе с Поттером на одном потоке.       Гарри же не прыгал до потолка от радости, когда узнал о составе нового отдела. Но повел себя в соответствии с возрастом и положением — попросту пожал плечами и по-деловому произнес:       — Если он профессионал, то будет отлично иметь его в команде.       Гермиона, в свою очередь, не хотела выказывать излишнего внимания к фигуре холеного аристократа, а потому молчала, чтобы не вызвать подозрений. Хотя кто и в чем мог её заподозрить?       Первое собрание далось ей нелегко. Мозг тревожился, её внутренне трепало так, что она даже забыла дать распоряжения Констанции. Пришлось вернуться и, ругая себя за несобранность, потратить ещё какое-то время на раздачу положенных инструкций, чтобы потом бегом отправиться на третий этаж.       На самом первом собрании должен присутствовать Министр, и Гермиона не имела права опаздывать. Она вбежала в лифт, вылетела на всех парах на нужном уровне, добежала до овального кабинета. Остановилась перед дверьми, чтобы хоть немного отдышаться, как вдруг её настигла паника. «Можешь не здороваться — буду только рад».       Холодный прищур серебристых глаз. Руки с выделяющимися венами. Длинные тонкие пальцы. Голова, склоненная набок. Усмешка.       Гермиона тряхнула головой, сбрасывая видение, словно побеждая боггарта.       Всё будет хорошо. Хорошо!       Она вернула ему память. И он не объявлялся по собственной воле. Это хороший знак. Для большей убедительности она кивнула самой себе и распахнула двери.       Все места были уже заняты членами группы, кроме двух пустующих кресел: во главе большого овального стола и рядом с Гарри. Боковое зрение моментально выцепило платиновые волосы, ярко контрастирующие с приглушенными цветами кабинета, и сердце у Гермионы рухнуло куда-то в пятки.       Она громко поздоровалась со всеми и, глядя точно перед собой, заняла свободное место рядом с Поттером. Рука сама собой дернулась к волосам, и Гермиона осознала, что зачем-то поправляет вьющиеся пряди.       Жгучее ощущение чего-то преступного, ядовитого, расползалось по ней со скоростью света, отливая свинцовой тяжестью в теле. Малфой сидел на противоположной стороне, чуть правее.       Когда-нибудь ей в любом случае придется на него посмотреть. Заговорить. И осознание этого ввело Гермиону в полнейший ступор, словно она вновь оказалась на втором курсе, волнующаяся и страдающая от детской влюбленности в профессора Локонса.       Она неосознанно потянулась к стакану и, открутив крышку на своей бутылочке с водой (а такие предусмотрительно расставили перед каждым участником собрания), заполнила стеклянный сосуд почти до краев.       — Тебе налить? — прошептала она, наклонившись к Гарри, но тот помотал головой. И тогда она жадно припала к стакану, будто только пришла после изнурительной тренировки в спортзале.       Стараясь не смотреть.       Туда.       Гермиона сцепила руки в замок, чтобы удержать свои пальцы от нервного постукивания ногтями по деревянной поверхности.       Надо успокоиться. А то она и без того ведет себя… странно.       Слава Мерлину, в кабинет вошел Кингсли, и атмосфера встала на рабочие рельсы.       Министр обрисовал общее положение вещей, а именно: кто-то подпольно начал производить тёмные артефакты под видом ювелирных украшений. Что происходило с беднягами, позарившимися на прóклятые драгоценности? Неспешно слетали с катушек, галлюцинируя и защищаясь от мнимой угрозы различными способами. Последний зафиксированный случай оказался смертельным для целой семьи — шестидесятилетняя старушка-маггла рассвирепела настолько, что расправилась с помощью топора для рубки дров со всеми домочадцами.       Гарри выступил с подробным докладом об имеющихся данных первым: оказалось, Поттер давно уже был в курсе происшествий, объединив несколько случаев в серию. Собственно, он и обратил внимание Кингсли на это дело.       — Я думаю, здесь орудует целая группа.       Члены собрания начали перешептываться, но сквозь колготню внезапно пробился низкий тембр, слегка растягивающий гласные:       — Как это знание поможет заполучить артефакт?       Гул голосов стих, а головы медленно повернулись к Малфою, выражение лица которого было абсолютно нечитаемым.       Напряженное молчание. Малфой выбивался из общей «стаи», в которой ему не давали права голоса. Но ему, видимо, было не до установленных иерархических рамок среди министерских служащих, и он прохладно, даже слегка высокомерно, взирал на собравшихся.       Кингсли никак не отреагировал на выпад, лишь молча сложил руки на груди, приняв позицию наблюдателя и не вмешиваясь в ход дальнейшей беседы.       Гермиона же впервые взглянула на потомка древнего и могучего рода Малфоев: всё та же небритость, только теперь это, скорее, намеренная фишка в образе, а не запущенность, вызванная плохим самочувствием; уложенные волосы; глубокие, но всё равно обаятельные, морщины у глаз. Уверенная поза. Прямой взгляд. Слегка шершавые губы. Ужасно, но она пользовалась моментом и разглядывала его.       Не верилось, что именно с ним ей удалось пережить столько всего. И вот сейчас Драко, который говорил ей «я люблю тебя», который казался самым близким, сейчас он сидит на расстоянии вытянутой руки — стоит только подняться на ноги и коснуться его волос — и даже не смотрит на неё. Их разделяла бесконечная пропасть.       Невероятные метаморфозы жизни.       Гермиона заставила себя оторвать глаза от Малфоя и перевела их на Гарри в ожидании ответной реплики. В конце-концов, она здесь для того, чтобы работать, а не упиваться внешним видом разного рода мужчин.       Но Малфой внезапно продолжил, чем вновь приковал её внимание к себе:       — Вы же собираетесь сначала заполучить объект, понять механизм работы, определить временной промежуток воздействия? Верно?       Всем присутствующим было ясно как день, что это не наивное уточнение, а издевка. Подтрунивание над ходом мыслей участников собрания.       Гарри сжал челюсти, но ответил нарочито-вежливо:       — Мы позднее распределим задачи. Сейчас лишь дадим высказаться тем, у кого есть какие-то мысли насчет этого дела.       Бывшие школьные враги с секунду напряженно сверлили друг друга глазами, после чего Драко небрежно повел плечами, мол, «дело ваше», и откинулся на спинку своего кресла. И хранил молчание до самого конца собрания.       Когда очередь дошла до соображений Гермионы, то ей стоило огромных усилий удержаться в своей маске бескомпромиссной начальницы, когда боковым зрением она уловила, что Малфой соизволил взглянуть на неё. Это всегда ощущалось, как горяченный жар, который окатывает тебя из резко распахнутой включенной духовки.       Но стоило ей закончить говорить (в принципе, она не привнесла ничего нового, просто резюмируя вышесказанное), как Малфой тотчас же отвернулся. Кажется, она действительно его не волновала.       «Это к лучшему!», — ободряюще сказала себе Гермиона, но всё же заметила, как её укололо его равнодушие.       После собрания Драко поднялся на ноги самый первый и стремительно направился в сторону выхода. Гермиона демонстративно отвернулась к Гарри, удостоверившись в том, что оказалась права, и теперь этот ледяной принц покинет состав группы. И ей не придется испытывать весь этот ненужный спектр чувств.       Её спина покрылась мурашками от колебания воздуха раньше, чем над головой раздался бархатный голос:       — Поттер, на два слова.       Гермиона застыла, понимая, что тело предательски вибрирует от непосредственной близости к Малфою. Она постаралась сбросить это наваждение и подняться на ноги, как бы и сделала, будь это просто кто-то из авроров. Грейнджер-Уизли бы точно обогнула коллегу и вышла. Но из-за того, что за её спиной стоял далеко не простой сотрудник Министерства, тело вмиг парализовало, и она замерла на месте, точно олень, учуявший опасность.       Гарри кивнул подруге на прощание и вышел вместе с Малфоем за дверь.       На сегодняшний день с неё достаточно испытаний. Гермиона решительно покинула третий уровень и заперлась в своем кабинете до окончания рабочего дня, не задержавшись в подземельях Министерства ни на секунду дольше положенного.

***

      Гермиона попыталась выйти из состава группы, предложив кандидатуру своей толковой и подающей большие надежды помощницы Констанции Пикеринг, но Гарри (разумеется, возглавивший их спецподразделение) наотрез отказался от такой идеи, прямым текстом сказав:       — Ты нужна там мне, понимаешь? Я интуитивно чувствую, что мы нащупали что-то… серьёзное. Словно оно не то, чем кажется.       Конечно, она не могла сказать и слова против. Вряд ли Гермионе следовало бы заявить: «Гарри, я всё понимаю, но там мой бывший возлюбленный, к которому я готова была уйти от Рона, но в один момент он чуть не придушил меня, из-за чего я стерла ему память… В общем, сложная история, и я не очень спокойно реагирую на его присутствие, можно меня отстранить от дела?». Да уж. Это больше походило на монолог из пьесы Ноэла Куарда, чем на адекватный аргумент.       Итак, началась их работа. Удивительно, но Драко остался в команде, что говорило о том, что он не смалодушничал, когда сказал, что забыл её. Он абсолютно нейтрально обращался к ней по необходимости, используя исключительно формально-вежливую подачу, да так искусно, что внутри у нее разом леденели все органы.       Такой Драко был ей незнаком. И со временем Гермиона смогла включиться в эту игру, в действительности начав верить, что этот Драко Малфой — какой-то другой, отличный от того человека, с кем у неё в прошлом завязался тайный роман.       И ей стало совсем легко. Гермиона перестала зажиматься, начав уверенно доносить свои заключения и предположения. Мозг её работал отлично, мысли не разбегались по черепной коробке, подобно тараканам. И всё стало относительно спокойно. Даже относительно замечательно.       Близился март. Промозглый, серый, дождливый. Слякоть не позволяла проводить выходные с семьей на природе, да и в принципе выходить гулять. Но для «сплочения коллектива» и «поднятия боевого духа» Гарри решил пригласить весь отдел на уикенд — отдохнуть в загородном поместье всей компанией и узнать друг друга получше. Разумеется, с семьями и детьми. Разумеется, никакой работы и даже близкого обсуждения текущего положения дел.       Гермиона внутренне сжималась, как представляла, что столкнется с Малфоем, его женой и сыном на этом неформальном мероприятии. Но и смогла идентифицировать ещё одно ощущение: предвкушение. Любопытство. Мазохистское желание увидеть эту семейку чистокровных аристократов своими глазами.       Они с Роном и детьми прибыли раньше всех остальных гостей, разумеется. И, по мере появления других коллег, Гермиона начала заметно нервничать. Она помогала Джинни на кухне нарезать продукты для овощных тарелок, ощущая такое знакомое и распирающее ребра волнение. Руки не слушались, она то и дело выглядывала в окно, в попытках увидеть, кто прибыл следующим. Но едва завидев гостя не с платиновым отливом волос, миссис Грейнджер-Уизли моментально теряла интерес и отворачивалась к своей доске с болгарским перцем.       Джинни добродушно хохотнула:       — Ты прямо как влюбленная школьница! Кингсли тоже будет? Ты его так ждешь с нетерпением?       Режущий стыд полоснул её метким ударом под дых. Гермиона растерянно застыла, а потом, промедлив пару секунд, нагнулась к нижней полке, доставая сложенные в миске листья шпината, и, намеренно игнорируя подскочивший от страха пульс, деланно заметила:       — Между прочим, Министр не дал точного ответа, так что… кто знает! Вдруг он прибудет!       Кофейные глаза мельком глянули в сторону Джинни, по глупой неосторожности угодив в капкан хитрых голубых глаз.       — Ты соревнуешься с Гарри за место главы Отдела магического правопорядка? — в голосе миссис Поттер неуловимо проскользнули и осуждение, и злость, которые она тут же попыталась скрыть за улыбкой. И если бы в любой другой ситуации Гермиона непременно бы оскорбилась на такие предположения, или была бы до глубины души уязвлена, то сейчас она испытала лишь огромное облегчение. Она чуть было не заулыбалась, но вовремя осеклась, картинно округлив глаза в изумлении:       — Джинни?! Я никогда не предам Гарри и не буду с ним, Мерлин упаси, «соревноваться» из-за какой-то там должности! Ты с ума сошла?       Гермиона уже миролюбиво и, в какой-то мере, счастливо улыбалась, завидев, что ей удалось подальше увести подругу от мыслей о своём состоянии и даже пристыдить за поспешные выводы.       — Прости, я чересчур остро начинаю реагировать на всё, что касается Гарри, — Джинни внезапно погрустнела и поспешила отвернуться.       — Джинн? — настороженно спросила Гермиона, отставляя нож в сторону и, после секундного промедления, направляясь к подруге. Но не успела она коснуться её плеча, как к ним ворвалась, вместе с легкой прохладой и лучезарной улыбкой во всё лицо, пышногрудая блондинка.       — Всем привет, как дела? — нараспев защебетала она с явным американским акцентом. — Мужчины сказали, что все девочки тут! Я Шарлотта!       Джинни тотчас же приосанилась и преувеличенно бодро пригласила новую знакомую присоединиться к их занятию. Поговорить наедине подруги так и не смогли.       Шарлотта оказалась невестой Трэвиса и, по совместительству, самым глупым человеком, встречавшимся Гермионе на её веку. Она трещала без умолку, шаблонно отыгрывая образ светловолосых красавиц-дурочек и не оставляя своих новых «подружек» ни на секунду, а у Гермионы уже разболелась голова.       К вечеру за огромным столом собрался почти весь их новый отдел. Почти — потому что отсутствие одного из участников бросалось в глаза. Возможно, только Гермионе Грейнджер-Уизли.       Странным образом она ощущала болезненно гаснувший огонек надежды где-то в области солнечного сплетения.       «Он не приедет. Конечно, нет».       И тут же, испугавшись собственного разочарования, она постаралась себя образумить: «Гермиона! Прекрати! Тебе вообще должно быть все равно!».       Она силилась фокусировать своё внимание на детях, на том, чтобы все хорошо поужинали. Контролировала жёстким взглядом Рона и то, как он, подобно всем собравшимся в поместье представителям мужского пола, то и дело косился в сторону откровенного декольте весёлой американки (за что и получал выразительный взгляд каштановых глаз). Но даже это не могло остановить растекающуюся по её грудной клетке грусть.       Детей, кроме малютки Лили, разместили в одной комнате, наколдовав им огромный шатер со звёздным небом на потолке. Малыши поскорее выгнали родителей за дверь, клятвенно пообещав, что они заснут без их помощи.       Джинни предусмотрительно оставила ребятне тарелки с фруктами и тыквенный сок. «На всякий случай».       — Всё равно будут резвиться, так хоть перекусят перед сном, — пояснила она свое действие Рону и Гермионе.       В права вступило иное время суток — для взрослых (всех, кроме Джинни, которая поплелась спать вместе с дочкой, сменив Гарри на родительском «посту»).       Рон приобнял Гермиону за плечи, когда они устроились на диване в чересчур просторной гостиной.       — Вот бы нам такой огромный дом, да? — мечтательно шепнул Рон ей на ухо, расплываясь в улыбке. — Такие потолки…       Потолки и вправду казались высоченными, но Гермиону больше не заботила эстетика поместья, так как в гостиную вальяжно вошел светловолосый мужчина в чёрном свитере тонкой вязки и в таких же тёмных брюках. Платиновый браслет блеснул на узком запястье руки, мирно покоившейся в кармане брюк.       Удар сердца прямиком в горло.       Гермиона с такой силой сжала зубы, приказывая своему телу не дёргаться, что казалось, ещё немного, и она вот-вот сотрет их в крошку.       Малфой тотчас же оценил представшую перед ним супружескую пару пронзительным взглядом, но отвел глаза так быстро, что Гермиона даже подумала, что ей почудился цепкий прищур серебристых глаз.       Они успели увидеть друг друга.       Ликование закипело в крови, в мгновение ока повышая температуру тела. Захотелось высвободиться из объятий Рона, чтобы немного охладиться.       Весь слух обратился в острый локатор, целенаправленно выхватывая слова слизеринца, сказанные парочке авроров, встретивших гостя:       «Простите, обстоятельства задержали».              «Можно просто Драко».       «Жена уже отдыхает после дороги. А сын остался у родителей».       «Замечательно, с удовольствием присоединюсь».       — Ты не простыла?       — Э-э-эм… нет. А что? — преувеличенно бодро произнесла Гермиона, отчего Рон ещё больше нахмурился в недоумении. Он прислонил широкую ладонь к её лбу и обеспокоено сказал:       — У тебя температура.       Гермиона мазнула взглядом по веснушчатому лицу и отрицательно помотала головой.       — Нет-нет! Я в порядке!       Она растянула губы в стороны, но улыбка вышла шальной, лишь убедив Рона в своей правоте. Он встал, утягивая ее за собой, и тихо проговорил:       — Тебе нужно прилечь. Давай, иди, а я пока поспрашиваю, есть ли в этом доме Бодроперцовое зелье.       Гермиона чуть повернула голову, выцепляя людей, собравшихся за внушительным столом. Глаза моментально нашли белесые волосы рядом с чуть желтоватыми, собранными в игривый хвост: Шарлотта, в которой были вшиты нескончаемые заряды неуемной энергии, уже звонко хихикнула, ударяя Малфоя в плечо.       «Мерлин, не прошло и пяти минут!» — коньячные глаза лихорадочно блеснули, ревностно оглядывая невесту Трэвиса и соскакивая на худощавую фигуру Малфоя, который в этот момент повернулся к Гарри, внимательно вслушиваясь в то, что тот говорил.       Тепло тотчас же разлилось в области сердца.       «Он всё-таки приехал».       Простая констатация факта разнеслась привычным аккордом окситоцина в венах, и Гермиона закусила губу изнутри, чтобы сдержать рвущуюся против воли улыбку.       Мерлин. Она точно заболела.       Это нехорошо. Очень и очень скверно.       — Рон, ты прав, — Гермиона отчаянно вцепилась в запястье мужа, полностью сосредоточиваясь на голубых радужках. — Мне нехорошо. Я… пойду.       Рон сочувственно вздохнул и чмокнул ее в губы, прошептав:       — Добуду зелье пока что. Скоро приду.       А Гермиона почувствовала разряд молнии, пробежавшей по позвоночнику, но намеренно не посмотрела в ту сторону, откуда волнами струилась колючая энергия.       Нет. Это ей кажется. Она уже бредит. «Малфою нет дела до нас с Роном. Он не смотрел. Он говорит с Гарри».       Гермиона даже не подошла к общему столу, чтобы пожелать «доброй ночи» и вежливо откланяться, предпочтя попросту улизнуть в предоставленную им с Роном спальню.       Её бил озноб.       Она оглядела в зеркале свои пылающие щеки, нездоровый блеск в глазах. И сокрушенно опустила голову, вцепившись пальцами в края раковины.       «Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт.       Это не может начаться снова!»       Завтра Гермиона увидит его с женой, и это пройдет. Обязательно сработает, самым отрезвляющим образом.       Она юркнула под одеяло, сильнее кутаясь в мягкую ткань, отдающую ненавязчивой свежестью.       Гермиона уже дремала, когда в комнату тяжелой поступью вошел Рон.       Она нехотя разлепила глаза, едва различая от поднявшейся температуры очертания широких плеч супруга. Она закашляла, интуитивно улавливая что, что-то не так.       Мужская фигура почти не двигалась, а потом жутко пошатнулась.       Рональд Уизли был мертвецки пьян.

Двумя часами ранее

      Рон первым делом решил обратиться к Гарри. Как-никак, он тут правил балом, да и поместье арендовал тоже он. Значит, он точно должен быть в курсе, где располагается аптечка с лекарственными зельями.       Поттер обнаружился за столом в окружении своих подчиненных. И хоть Избранный никогда не вел себя, как начальник, строго соблюдающий иерархию, всё же некоторые из авроров смотрели на него с благоговением.       — Гарри, ты знаешь, есть ли тут лекарственные зелья какие-нибудь? — Поттер моментально развернулся в сторону Уизли, и по его лёгкому румянцу Рон догадался, что в ход общей беседы уже пошел смородиновый ром.       — Э-эм… дай-ка подумать…       — Обычно в поместьях для сдачи они хранятся на кухне, в легкодоступном шкафчике, — тут же прозвучал узнаваемый самодовольный тон.       Рон скрипнул зубами, поднимая не самый дружелюбный взгляд прямо в знакомое до боли бледноватое лицо. Наблюдать перед собой эту гнилую рожу не хотелось совершенно.       — Спасибо, — почти на парселтанге прошипел Уизли и уже хотел было развернуться, чтобы уйти, как вдруг Шарлотта сладко пропела, отыгрывая беспокойство:       — Ты что, заболел? Так лучше выпей с нами ром! Всё как рукой снимет!       Она заулыбалась во весь свой широкий рот и, обращаясь ко всем мужчинам сразу, кокетливо закатила глаза:       — А то от этих зелий потом то пар из ушей, то ещё «чего-нибудь»!       Конечно же, представители сильного пола тотчас же заулыбались этой глупышке, которая будучи единственной женщиной в компании, просто светилась от счастья, находясь в центре внимания. Даже Гарри усмехнулся и звучно хмыкнул.       «Если он позарится на другую женщину и изменит Джинни — я его убью», — мгновенно всплыло у Рона в голове.       Мысли об изменах, о том, что всякое дерьмо может твориться за умело выстроенной картинкой крепкой семьи, возникали теперь у Рона автоматически. Он даже не успевал контролировать их появление в голове. Собственно, как произошло и сейчас.       Уизли пожал плечами и направился в сторону кухни. Ох, и здоровенный домина! Кажется, он уже успел устать, пока добирался до нужной комнаты.       Манящие чары результата не дали, отчего из его груди вырвался разочарованный вздох. И он принялся обыскивать шкафчики вручную. Да причем настолько тщательно, что уже встал на стул и обшаривал самые дальние полки.       — А что конкретно ты ищешь? У меня есть с собой разные зелья. Жена всегда запасается в дорогу парочкой, на всякий случай, — вальяжно протянул Малфой, и голос его отозвался мерзкой горечью во рту.       «Чего привязался?»       Рон, всё ещё стоя к вошедшему спиной, скривился, словно услышал, как кот точит когти о стекло.       Понятное дело, что хорёк старался втереться в доверие, особенно сейчас, когда стал работать под руководством Гарри, но зачем ему понадобилось любезничать с тем, кто не имеет в Министерстве никакого влияния?       Уизли нехотя развернулся, оценивающе оглядывая Малфоя, а затем, отворачиваясь, на ходу буркнул:       — Не стоит, спасибо.       — Откуда такой негатив, Уизли? Я всего лишь предложил помощь, — театрально оскорбился Драко и даже цокнул языком в конце фразы. — Или у тебя есть ко мне личные претензии?       Он так объёмно произнес последние слова, примешивая какие-то мстительно-мрачные оттенки, что Рон почему-то не смог промолчать. Кровь забурлила от включившейся первобытной агрессии, и кулаки сами собой сжались.       Гарри говорил с ним перед началом уикенда. Он предупреждал, что этот … тоже будет здесь. Лучший друг настоятельно просил не устраивать детский сад. И Рон был уверен, что вырос из подростковых разборок. До текущего момента.       — О да, есть парочка, — угрожающе тихо произнес Уизли, медленно спускаясь со стула на пол.       Он решительно посмотрел прямо на Малфоя, надеясь, что уверенность собьет спесь с этого зарвавшегося аристократа, тем более, что Рон был почти вдвое больше и шире в плечах. Но Драко Малфой спокойно стоял, не двигаясь с места и не выражая ни малейших признаков страха. Наоборот — в его глазах плясали смешинки, какой-то триумф, словно он уже победил в их спонтанно возникшей схватке.       Неприятное скользкое предчувствие заворочалось в душе, но Рон предпочел его проигнорировать. Он сжал челюсти сильнее, успокаивая себя тем, что поведение Малфоя — лишь провокация, чтобы просто вывести его из состояния равновесия. Хитрый змееныш для чего-то решил манипулировать им и сделать так, чтобы Рон утратил контроль и выставил себя идиотом. Но не выйдет.       — Я не знаю, чего ты добиваешься, но если ты смог подлизаться к Гарри, то со мной такой фокус не пройдет, — четко и с расстановкой проговорил Рон, гордо вскинув подбородок на манер Гермионы.       Малфой криво усмехнулся на этот жест, недобро блеснув глазами.       — Как интересно, — обманчиво-лениво проговорил он, слегка наклонив голову набок. — Это всё?       Рон почувствовал, как горит его лицо. И чешутся кулаки. Школьный враг вызывал в нём беспричинную ярость. И он не заметил, как сделал шаг вперед, грозной тенью возвышаясь над Малфоем.       — Ты мне просто противен, — искренне прошипел Рон, окатив его презрительным взглядом с головы до ног и вкладывая всё своё чувство в сказанное. — Я не хочу с тобой ничего выяснять, это дела прошлого. Но скажу: как бы ты ни старался отмыться «праведными» поступками и помощью Министерству, мы-то всё равно помним, какой ты на самом деле.       — Уизли, — предупреждающе зарычал Малфой, сузив глаза до щёлок. — Не стоит меня злить.       Внутри неприятно звякнуло от такого тона, и Рон, запрятав поглубже мысль о том, что этот конфликт может вполне себе закончиться магической дуэлью, сдавленно хохотнул:       — Я должен испугаться? Ты мне угрожаешь, Малфой?       Интонационно выделив «ты» и «мне», Уизли словно в громовещатель на всё поместье заявил: «Такие слабаки и трусы, как ты, мне не ровня». И это очевидное послание не укрылось от Драко: он опасно наклонил лицо вниз, пожирая Рона хищным взглядом исподлобья.       — Как поживает твоя благоверная супруга? — внезапно ласково промурлыкал Малфой, продолжая сверлить оппонента горящими глазами. — Как ваш крепкий и счастливый союз?       Рона пронзило будто мечом. Старые шрамы на сердце заныли, а стыд полоснул побагровевшее лицо.       — Тебя это не касается, — гораздо тише проговорил Уизли, чувствуя свербящую изнутри неуверенность. Малфой выстрелил точно в цель.       — Да ну? — издевательски проворковал он, широко ухмыляясь. Рон окаменел.       Вязкая тишина.       Внезапно потолок упал прямо на рыжую голову — это с глухим мощным ударом обрушились воспоминания, одно за другим: на тонкой талии Гермионы лежат длинные пальцы, увенчанные массивными кольцами; его жена с невиданным азартом смотрит на белобрысого парня, который улыбается ей в ответ всё время, пока их фигуры двигаются в танце; дерганный Малфой в их квартире и зашедшаяся в истерическом припадке Гермиона; «Если бы ты знал всю правду, то никогда бы в жизни не заговорил со мной».       — Ну, раз зелья тебе не нужны, я, пожалуй, пойду. Не грусти тут! — небрежно, так, словно бы сейчас не пошел трещинами целый мир.       Драко уже развернулся было спиной, как вдруг, поддавшись невероятному импульсу, Рон в отчаянии вскрикнул:       — Малфой! А ну стой!       — Да ни за что. Нам нечего обсуждать. «Дела прошлого», как ты говоришь, — самоуверенно бросил через плечо Драко, разворачивая голову на последних словах лишь для того, чтобы похабно подмигнуть застывшему и явно поверженному этими намеками Рону.       Но не успел Малфой сделать и двух шагов, как рука Рона по инерции дернулась вперед, обхватывая обтянутое тёмной мягкой тканью плечо. Малфой молниеносно дернулся, изворачиваясь в сторону и вставая лицом ко всё ещё красному, как помидор, Уизли.       — Руки, — процедил он приказным тоном, безобразно кривя губы.       — Что у вас тут происходит? — громогласно прозвенел голос Гарри, отражаясь от стен. Они были так увлечены своей стычкой, что даже не услышали шум от приближающихся шагов.       Поттер умел звучать властно — и сейчас это было как нельзя кстати. Рон и Драко отпрыгнули друг от друга чуть ли не на пять футов, будто студенты, которых застала за склокой строгая профессор Макгонагалл.       Гарри с подозрением оглядел ошарашенного Рона, ходячие из стороны в сторону желваки на остром лице Малфоя, и весомо проговорил:       — Никаких драк. Вы что это, серьёзно? Что за повод?       — Разбирайся со своим неадекватным дружком сам. Я лишь хотел предложить лечебные зелья.       И после этой фразы Малфой с невозмутимым видом и гордо вскинутой головой удалился, оставив лучших друзей наедине.       Выждав пару секунд, прежде чем шаги за дверью стихнут, Гарри вопросительно взглянул на Рона, хмуря широкие брови:              — Что за дела?       «Это он. Гарри, я просто нутром чую, что это был он. Неужели это был он?! Всё это время…» — хотел было сказать Уизли, но в горле осыпалась груда камней, не позволяя выдавить ни звука. Внезапно плечи его скруглились, а сам он будто скукожился, уменьшаясь прямо на глазах. На душе стало так тошно, что Рон, чувствуя себя старинной рухлядью, не сдержался и отвернулся от брюнета.       «Ещё не хватало разрыдаться перед Гарри».       В груди полыхало, в то время как из оставшихся частей тела словно бы высосали всю энергию. Рон развалился от одного только образа, как Гермиона — его Гермиона! — целуется с этим. С этим…       — Рон… — оторопело произнес Поттер, пребывая в полнейшей растерянности от вида раздавленного Уизли.       И в этот самый момент кто-то пустил Бомбарду прямо в лёгкие, и Рон, точно ужаленный, пролетел мимо Гарри на выход, ускоряя шаги. Он несся вперед, не разбирая дороги, угодив в просторную комнату с ванной на забавных ножках. Дрожащими руками он открыл кран с ледяной водой, и начал остервенело тереть лицо.       Он тяжело дышал, опираясь двумя руками о края раковины и склонив голову вниз. Не отдавая себе отчета в том, сколько он провел времени в таком положении, когда дверь за его спиной с негромким щелчком захлопнулась.       — Рон. Что произошло? — обеспокоенно и мягко прозвучал знакомый голос Гарри.       Рон поднял голову вверх, сталкиваясь расфокусированным взглядом с отражением друга в зеркале. В зелёных глазах светилась такая непоколебимая решимость разузнать правду, что Уизли чуть было не взвыл от невыносимой тяжести того секрета, который он носил в себе много лет.       Но, кажется, у Рона Уизли больше не было сил сдерживаться. Он сломался.