Глава 21. Tacenda

      Она успела вправить нос Малфою и убрать остатки крови как раз в тот момент, когда Констанция зашла в помещение со стаканом тыквенного сока и замерла в дверях с вытаращенными глазами, наблюдая немую сцену между тремя людьми. Подать голос первой она не решилась.       Тотчас же произошло ещё одно событие: в открытую Пикеринг дверь влетела сложенная самолетиком записка и опустилась прямиком в ладонь Гермионы.       Бегло пробежавшись по тексту сообщения, она глянула на Малфоя.       — Нас срочно вызывают по делу, — чуть дрогнувшим голосом произнесла она, пока серые глаза пристально обвели каждую её ресницу взглядом. — Министр.       Гермиона чувствовала себя обнаженной, вываленной в грязи и ничего не соображающей от количества событий, произошедших за последние пару часов. Ей безумно хотелось укрыться где-нибудь, затаиться на несколько дней, а то и месяцев, чтобы её банально оставили в покое. Присутствовать на собрании после «веселых» выходных и выхода статьи о разводе ей решительно не хотелось.       Она обернулась на Рона, который до сих пор пораженно смотрел куда-то сквозь неё и Малфоя. При появлении секретаря Гермионы он немного приосанился, но остался бледен, как мел, отчего его веснушки отчетливее проступили на носу и щеках.       Они не сказали друг другу ни слова.       Такой домашний и родной Рон отчего-то именно сейчас ощущался, как совершеннейший чужак, от которого Гермиона не знала, чего следует ожидать.       — Тогда пойдем, — холодно отчеканил Драко, глядя куда-то поверх её плеча, и аккуратно, но властно потянул её за локоть. Он вновь ощупал пальцами свой нос (хотя в этом не было никакой нужды), и развернулся на каблуках, утаскивая ee за собой. Наверное, Гермиона была благодарна ему за инициативу, так как не чувствовала никаких сил что-либо решать. Особенно сейчас.       Стремительным шагом Малфой покинул коридор, молча обогнув Пикеринг, отпрыгнувшую в сторону при виде неумолимо приближающейся мужской фигуры. Хруст осколков от разбитого стакана, по которому он прошагал, словно по мягкому снегу, неприятно царапал ушные перепонки.       Наверное, если бы Гермиона могла услышать звук своей рухнувшей жизни, то это непременно был бы этот самый скрип стеклышек под подошвой ботинок из драконьей кожи.       Она явственно ощутила, что безвозвратно пересекла очень важную черту.       Хода назад больше нет. Мосты сожжены. Теперь — только вперед.       Как только они вышли в прохладный холл, то хватка на её руке ослабла, но Драко продолжил быстро вышагивать к лифту, словно счет шел на секунды.       — Спасибо, что исцелила, — глухо проговорил он, обернувшись и окинув тревожным взглядом пространство позади неё. Они достигли входа в другое крыло, но Драко вдруг резко завернул направо, заходя в небольшой тупик, спрятанный от лишних глаз прямо за лифтом.       Странно, Гермиона раньше не знала о его существовании. Может, у Драко талант к нахождению укромных мест?       Раньше она бы возмутилась. Сказала бы: «Малфой, какого черта!», или что-то в таком духе. Но сейчас ей не хотелось играть в эту набившую оскомину игру, а потому Гермиона просто стояла и смотрела на него, ожидая, что Драко предпримет в дальнейшем.       Он взволнованно пригладил волосы и вздохнул, прежде чем сказать:       — Грейнджер…. — он замолчал, будто бы подбирал нужное из тысячи слов, что вертелись на языке, затем слегка жалостливо улыбнулся и еле слышно прошелестел. — Как ты?       Гермиона опешила. Но попыталась улыбнуться уголками губ и в тон ему ответила:       — Эм… нормально. А ты?       — Я в ахуе, — искренне прошептал Малфой и замолчал, прислушиваясь к шагам в коридоре. Он предупредительно глянул на Гермиону и прижал палец к губам в жесте, просящем соблюдать тишину.       Скорее всего, это Рон сейчас стоял в прохладном коридоре.       «Надо будет с ним поговорить. Обязательно», — сокрушенно вздохнул внутренний голос Гермионы как раз в тот миг, когда лифт ожил, придя в движение. А когда раздался характерный лязг дверцы, повествующий о том, что они, наконец-то, остались одни, Драко облегченно выдохнул и спокойно улыбнулся ей, явно ощутив былую уверенность:       — Рад, что твой бывший муженёк теперь в курсе всего.       Гермиона не знала, что ответить на это. Конечно, она не питала детских надежд, что Драко внезапно проникнется чувством мужской солидарности к Рону, но слышать злорадные ноты в бархатном голосе все равно оказалось малоприятно. Поэтому она просто сдержанно кивнула, вглядываясь в острое лицо напротив.       Малфой нервно облизнул пересохшие губы и продолжил тихим шепотом:       — Ты… Вы точно разводитесь?       — Да.       — Видимо, Поттер тебя поддержал?       — В смысле?       — Ну, такой вывод я сделал, когда увидел ваши обнимашки в Пророке. Весьма трогательно, кстати.       — Что?       — Грейнджер. Ты читала сегодняшний выпуск?       Гермиона недоуменно вскинула брови. Конечно, она видела эту мерзкую статейку, но…       — Ну, да. Почти… — неуверенно протянула она, отводя глаза куда-то в сторону. То ли ее мозг подводил её и не складывал простые составляющие в единую картину, то ли Драко просто издевался, намеренно подкидывая не связанные между собой темы.       Тем временем он нарочито весело хмыкнул.       — Да уж. Тогда тебя ждут потрясающие новости.       Лифт опять пришел в движение, и они оба инстинктивно повернули головы в его сторону. Гермиона чувствовала растущее напряжение по всему телу, и потому быстро коснулась предплечья Драко и почти беззвучно произнесла:       — Драко, нам надо идти. Иначе нас увидят.       Тот оторвал глаза от железного механизма и, внимательно оглядев её лицо, сосредоточенно кивнул. Гермиона нежно улыбнулась ему уголками губ, прежде чем обогнуть его фигуру и скользнуть в сторону большущей двери, ведущей к овальному кабинету.       «Позже, мы всё обсудим позже».       Сердце забилось где-то у горла, прямо в такт нестройному шагу. Мысль совершила кульбит и вернулась к последним словам Малфоя.       «Что ещё за новости он имел в виду?».       Мерлин, сейчас ей не хватало новых сюрпризов судьбы.       Сначала развод, потом пронырливая Скитер (которая стала зарегистрированным анимагом, лишив Гермиону единственного козыря, который бы держал в узде скандальную журналистку), потом Драко в её кабинете, Рон, алая кровь на аристократическом лице. Пораженный и мёртвый взгляд голубых глаз.       Так не должно быть. Как угодно, но только не так.       Гермиона распахнула двери в кабинет, где проходили их собрания, и стремительно влетела внутрь, быстро занимая своё привычное место рядом с Гарри. Затем она коротко кивнула всем присутствующим, намеренно направляя острый прямой взгляд каждому чётко в глаза.       Кроме Кингсли никто не рискнул вступать с ней в это противодействие, поспешно отводя лицо так скоро, как только это было возможно.       «Трýсы».       Карие глаза переметнулись на Поттера — тот выглядел слегка потрепанно, словно его вырвали с задания. На небритой щеке виднелась полоска от грязи, а кожа блестела от пота.       — Гарри, ты как? — тихо шепнула она, пока зелёные глаза не столкнулись с её. Тот наклонился ближе к ней и шепнул:       — Неплохо, а ты? — он прикусил язык, видимо, раздумывая, стоит ли произносить то, что крутилось у него в голове, а затем решительно проговорил, но так, чтобы услышала только Гермиона. — Как Рон? Я предлагал ему увидеться, но…       Дверь отворилась и в неё вошли запыхавшийся и красный, как рак, Деррен и Малфой — как всегда — с непроницаемым выражением лица и идеально ровной осанкой. Гермиона не удержалась от того, чтобы не задержать неприлично долгий взгляд на своём тайном любовнике, и, сумев превозмочь желание поразглядывать его подольше, снова склонилась к Гарри, зашептав:       — Я хотела с тобой об этом поговорить. У меня есть… новость.       Друг нахмурил брови, предчувствуя характер той самой новости (по поведению и реакциям Гарри стало очевидно, что с жёлтой газетёнкой ознакомиться он не успел), но всё же согласно кивнул.       — Раз все в сборе, то можем начинать, — властно произнес Кингсли, и все поспешили вытянуться в струнку, выказывая крайнюю степень включенности в процесс обсуждения. — Сразу хочу напомнить о конфиденциальности данного собрания и последующего ведения дел отдела: того, кто нарушит секретность работы спецгруппы, ждут самые жесткие санкции, вплоть до увольнения. Это понятно?       Пронесся гул согласных голосов и услужливых кивков. После чего Министр продолжил:       — Мистер Поттер сегодняшним утром столкнулся с необычным убийством, которое, как нам с ним показалось, относится напрямую к увеличению количества артефактов на рынке. Мистер Поттер, попрошу ввести всех в курс дела.       Гарри сложил руки на столе и, опираясь на них, воззрился на всех присутствующих, пристально сканируя каждого.       — Сегодняшней жертвой стал продавец магических камней на чёрном рынке. Скончался, предположительно, от травматического шока и последующей потери крови, пока с него снимали кожу, — кто-то задержал дыхание, но Гарри вгляделся в свой рапорт и безжалостно продолжил, снова переводя взгляд на окружающих. — Магическое воздействие отсутствовало, то есть преступник работал маггловским способом. Из запасов в магазине, принадлежащем жертве, обнаружены пропажи в большом количестве следующих материалов: черный агат, аметист, тигровый глаз, гранат. Напомню, что чаще всего компонентами ожерелий и браслетов, которые широко распространяются сейчас, как раз являлись данные виды камней.       — За исключением граната, — недовольно добавил Трэвис, оглядывая Гарри с каким-то нескрываемым презрением. Поттер моментально смерил того тяжелым взглядом, но решил спустить подчинённому его дерзость, а потому терпеливо продолжил:       — Да, этот вид камней использовался реже. Хочу обозначить ещё одну деталь: до этого момента убийства были совершены на расстоянии, а именно: смерть наступала вследствие воздействия проклятых украшений спустя 21 час соприкосновения с кожей жертв. Таким образом, нам не удавалось установить, кто именно являлся распространителем тёмных артефактов, так как жертвы приобретали товары в разных местах и не были знакомы друг с другом. Но сейчас обстоятельства изменились, так как наш изобретатель убил сам.       Колин заелозил на месте от нетерпения. Казалось, ещё секунда, и он вскинет руку, точно первогодка в Хогвартсе, а потому Гарри покровительственно кивнул ему, разрешая высказаться.       — Да-да, я хотел добавить, что на месте преступления также обнаружены улики, указывающие нам на приблизительный портрет убийцы: под ногтями жертвы оставались частички кожи. Экспертиза успела установить, что они принадлежали другому человеку, следовательно, э-э-э… предполагаемому преступнику, — Колин выдохнул и оторвал глаза от отчета, оглядев коллег каким-то восторженным взглядом и, очевидно, ожидая одобрения. Но пока что никто не разделял его радости от полученных данных. Вся группа сосредоточенно думала и складывала кусочки пазла воедино.       — Экспертиза не установила, кому принадлежат частицы кожи? — обратился к нему Кингсли, и Колин моментально растерял весь свой азарт, начав ускоренно листать бумаги в поисках ответа.       Гермиона сдержала свой порыв закатить глаза от создаваемой суеты, пока юноша, наконец, ликующе не произнес:       — Да! Установили! Это… — он замялся на полуслове, а затем неуверенно зачитал. — «Предполагаемый вид существа: человек с мутацией генов (оборотень)».       По кабинету прошлась волна голосов, словно кто-то хлопнул в ладоши и дал команду «Старт!».       — Отлично! Сужает поиск! Нужно искать среди тех, кого недавно укусил оборотень! — громко проговорил Трэвис, а Гермиона, ощутив внезапный приступ злости на своего коллегу, сжала зубы, чтобы не огрызнуться, но вместо своего голоса она услышала тягучий бархатный с другого конца стола:       — «Недавно»?       Одно лишь слово, произнесенное демонстративно лениво, осадило аврора, и тот ненадолго умолк, пыхтя от возмущения. Малфой расслабленно откинулся на спинку стула и четко проговорил, привлекая всеобщее внимание:       — И с чего вы взяли, что это тот самый изобретатель, а не его подельник, например? Или вообще сторонний человек-оборотень, решивший замаскировать под ограбление убийство из, м-м-м, собственных мотивов?       Он нарочито небрежно мазнул взглядом именно по Гарри, не удостаивая вниманием кого-то другого в этой группе.       Поттер не заставил себя долго ждать и тотчас же сверкнул глазами в сторону Малфоя:       — Это лишь одна из версий, Малфой. И даже если это подельник, как ты говоришь, то эта нить всё равно приведет нас к изобретателю и, соответственно, распространителю. Насчет последнего: версия с маскировкой под ограбление тоже отрабатывается, но уже другими аврорами. Но я чувствую, что этот парень — точно тот, кто нам нужен.       Гарри уверенно ткнул пальцем в бумаги и вновь оглядел каждого, кроме Министра. В его поддержке Избранный явно не нуждался.       Почему-то присутствующие неуверенно оглядывались по сторонам, словно стараясь понять, чью сторону выгоднее занять, и потому Гермиона поспешно откашлялась и уверенно произнесла:       — Соглашусь с мистером Поттером, так как…       Трэвис отчетливо усмехнулся, отводя от неё пренебрежительный взгляд. Гермиона зыркнула на зарвавшегося коллегу, и, стараясь звучать невозмутимо, продолжила, гордо вскинув подбородок:       — … в украшениях действительно чаще всего использовались именно данные виды камней, о чём не мог знать посторонний, так как деятельность нашего отдела засекречена. Только из этого можно сделать вывод, что орудовал тот же, кто причастен к распространению или изготовлению прóклятых ювелирных изделий. И похищение агата, тигрового глаза, аметиста и граната нельзя назвать случайностью.       Гарри кивнул.       — Точно.       Гермиона почувствовала, как щёку прожгло скользкое внимание, от чего она моментально обернулась. Малфой не мигая смотрел на неё, но в его взгляде замерло что-то пасмурное, опасное. Серые радужки гипнотически застыли, глядя куда-то сквозь неё, отчего делалось жутко.       Внезапно он вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и порывисто схватил бумагу и перо, начав что-то остервенело выводить на белом листе.       Гермиона забыла, как дышать. Предчувствие поднималось неспешной волной, набирая и набирая ужасающую высоту, пока серые глаза панически не обвели комнату, цепко ухватившись за её оцепеневшее лицо. В этот же миг эта собравшаяся водная лавина с оглушающим ревом рухнула вниз.       Перо в руке Драко окаменело, как и его обескровленное лицо. Гермиона знала — его посетила догадка. Устрашающая. Немыслимая.       Гермиона уже не слышала, что говорил Трэвис, и без зазрения совести перебила его, отрывисто чеканя каждое слово:       — Малфой. Что там?       Пространство замерло, люди перестали возиться и застыли в недоумении.       Драко прочистил горло (что уже было нехорошим знаком), и хрипло произнес:       — Мне нужно время, чтобы удостовериться.       — В чём? У тебя есть какие-то догадки? — хищно сощурился Гарри, словно ищейка, напавшая на след.       И без того бледный Малфой окрасился в серовато-фарфоровый оттенок, пока одеревеневшим голосом выговаривал:       — Речь может идти не только об убивающих украшениях. Чёрный агат, тигровый глаз, аметист, гранат, тёмный дуб и… кожа. Это основной состав «Венца Тьмы».       С предельным вниманием все слушали и ожидали, что же эксперт по тёмно-магическим артефактам поведает дальше. На памяти всех это был чуть ли не единственный раз, когда Малфой взял слово, не ограничиваясь привычно-равнодушным «Пока нет точных данных, работаю над этим».       Гнетущая тишина всколыхнулась от низкой вибрации голоса Драко:       — «Венец Тьмы» — это редкая вещь. Но если собрать все компоненты и провести древний темный ритуал, то этот артефакт интегрируется с сознанием носителя и дарует ему власть менять реальность через искажение или уход от ее законов. Тот, кто будет обладать силой «Венца Тьмы», будет реализовывать свои желания, постоянно переписывая ходы реальности. Это… если вкратце.       Малфой выдохнул, запуская ладонь в волосы и неосознанно разрушая свою и без того подпорченную — одними женскими пальчиками — прическу.       Все собравшиеся притихли, молча переваривая услышанное.       — «Кожа» — это имеется в виду…? — дрогнувшим голосом уточнил Деррен, хотя все и без этого уже понимали, каков будет ответ.       — Именно.       Гермиона потянулась к стакану с водой и звучно глотнула. Кому понадобилось воссоздавать такой артефакт? Что планирует изменить тот, кто решился на подобное зверство?       — Ты сказал «тёмный дуб», верно? Мы можем… — начала было она, но тотчас же оказалась перебита.       — Его можно достать не на рынке. Лишняя трата времени, — словно бы прочитав её мысли, отрезал Драко, для убедительности отрицательно мотнув головой. Звучал он предельно серьёзно, отчего у Гермионы моментально отпало желание с ним спорить. Кажется, впервые в жизни.       — Но не помешало бы и эту версию отработать. Нарыть информацию, кто именно в последние несколько дней закупал этот материал. Трэвис, возьмись за это, — безапелляционно приказал Гарри и тут же выразительно глянул на Министра. — В таком случае, дело принимает совершенно иной поворот. Если мистер Малфой прав, то нам необходимо привлечь больше сотрудников.       Изумрудные глаза вспыхнули и мрачно обвели всех присутствующих:       — Необходимо поймать его, как можно скорее.

***

      Когда собрание подошло к концу, а обязанности были распределены, то Кингсли попросил Гарри задержаться.       Гермиону раздирало от количества задач в голове: ей необходимо было поговорить с Роном, постараться адекватно объясниться (без кулаков и истерик); наконец, пообщаться с Малфоем, сесть и впервые за всё время их общения нормально обсудить то, что между ними происходит (без кулаков, стирания памяти, взаимных упреков и истерик); и сообщить новости о разводе Гарри, пока друг не успел узнать об этом от Скитер.       «Кстати, об этом».       — Малфой, подожди! — Гермиона окликнула Драко, идущего среди остальных коллег и ускорила шаг, когда он недоуменно обернулся в её сторону.       «И снова этот взгляд».       Точно так же он уставился на неё, стоило ей прикоснуться к его голове, когда она разняла их с Роном. Пораженно. Неверяще. По-детски наивно.       Будто он, наконец, воочию увидел перед собой призрака, хотя до этого встречался с ними только на страницах ветхих книг.       — Да? — его ладони моментально скрылись в карманах брюк (что означает этот его жест?), а плечи расслабились, словно Малфой сделал над собой усилие. Он скользнул по ней демонстративно равнодушным взглядом.       — Пара вопросов насчет «Венца Тьмы», — Гермиона врала уверенно, даже не изменившись в лице. — Пройди за мной в кабинет.       — Как скажете, госпожа, — издевательски пропел он, опасно сузив глаза до щёлок. Уголок его рта привычно дернулся в сторону, брови игриво взметнулись вверх, а Гермиона сдержалась, чтобы не смутиться.       «Мерлин! Да не за этим!».       Она пронеслась сквозь небольшую кучку авроров, стараясь скрыть свои начинающие алеть щёки, точно зная, что Малфой последует за ней, несмотря на такое грубое «приглашение».       Констанция вздрогнула, стоило Гермионе заявиться в коридор, ведущий к неё кабинету. Бедняжка натерпелась сегодня — для юной сотрудницы было непривычно видеть такое количество посетителей за несколько часов работы. Обычно все старались не взаимодействовать с миссис Грейнджер-Уизли на её территории.       — Миссис… ?       Гермиона зажглась за секунду, как порох. Она свирепо глянула на свою подчиненную и стальным голосом произнесла:       — Грейнджер. Я развожусь и возвращаю свою фамилию. Зови меня «мисс Грейнджер».       Констанция облегченно выдохнула, исключив одно неопределенное значение из этих непростых этических уравнений. Она кивнула и, проигнорировав настроение своей начальницы, легонько улыбнулась:       — Мисс Грейнджер, ваш бывший супруг ушел сразу же после вас и не оставил никаких сообщений.       Гермиона не успела ответить. По спине пронесся смерч из мурашек, который завихрился на затылке, и она вздрогнула, ощущая присутствие. Нетрудно догадаться, чьё.       Над ухом промурчал намеренно чарующий низкий голос:       — Мисс Грейнджер, Вы хотели меня. Видеть.       Гермиона переборола своё желание прикрыть глаза от удовольствия и прижаться лопатками к тёплой мужской груди.       Вместо этого она шагнула вперёд и, на ходу бросив «Всё верно, мистер Малфой», прошествовала к себе.       Взгляд моментально уткнулся в диван, где пару часов назад Гермиона мирно лежала в руках Драко, даже не зная, что случится дальше.       Дверь за спиной закрылась с аккуратным щелчком.       — Заглушающее будем ставить? — озорно произнес Драко, останавливаясь на пороге. Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ на его шутливую реплику, и помотала головой.       — Я хочу с тобой нормально поговорить.       — Ты же знаешь, что это не наш случай, верно? — Малфой самодовольно ухмыльнулся, потемневшим взглядом пробегаясь по очертаниям её фигуры.       — Нет-нет, Драко. Я сейчас серьёзно, — она сделала пару шагов назад, чтобы увеличить дистанцию между ними, разрушая магнетическое притяжение, которое автоматически возникает, стоит им остаться наедине.       Малфой театрально цокнул языком и, недовольно закатив глаза, выставил руки вперед в примирительном жесте, не предпринимая никаких действий, чтобы приблизиться.       — Сдаюсь, дорогая.       — Что за новости в статье? — с места — в карьер. Гермиона даже не дала ему перестроиться, но тот довольно быстро сориентировался и наигранно-разочарованно простонал:       — Скукотища, на самом деле. Я был бы рад, если бы мне стерли память и избавили от этого мусора в голове.       Бум.

Бум.

Бум.

      Они оба замерли, как вкопанные, не отрывая расширившихся в удивлении глаз друг от друга. Забытое чувство вины горячительным напитком обожгло легкие Гермионы, блокируя доступ к кислороду. Громоздкий булыжник тяжело опустился на грудную клетку.       Малфой горько усмехнулся.       — А ведь мы еще не начали говорить «о нас», — последние слова он выплюнул так едко, словно они вызывали особую боль в его языке.       «А ведь он прав», — удрученно выдохнуло сознание. Гермиона стояла, застигнутая врасплох, и усиленно старалась припомнить, а был ли хоть один случай, когда они с Драко о чём-то «говорили»?       Сумасводящий жар, томление, страсть, жажда — это всё мигало яркими огоньками в калейдоскопе воспоминаний, но не было ни единого диалога между ними, который бы закончился относительно мирно и с чувством — «как классно пообщались».       Ни од-но-го. Только боль, только ярость, только липкое чувство неправильности и всепоглощающего стыда. Но ведь…       — Никогда не поздно «начать», — осторожно проговорила Гермиона.       Драко задумчиво закусил губу изнутри на её реплику, после чего, словно боясь сломать незримое что-то, робко проклюнувшееся между ними в эту самую секунду, аккуратно, почти не дыша, проговорил:       — Думаю… да.       Они улыбнулись друг другу. Неуверенно, будто делали это впервые в жизни. Словно подписывая негласный договор лишь взглядами. Пакт о ненападении. О заключении мира. Как вдруг, совершенно внезапно Малфой набрал в грудь воздуха и выпалил:       — Я бы… если бы я был на твоём месте, то поступил бы точно так же.       Так громыхает гром среди ясного неба. Гермиона застыла, утопая в дождливых радужках напротив.       — Драко, я… Я тоже должна извиниться, — невесомо, точно она плетёт узор из шёлковой нити.       — С ума сошла? Да после того, что я сделал, ты ещё мягко со мной обошлась. Поэтому… тут только я могу просить твоего прощения.       Длинные пальцы компульсивно поправили платиновые пряди, безуспешно пытаясь их пригладить, а серые глаза оббежали кабинет в попытке смотреть куда угодно, только не на поражённую Гермиону.       — Всё в порядке. Каждый может… оступиться.       Они вновь переплелись взглядами. Честными. Открытыми. Слегка напуганными прозвучавшими откровениями.       Неужели они только что (так запросто) закрыли эту тёмную страницу в их личной истории?       Драко прокашлялся и расправил плечи, точно избавился от тяжелейшего груза за своей спиной, и моментально перевёл разговор в иное русло:       — Ты хотела знать, что в статье? Там речь о том, как ты наставила мужу рога с Поттером. И о том, что ваш роман длится, хрен знает сколько лет. Но…       Вселенная взорвалась уже в который раз за сегодня, и Гермиона не могла сдержать того, что вулканической лавой прорывалось из самой её сути, а потому она, задыхаясь от возмущения и вытаращив глаза на манер бешеной кошки, приглушенно завопила:       — Что?!       «ЧТО-О-О?!» — клокотало внутри, пока в разум упорно вколачивался спокойный голос Малфоя, который требовательно проговаривал:       — В эту хрень никто, кроме самых конченных идиотов, не поверит, но. Грейнджер. Посмотри на меня. И послушай предельно внимательно то, что я сейчас скажу.       Драко подошел к ней вплотную, обхватив за плечи так, чтобы Гермиона могла видеть серебристые глаза с сурово сдвинутыми к переносице бровями.       — Это нельзя оставлять без внимания. Эта сплетня — очень хреновый виток в твоей карьере, жизни и репутации. Подожди, дослушай. Тебе необходимо дать интервью вместе с Поттером, чтобы все уладить.       Гермиона яростно сжала челюсти и упрямо процедила, словно бы перед ней стояла та самая ненавистная репортерша:       — Я. Не. Буду. Играть. В эти. Игры.       Малфой зло скрипнул зубами, сильнее вдавливая пальцы в хрупкие плечи девушки:       — Грейнджер. Это не игры. Это твоя жизнь. Я знаю, каково это — ходить с клеймом, а тебе это предстоит узнать, если ты пустишь всё на самотек. Поттеру не привыкать, как его только не полоскали. И да, по итогу публика его оправдает, потому что он мужчина.       Гермиона обмякла в сильных руках, отдаленно отметив, что хватка Драко стала значительно слабее.       «Он переживает за меня», — единственная мысль, которая полоснула не только мозг, но и солнечное сплетение.       Сердце тоскливо сжалось, когда Гермиона на секунду представила, каково это — проходить под осуждающими взглядами вместо половины дня (уже успевшим показаться невыносимым адом) множество лет?       Каково это — постоянно носить броню, ожидая удара исподтишка?       Она виновато глянула на Драко из-под ресниц, точно хотела извиниться за недавнюю резкость, а затем тихо-тихо пробормотала:       — Я… поняла. Спасибо… я приму к сведению любой твой совет.       Малфой ошарашенно и с подозрением оглядел её лицо на признаки прогрессирующего слабоумия, а затем неуверенно прошептал:       — Грейнджер… а я думал, что ты уже не сумеешь меня поразить.       В душе раскрылся целый сад из трепетно цветущих роз. Эти слова и то, что Малфой заложил в самую глубину этой фразы, казались важнее всех «я хочу тебя», «моя девочка» вместе взятых. Его голос звучал до того искренне, безо всякой защиты, что…       «Я люблю тебя».       Мерлин, как ей захотелось обнять его и вслух сказать то, что она осмелилась произнести у себя в голове. Но Гермиона лишь крепко стиснула пальцы, сложив ладони в замок, и затихла.       — Гермиона, — тихо позвал Малфой.       — М-м-м?       — Я не могу.       Острый осколок разбитого стекла вонзился куда-то промеж её лопаток, но Гермиона осталась стоять на месте, продолжая тупо смотреть на скорбное лицо Драко, пока с всё ещё застывшей от нервного напряжения улыбкой она непонимающе не переспросила:       — Что «не можешь»?       — Того, что ты от меня хочешь.       Слова свистели прямо из его вздымающейся груди. Драко затравленно оглядел её лицо, точно подсудимый в ожидании приговора.       Мыслей не было. Просто ноль, абсолютный вакуум. Но внешне Гермиона держалась отлично, как раз сейчас иронично вздернув брови и скрестив руки перед собой.       — О чём ты говоришь?       Малфой повел плечом, точно эти слова давались ему особенно тяжело, и, пряча болезненный взгляд где-то в складках кожаного дивана, вымученно произнес:       — Жениться. Я не могу на тебе жениться.       Облегчение мирового масштаба моментально брызнуло своей прохладной свободой по венам, отчего Гермиона, ни секунды не раздумывая, заливисто рассмеялась.       Да. Ей определенно хотелось хохотать.       Громко. До слёз. Будто она сумасшедшая. Или пьяная. Абсолютно неважно.       Ей так этого не хватало. Как давно, чёрт возьми, она так смеялась?       Когда истерика начала спадать, а Гермиона стерла проступившие слёзы с уголков глаз, то она поспешила выдавить из себя первое попавшееся оправдание.       — Прости… — задыхаясь, весело произнесла она, глядя на остолбеневшего Малфоя. — Просто… я не хочу. Нет-нет. Я не хочу за тебя замуж.       Серые глаза тотчас же сузились до щёлок, а в острое бледноватое лицо филигранно встроилась маска бесстрастности.       — В смысле? — якобы небрежно бросил Драко, но в дверь в этот самый момент постучались. Настойчиво. И даже яростно.       Гермиона окончательно пришла в себя, моментально «отрезвев» от новой вспышки адреналина.       — Одну минуту! — громко вскрикнула она и быстро-быстро заговорила, переходя на шёпот и обращаясь к нему. — Драко, я хочу попробовать с тобой всё с самого начала, но мне не нужны никакие свадьбы и прочая мишура. Понимаешь?       Она не заметила, как сократила расстояние между ними до каких-то жалких нескольких дюймов, безотрывно глядя в пасмурные глаза, в которых постепенно проступало понимание.       Гермиона видела — так близко, Мерлин — как морщинки на бледном лице разглаживались, а Малфой расслаблялся. Он явно ощутил сейчас то же самое колоссальное облегчение, что и она пару мгновений назад.       Дверь задребезжала снова, и Гермиона вздрогнула, по инерции отпрыгнув от своего любовника чуть ли не на другой конец комнаты.       — Да! — пискнула она, не сумев совладать с паническими нотами в голосе.       Дежавю.       Малфой так же нагло и самоуверенно ухмыляется, наблюдая за её тщетными попытками скрыть волнение, когда дверь распахивается, но вместо рыжей шевелюры показывается угольно-чёрная — и в её проеме появляется взъерошенный Гарри.       — Гермиона, надо поговорить. Наедине, — почти прорычал он, стрельнув глазами в сторону Малфоя.       «Он узнал о статье».       Это было очевидно, учитывая, что от пылающей ярости Гарри сейчас можно было поджигать свечи.       — Да, очень умно, Поттер. Хочешь усугубить ваше и без того дерьмовое положение? — пророкотал низкий ледяной голос и отразился от стен, и, казалось, что эти морозные ноты загасили бушующее пламя в авроре. По крайней мере, на какое-то время.       Гарри замер, прикидывая в голове варианты развития событий, и будучи толковым и сообразительным, когда ситуации требовали экстренного принятия решений, шумно вздохнул, признавая поражение.       — Хорошо, — буркнул он, хмуро взирая на них по очереди из-под круглых очков.       Гермиона подалась вперед всем телом и мягко, но вместе с тем и уверенно, проговорила:       — Гарри, пожалуйста. Присядь и послушай его. Есть отличная идея, которая наверняка сможет помочь.       Малфой и Поттер с нескрываемым подозрением оглядели друг друга с ног до головы, после чего Гарри, замешкавшись на пару долгих секунд, сделал несколько шагов вглубь кабинета.       Мерлин, спасибоспасибоспасибоспасибо!       Неужели, в мире Гермионы Грейнджер всё начинает, наконец-то, налаживаться?