ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА. Ցավդ տանեմ

      — Видишь, я же обещал, что буду нежен.       Драко убедился, что Грейнджер твёрдо стоит на земле. И хоть дрожь в еë коленях никак не унималась, она была в безопасности. Это — самое главное.       Он убрал метлу в своё портмоне с заклятием незримого расширения, а Гермиона мягко улыбнулась, точно хотела утешить. Малфой молча притянул eë за плечи, не позволяя передвигаться самой, и шумно вздохнул.       Только сейчас Драко начало понемногу отпускать от пережитого стресса.       Увидеть его беременную Гермиону в смрадном подземелье, когда какой-то ублюдок держал её за волосы… Это была воистину ужасная пытка.       Ему хотелось заорать, что есть мочи. Отшвырнуть мерзавца, схватить свою девочку и аппарировать оттуда так быстро, как только возможно. Но он впал в очередной ступор, просто оценивая происходящее и упаковывая это в приемлемую для мозга картинку.       Пока всё пространство озарялось боевыми и Непростительным заклятиями, Драко, как на шарнирах, неловко двигался под чарами невидимости к Грейнджер, скорчившейся на полу. Она лежала там, беззащитная и уязвимая. Лежала и обхватывала обеими руками живот.       Паника настолько завладела им в тот миг, что казалось, он буквально не дышал всё то время, пока его шаткое тело двигалось к маленькой храброй гриффиндорке.       И когда Малфой достиг цели, то, повинуясь инстинкту, накрыл Гермиону собой и горячо зашептал в самое ухо:       — Грейнджер-всё хорошо-это я-с тобой всё будет в порядке-я обещаю-просто не двигайся.       Она послушно закивала, и только когда мрачное подземелье не погрузилось в оглушительную тишину… Только когда робко не зажглись наколдованные свечи под потолком, только тогда Малфой сумел снять с себя чары, подняться на ноги и помочь встать ей.       В эту самую секунду он осознал то, чего не мог понять уже много лет: ему хочется жить. Смеяться, веселиться, дурачиться, летать на метле, иронизировать над невзгодами жизни, встречаться с Забини в баре, плавать в море, смотреть на рассвет и закат, видеть улыбку Грейнджер.       Как там говорят: «Всё гениальное — просто»?       Озарение, суть которого заключалась в одном маленьком выборе. Который он и сделал сразу же после того, как до его воспаленного разума дошло, что всё закончилось. Опасность миновала.       «Я поцеловал Грейнджер на глазах у всех».       Он улыбнулся недавним воспоминаниям, заботливо придерживая Гермиону за талию и открывая перед ней дверь в её дом.       Дети играли с няней в гостиной, но стоило им с Грейнджер пересечь порог, как ребятня застыла, а потом, отойдя от первоначального шока, молниеносно облепила свою мать, наперебой щебеча что-то о её самочувствии. Благо, няня оказалась из понятливых, и одного выразительного взгляда серых глаз было достаточно, чтобы та помогла объяснить детям, что сейчас не лучшее время для вопросов. Вместо этого «нужно помочь маме выздороветь».       Грейнджер храбрилась, но выглядела измученной. Драко приготовился долго и воинственно отстаивать свою позицию, что этой упрямой волшебнице требуется колдомедик, но, на удивление, ему не пришлось погружаться в утомительные переговоры — Гермиона поблагодарила Драко за участие, согласно кивнула и позволила произвести все необходимые манипуляции для своего восстановления.       И Малфой — с небывалым приливом сил — приступил к поставленной задаче.       С затылка Грейнджер был вырван щедрый клок каштановых кудрей, колени рассечены, а все её тело оказалось усыпано пятнышками желтоватых синяков. Драко задержал свой взгляд чуть дольше положенного на округлившемся животе (на самом деле, там и не было намёка на интересное положение Гермионы, но он видел всё в иных красках) и тяжело выдохнул.       «С ребёнком всё в порядке, перестань параноить», — приказал он самому себе, призывая из своего портмоне необходимые зелья, ингредиенты и бинты.       Как хорошо, что он решил обеспечить себя «аптечкой» заранее.       Всё то время, что его любимая, натерпевшаяся страха («по вине грёбаного Поттера, зачем тащить её в это опасное расследование, очкастый идиот?!»), вздрагивала, пока он водил пальцами по её телу, Драко силился не выдать ни одного едкого комментария о впечатляющих умственных способностях Главного Аврора Страны, сжимая челюсти до скрипа.       С белоснежной повязкой на голове Гермиона выглядела такой хрупкой, что у него затрепыхалось сердце под ребрами от переполнившей его до краев нежности и возникшего желания обеспечить своей «ненаглядной» максимальный комфорт.       — Выпей, прошу. Я немного развел водой, чтобы смягчить действие.       Как давно Драко Малфой «просил»? Кажется, никогда в жизни.       Её ресницы дрогнули, а карие радужки с глубоким вниманием оглядели его лицо. Без лишних слов Гермиона приняла предложенное им зелье Сна без Сновидений, прикрыла глаза и мирно уснула.       Что ж.       Это Малфоя несказанно обрадовало. Точнее, он ощутил облегчение. Колоссального масштаба.       Драко спустился на первый этаж, договорившись с няней о ставке и рабочем времени, объяснился с Розой и Хьюго, вкратце рассказав, что их мама «заболела из-за работы», а он — её коллега, который ненадолго побудет здесь в качестве помощника. «Или надолго», — хмыкнул внутренний голос.       Затем он вызвал к себе Вики, попросив ту приготовить здесь ужин (а заодно и прибраться).       — Как там Скорпиус и Астория?       — Вики подавала им десерт перед тем, как её вызвал Хозяин. Они читают вслух то, что выбрала Хозяйка.       — Ясно. Пожалуйста, как закончишь с ужином, отправь письмо мистеру Уоринбергу с адресом этого дома. Скажи, что срочно требуется его присутствие.       — Вики всё выполнит, как скажет Хозяин!       — Спасибо, Вики.       Драко откинулся на спинку деревянного (не очень удобного) стула и почувствовал, что не может уйти. Не сегодня. Он не может оставить бессильную Грейнджер после того, как та была на волосок от смерти. Он останется на эту ночь рядом с ней. На случай, если ей понадобится помощь.       «Значит, время пришло?»       Его исчезновение, очевидно, будет замечено в маленьком доме, в котором проживали сейчас его жена, сын и прислуга. Это не то же самое, что испариться в недрах Малфой-Мэнора и спуститься к завтраку с таким видом, будто всю ночь провел в своей постели.       Он глубоко вздохнул, решив поразмыслить над этой животрепещущей темой позже, и вышел в гостиную, где много лет жила семья Уизли-Грейнджер.       Отпустил няню.       Оплатил её услуги.       Позвал детей ужинать (Мерлин, как хорошо, что они почти не похожи на Уизела). Притихшие (по очевидным причинам) малыши беспрекословно подчинились ему и протопали в столовую.       Он сел с ними за стол, как вдруг на кухню сонно вплелась Грейнджер. Её лоб и затылок украшала чуть съехавшая на одну сторону белоснежная тканевая повязка, которую он наложил на неё часом ранее, а волосы чуть взлохматились от соприкосновения с подушкой.       Их взгляды непреднамеренно столкнулись.       Шоколадные глаза распахнулись в неверии, а Гермиона застыла на пороге от представшей перед её взором живописной картины: Драко Малфой сидит во главе недурно накрытого стола вместе с её детьми. «По-видимому, она не особо фантазировала насчет нашей совместной жизни», — безошибочно определил внутренний голос.       Драко игриво подмигнул и, манерно растягивая гласные, произнес:       — Добрый вечер.       — Д-добрый, да, — Грейнджер чуть заикнулась, но, взяв себя в руки, присела на ближайший стул, спиной к выходу. — Откуда здесь столько… ты вызвал Вики?       — Да, — серебряные глаза пронзили женскую стушевавшуюся фигурку выразительным взглядом.       Гермиона сделала провальную попытку спрятать улыбку в своих вьющихся волосах, но Драко заметил, и, не отдавая себе отчета в дальнейших действиях, заулыбался, как конченный дебил.       Беспричинная радость продолжала давить на грудную клетку, пока он оббежал взглядом такой семейный — до ужаса простецкий, но уютный — стол, усердно жующих детей по правую сторону от себя и сидящую напротив самую красивую женщину на свете. Которая носила под сердцем его ребенка.       Он чувствовал себя до неприличия на своём месте.       — Мама, у тебя шишка на лбу? — мини-Грейнджер насупилась и обеспокоенно оглядела мать с головы до ног. — Ты упала?       — Нет, солнышко, — Гермиона нашла в себе силы улыбнуться и зачем-то бросила молниеносный взгляд на Драко. — Это… последствия одного проклятия.       — Вашей маме нужен отдых. Но всё пройдет, не переживайте, — уверенно проговорил Малфой. Роза тотчас же важно кивнула и приступила к трапезе, а Хьюго продолжил с жалостью рассматривать свою маму.       — Тебе больно…? — еле слышно выдохнул мальчик, а Драко незамедлительно узнал в прозвучавшем трепетном голоске своего Скорпиуса, разом проникнувшись теплым чувством к сыну Грейнджер.       Но она не успела ответить.       Парадная дверь со скрипом отворилась, впуская решительные быстрые шаги. Незваный гость будто знал, что вся семья — «Мерлин, я что, вправду применил это слово?» — располагается на кухне, и прошел сразу же по направлению к столовой.       Драко на автомате выудил палочку из кармана, пожалев, что именно беззащитная Гермиона сидит ближе всего ко входу, но не успел он оформить свои дальнейшие переживания по этому поводу, как в проеме возник запыхавшийся недоумок Уизли, лишив Малфоя возможности думать в принципе.       Немая сцена.       — Папа! — по очереди встрепенулись дети, вскочив со своих мест, и ринулись обнимать его. Гермиона старалась сидеть неподвижно (впрочем, как и Драко). Уизли, чёртов дегенерат, смог лишь выдавить жалкое:       — Да, привет, я… — он растерянно оглядел детей, силясь не растерять оставшееся подобие достоинства, криво улыбнулся и совсем неуверенно пробормотал. — Узнал, что случилось, думал…       «…подкатить к моей женщине в уязвимый момент? Подставить дружеское плечо?», — завертелось у Драко в голове, пока он не сводил нейтрально-спокойного взгляда с веснушчатого лица, точно зритель в первом ряду, ожидающий увидеть нечто необыкновенное от предстоящего шоу.       Уизли мялся, точно школьник-первогодка, накаляя ситуацию до пика неловкости, а Драко как раз вспомнил, что последний раз видел рыжего увальня в Министерстве, когда тот в бесконтрольной жажде мести, набросился на него, словно неотесанный абориген.       Малфой не удержался и хмыкнул, внутренне уловив, что наслаждается дурацким положением ненавистного гриффиндорца.       О, как много он хотел бы высказать! От язвительного «Уизли, кстати, отличный стол, весьма удобно на нём трахаться, сам его сделал?» до почти милого «Присоединяйся к нам, мы только начали ужинать». Но серые глаза вовремя соскользнули на обладательницу самых буйных кудрей, и его неистовое желание доставить боль этому мерзкому существу, которое по невероятному стечению обстоятельств считалось мужчиной, улетучилось в мгновение ока.       Нет, Драко не сделает больно ей. Какой бы великой не была злость Малфоя на рыжего придурка, который многие годы засыпал и просыпался с Грейнджер, она не перекрывала заботы о Гермионе.       Она была на первом месте.       Всё остальное — вторично.       — Рон, спасибо. Если хочешь, то… — Гермиона настороженно глянула в пасмурные глаза, но Малфой моментально поддался ей, медленно прикрыв веки, якобы говоря «Да, делай это, чёрт возьми». — Присоединяйся…?       — Нет-нет, я рад, что… с тобой всё хорошо.       — Папа! Папа! Останься! Тут много еды!       — Пап, садись! Смотри, тут даже есть эти… — Хьюго нащупал глазами Драко, в его глазах застыла мольба.       — Устрицы, — расслабленно произнес Малфой, чуть улыбнувшись от действительно поразительного сходства сына Гермионы и Скорпи.       Скорее всего, Уизли имел хоть какие-то зачатки мозга. А потому он отвертелся от настырных уговоров своих детей, пожелал бывшей супруге выздоровления и ретировался, буквально вылетев из дома, точно за ним гнались акромантулы.       Остаток ужина они провели спокойно, после чего Грейнджер самостоятельно — ослица! — провела необходимые водные процедуры с детьми, затем они уже вместе уложили ребятню спать (Малфой и не представлял, что с двумя детьми это будет намного сложнее), предварительно ответив на миллиард неудобных вопросов в стиле «А Драко теперь будет жить с нами?», «А останется ли он с нами ночевать?», «А где он живет?», «Мама, а когда ты выздоровеешь?».       И только когда он довел любимую до ванны, помог ей принять душ, сдерживая себя от накатившего возбуждения при виде её оголенного тела, то смог расслабиться. А после уложить её спать, выдав ещё одну дозу Сна без Сновидений (дозволенную в случае беременности).       Драко вымотался. Но чувствовал себя невероятно счастливым. Он и сам принял душ, с запозданием осознав, что у него нет вещей для того, чтобы переодеться. Замотался полотенцем и устроился рядом с мирно спящей Грейнджер, чье миловидное лицо было усеяно мелкими царапинами.       «Ты жива. Ты жива. Мерлин, спасибо!»       — Я больше тебя не оставлю, Гре… Гермиона, — тихо прошептал он, оставив на её лбу легкий поцелуй, после чего моментально погрузился в глубокий сон.

***

      Наутро Драко проснулся раньше всех в доме. Спать было не так приятно, как он рассчитывал, учитывая атаковавшие его кошмары, от которых он мучился и вертелся бóльшую часть ночи.       После быстрого ледяного душа он бесшумно спустился вниз, вызвав к себе Вики. Домовик принес ему чистую одежду и забрал с собой грязную, попутно сообщив (стыдливо пряча свои огромные глаза в пол), что «Хозяйка» пила много Умиротворяющего Бальзама этой ночью.       — Она ждала Вас, Хозяин. Вики просила её отдыхать, Руби просил, но Хозяйка осталась непреклонна…       — Вики, зачем ты мне это рассказываешь? — беззлобно огрызнулся Драко, застегивая последние пуговицы на темной рубашке. — Лучше приготовь завтрак. Здесь.       Да. Малфою действительно не хотелось с самого утра мучиться от чувства вины. Он уже сделал свой выбор ещё вчера, когда понял, что с Грейнджер что-то не то. Без малейших объяснений он свернул деловой разговор, тотчас же аппарировав к Министерству с бешено стучащим сердцем, стоило получить сообщение, что она ждет его у себя в кабинете.       Он думал, что ей стало плохо, что-то случилось с ребенком, ведь самая умная волшебница не вызвала бы его к себе через заколдованное украшение в разгар рабочего дня, верно?       Драко старался успокоиться, пока стремглав несся по знакомым коридорам, стуча каблуками по мраморному полу, но в этот раз его паранойя не подвела его (к сожалению). И хоть Гермиона не лежала распластавшаяся на полу своего кабинета, как рисовало богатое воображение Малфоя, но судьба подкинула ему кое-что столь же тяжелое — Грейнджер похитили. И когда он обнаружил данные последнего посетителя, то в отчаянии ринулся в Атриум, уже внутренне зная, что опоздал.       И тогда он поклялся, что если с его любимой гриффиндоркой и их малышом всё будет в порядке, то Драко начнет новую жизнь. Наплюет на всё и будет рядом. Всегда. Как и должен был сделать ещё много лет тому назад.       Так что сегодня ему предстояло просто сообщить о своем решении Астории. Порвать с ней окончательно и бесповоротно.       Он не знал, где он будет жить в таком случае — скорее всего, переждет у Забини, пока не купит приличный дом для супруги и сына, а затем обоснуется на Боуленд-Роуд и будет с Грейнджер. Полностью. Столько, сколько она позволит. Столько, сколько потребуют обстоятельства.       Драко Малфой будет свободен.       Сверху послышался скрип шагов, как раз в тот момент, когда Драко благодарил Вики за отличную службу и замечательную готовку (отца бы хватил инфаркт). Вниз спустилась Роза и осторожно заглянула на кухню, смешно втягивая носом воздух.       — Ой! Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она с домовихой и смешно попятилась назад.       — Роза. Доброе утро, знакомься — это Вики. Она будет вам помогать всё то время, пока ваша мама будет выздоравливать, хорошо?       Вики радостно заулыбалась и просияла.       — Вики очень рада юной мисс. Вики любит детей и любит играть!       На лице девочки расцвела несмелая улыбка, но она уже решительно прошла в столовую и уселась за стол.       — Я тоже… рада. Ух ты! Это блины? Я люблю блины! Папа всегда делает их по воскресеньям!       Внезапно улыбка так и застыла на её лице, а глаза распахнулись от догнавшего её озарения. Очевидно, что она только вспомнила, что отец больше не живет с ними, и вмиг погрустнела.       — Вики сделала что-то не то? Юной мисс не понравилось? — в дрожащем голосе эльфа прозвучала паника, и Драко поспешил прервать рвущуюся наружу истерику прислуги и властно отрезал:       — Нет, Вики. Не бери в голову, это не связано с тобой. Твои блины — восхитительны. Можешь пока прибрать гостиную?       Он знал, что лучше дать ей какое-нибудь дело, иначе домовиха разразиться слезами и успокоить её будет невозможно в течение ближайшего получаса.       Эльф с радостным писком выскочила из столовой, а Драко, хрен-пойми-зачем, внезапно наклонился вперед и сочувственно проговорил:       — Скучаешь?       Роза закивала, буровя немигающим взглядом тарелку с нарезанными фруктами.       Малфой тяжело вздохнул и мягко проговорил, мысленно удивляясь своему внезапному порыву:       — А летала когда-нибудь на метле?       Это именно то, что было нужно.       Её карие глаза распахнулись от неожиданного вопроса. Но затем девчушка улыбнулась и начала бегло тараторить:       — Да! Но Джеймс такой жадный! Я просила его дать полетать в прошлый раз, но он…       Она проболтала с Драко целую вечность, незаметно для себя уплетая блины, один за другим, пока вниз не спустился её брат. Он, в отличие от без умолку трещащей сестры, оказался весьма молчаливым, позволяя себе только лишь бросать настороженные взгляды на блондина, но в беседе не участвовать.       Удивительно, но Драко не чувствовал никакого напряжения. Наоборот, он весьма неплохо поладил с этим двумя детьми и уже к тому моменту, как к ним спустилась Грейнджер, уже даже малыш Хьюго тихонько посмеивался над рассказом Малфоя о том, как он неудачно свалился с метлы в детстве.       Далее произошло сразу несколько событий: к ним прибыл колдомедик Уоринберг, статный седовласый мужчина преклонных лет. Обнаружив, что его пациент — известная героиня войны Гермиона Грейнджер, он не сумел скрыть своего изумления и долго откашливался. Произведя диагностику — и взяв себя в руки после волнительного вопроса Малфоя «Как ребёнок?» — он профессионально-нейтрально улыбнулся. Заверил, что беспокоиться не о чем и подсказал, что возможно принимать для здоровья, а какие зелья необходимо категорически исключить на период беременности.       Гермиона слушала доктора с предельным вниманием, иногда хмурясь и бросая на своего любовника вопросительные взгляды. Она закрыла свой живот руками, точно старалась защитить их нерожденное дитя от посторонних глаз. Её волнение достигало пика, когда Уоринберг произнес:       — Учитывая характер магического отпечатка вашего малыша, — он выразительно взглянул из-под очков сначала на Гермиону, а затем — почти неуловимо — на Драко, не оставляя никаких сомнений в том, что излишняя обеспокоенность чистокровного аристократа о состоянии здоровья Золотой Девочки наталкивала на определенные выводы. — Я бы вам посоветовал не применять Чары Иллюзий.       В спальне повисла вязкая тишина.       Это означает, что Грейнджер не сумеет скрыть свое положение от общественности. И когда живот начнет расти, это станет заметно для окружающих.       «Блять. Общество её растопчет».       — А что не так с магическим отпечатком? — Гермиона воинственно откинула волосы назад и в волнении облизнула пересохшие губы. Кажется, собственная репутация волновала её в последнюю очередь.       — С ним всё очень даже «так». Малыш сильный, отпечаток необычный, видите эти желтоватые завихрения? Ребёнок обладает внушительной магической силой, именно поэтому во для того, чтобы исключить негативные последствия для каждого, я советую избегать попадания любых заклятий в вас и, уж тем более, в «растущий организм».       Малфоя точно огрели по голове дубиной. Мыслей не было, хотя до этого они крутились непрерывным потоком, но сейчас он просто смотрел на лежащую в кровати женщину и практически не видел её.       Их ребенок. «Внушительная магическая сила».       Драко почувствовал, как уголок губы непреодолимо потянуло влево.       Он готов был сгрести Грейнджер в охапку и расцеловывать её лицо от нахлынувшего водопада чувств, но сдержал свой порыв, чтобы не создавать неловкой ситуации для единственного колдомедика в стране, который не отказывал бывшему Пожирателю Смерти в услугах.       Малфой просто заулыбался, точно умалишенный, встречая пораженный взгляд коньячных глаз Грейнджер. Она робко улыбнулась в ответ, а радужки её потеплели, превращаясь в топленый горячий шоколад.       Никаких Чар Иллюзий. Они будут рядом. Будут вместе. Что бы дальше ни происходило, Драко будет рядом, подставит своё плечо и загородит собой в случае опасности. «Почему это ощущается так правильно?».       Разумеется, Малфой щедро вознаградил доктора Уоринберга, попросив не разглашать столь деликатную информацию, и проводил старого целителя до выхода.       Роза и Хьюго не успели броситься к матери наверх, как — точно по расписанию — в каминной сети возникли два сына Поттеров, после чего за ними проследовала глава знаменитого семейства, чуть нервозно отряхиваясь от сажи. Разумеется, речь шла о Джиневре Поттер.       Драко застыл, будто его застигли на месте преступления, а сестричка Уизли отразила его растерянность, точно так же замерев посреди помещения.       Ребятня кинулась друг на друга, радостно вскрикивая и создавая волны шума вокруг заледеневших статуй обоих взрослых. Малфой по привычке ухмыльнулся и негромко поприветствовал рыжую гостью, пока та складывала руки на груди, враждебно сузив глаза, и хранила гнетущее молчание.       — Полагаю, ты пришла к ней, — Драко кивнул в сторону второго этажа, пытаясь прикинуть, что он вообще знал о жене Мальчика-Который-Везде-Создает-Проблемы и можно ли впускать её к его ослабленной и беременной Гермионе. Вдруг рыжая пришла не из чувства беспокойства, а как её мамаша несколькими днями ранее, — отчитать нерадивую подругу и попросить вернуться к своему умственно-отсталому братцу?       — Ребята, поиграете тут пока вместе с Минни, хорошо? — беспрекословно проговорила миссис Поттер, из-за ног которой показалась маленькая эльфийка, быстро засеменившая в сторону детей.       Всё это время голубые глаза сверлили Драко, будто задавшись целью оставить в нём дыру.       — Проводить? — насмешливо изогнув бровь, прохладно бросил Малфой, пока Джинни отбросила тяжелые пряди медных волос за спину и отрицательно покачала головой, зло поджав свои и без того тонкие губы.       — Справлюсь, — и она уверенно зашагала в сторону лестницы на второй этаж. Внезапно Драко осознал, что его ноги уже настигли рыжую язву у первой ступени.       — Ей нельзя нервничать, — вырвалось из его рта прежде, чем Малфой успел прикусить себе язык.       Мерлин, это звучало жалко. И так отчаянно-трепетно, что блондин мысленно чертыхнулся.       Джинни резанула по острому бледному лицу стальным взглядом и медленно кивнула, явно что-то прикидывая в своей рыжей головушке. На этом их общение было завершено, так как она поднялась наверх, а Драко отвернулся от лестницы, бездумно рассматривая гостиную, полную детей.       Незаметно для ребятни, которая с радостным визгом перетекла во двор вместе с домовихой, Драко прошел к камину и, не дав себе времени, чтобы подумать, смело шагнул в зелёное пламя.

***

      Дом встретил его звенящей тишиной, прерываемой шелестом переворачиваемых страниц книги. Это Скорпи утопал в объемном кресле, полностью погрузившись в чтение.       Отчего-то при виде одиноко сидящего сына Драко сделалось не по себе. В несколько шагов он преодолел расстояние между ними и присел перед юным Малфоем на корточки.       — Эй, — неформально позвал он, потрепав мальчика по ноге, на что тот хмуро глянул на отца исподлобья. — Привет.       — Привет, пап, — тускло выдал он, вновь уткнувшись взглядом в книгу. «Это что, обида?», — Драко готов был поклясться, что никогда прежде не видел, чтобы его сын за что-то дулся на него.       «В чём дело?»       — Ты на меня за что-то обижен?       Как здорово, что можно спросить об этом прямо! Ну это ли не свобода в чистом виде? Драко показалось, что даже дышать стало легче, несмотря на то, что Скорпиус, всё ещё пряча глаза в книгу, грустно кивнул.       — Могу полюбопытствовать, за что конкретно?       — Ты обидел маму.       Ух.       Сердце со всей дури впечаталось в рёбра и отлетело куда-то в желудок. Драко сдержанно кивнул, закусив губу изнутри, чтобы не ляпнуть что-то дурацкое, а затем медленно проговорил:       — Малыш, то, что происходит у нас с твоей мамой, никак не должно отражаться на наших с тобой отношениях. Это первое. А второе… я не ругался с твоей мамой.       — Тогда почему тебя не было дома, а мама плакала? Я слышал, — доверительно прошептал Скорпиус, чуть наклонившись к отцу.       Драко покрепче сжал зубы.       «Блеск. Просто, мать его, блеск!»       Вся эта ситуация действительно оказалась непомерно тяжелой. Совсем некстати сознание Драко озарила безумная идея. Совершенно идиотская, но, кажется, именно она могла бы помочь его сыну не вовлечься в предстоящий диалог между супругами Малфой.       — Скорпи, я хотел бы обсудить с тобой не это, — Драко заозирался по сторонам, словно хотел доверить сыну строжайшую тайну, и зашептал. — Хочешь познакомиться с ребятами-волшебниками? Твоего возраста.       Скорпиус так и замер. После чего неуверенно улыбнулся, а глаза его начали поблескивать точно начищенное серебро. Да, Драко знал, что это предложение равносильно тому, как подарить на Рождество скоростную метлу, на которой расписался твой обожаемый кумир.       И, не медля ни секунды, он поднялся на ноги и протянул сыну руку.       — Пойдем?       — Мне… взять метлу? — с мольбой в глазах обратился он к отцу, а Драко по-дружески потрепал мальчика по голове.       — Уверен, ты покоришь всех и без метлы.       Уговаривать Скорпиуса не пришлось. Тот резво подскочил на ноги, отбросив толстенный фолиант на кресло и почти вприпрыжку подбежал к камину. Внезапно он застыл, обращая расширившиеся от ужаса глаза на Драко.       — А если я им не понравлюсь?       В его голосе дрожал настоящий страх, но Драко подошел и уверенно положил широкую ладонь на мальчишечье плечико:       — Скорпи. Просто будь собой. Если что, то скажешь Вики, что хочешь домой, и я тут же вернусь за тобой. Готов?       Он наблюдал, как его сын постепенно набирается мужества, чтобы сделать очень важный шаг в своей жизни: налаживание контактов в магическом обществе. Набрав в легкие побольше воздуха, Скорпиус вместе со своим папой взяли летучий порох, и через секунду очутились в гостиной дома Грейнджер.       Едва завидев ребят, увлеченно играющих в Плюй-камни на улице, Скорпиус поначалу попятился назад, но под ободряющий взгляд отца и невесомый хлопок по спине, решительно двинулся к веранде.       Драко шел недалеко от него, а когда маленький бледный мальчик вышел на улицу, то достаточно громко произнес:       — Ребята, привел к вам нового игрока. Это Скорпиус. Он приехал из Парижа полгода назад.       Скорпи вжал плечи от моментального внимания, которым его облепили незнакомые дети. Но стоило Розе восторженно вскрикнуть «Вау, Париж! Ты что, говоришь по-французски?», как он засунул руки в карманы брюк и весьма спокойно заявил:       — Ага. Говорю. Но на английском лучше.       Драко хмыкнул и невидимой тенью двинулся назад. Он призвал Вики, чтобы домовиха следила за Скорпиусом, а сам вернулся в дом на Боуленд-Роуд.       Теперь предстояло сделать самое тяжелое. И сохранить остатки нервной системы.

***

      Между ними висело объемное облако из недосказанности и боли.       Секунду назад Драко впервые произнес то, что никогда в жизни не осмелился бы произнести вслух: «Прости, я больше не смогу с вами жить. Конечно, я буду помогать и тебе, и Скорпиусу, буду часто бывать у вас, но жить — нет. Я просто не смогу».       Астория, уже с минуту пронзительно смотрящая на него без единой эмоции на лице, вдруг ожила и развернулась на пуфе к своему будуару, продолжив буднично расчесывать свои волосы. Будто только что не были произнесены фразы, разделившие их жизнь на «до и после».       Это выбило из колеи. Драко хранил молчание, ожидая, когда же она скажет что-нибудь в ответ, но та упорно поддерживала напряженную тишину.       Пока не произнесла, почти беззаботно:       — Хорошо.       «Хорошо?!»       Он признал, он сказал, что бросает её, он причинил боль, а она говорит на это лишь какое-то безликое «хорошо»?       — Ты… слушала меня? — осторожно проговорил Малфой, ощущая наливающийся в груди свинец, когда синие глаза впились в его лицо.       — Да. Я тебя услышала. Ты больше не намерен жить с нами. Что-то ещё?       Блять. Блять!       Астория как никогда была похожа на Нарциссу. Именно в этот гребаный момент.       Что сказать, Малфой рассвирепел за секунду и прошипел:       — Да, я мудак, я знаю. Я сделал тебе больно, но не надо вести себя со мной подобным образом!       Последние слова он произнес, повысив свой тон на несколько децибел. Но это подействовало.       Хрустальная маска треснула на лице миссис Малфой, и она с искаженным до неузнаваемости лицом жарко выпалила:       — Что ты хочешь услышать, Драко? Что я рада? Что я тебя понимаю? Поддерживаю? Это не так! Я все эти годы старалась, я… просто оставь меня.       Беззвучные рыдания сотрясали её горло, не давая нормально говорить. Астория задохнулась собственными слезами, зайдясь в скрипучем остром кашле.       Драко мгновенно ощутил тяжелейший груз вины, но не двинулся с места, чтобы помочь ей. Ноги приросли к полу, а в груди клокотал нестройный ряд грозовых туч, между которыми металось электричество.       — Астория, — едва сумел выдавить из себя Малфой, разглядывая вцепившуюся в столик ладонь с длинными изящными пальцами. Она постепенно приходила в себя, взяв палочку со столика и призвав платок, чтобы утереть лицо.       — Ты просила, чтобы я уважал тебя. И именно поэтому я не могу больше тут оставаться. Я не могу больше делать вид, что ничего не происходит. Не могу делать вид, что…       «… я не влюблен в другую женщину», — договаривать эту фразу он не стал. А его супруга глянула на него так ярко, что стало понятно: она чутко уловила окончание его реплики.       Он подошел к ней на негнущихся ногах, а она поднялась со своего пуфа. Их объятия не были томительными, дружескими, они, казалось, были пропитаны смиренной скорбью.        От их тел веяло свежей прохладой, и прежде чем отойти от своей бывшей жены на приличное расстояние и испариться на неопределенной срок до следующей встречи, Драко поймал себя на мысли, что точно так же его неоднократно обнимала мать.       Но пришло время взрослеть.       Он разомкнул свои ладони и сделал самый первый шаг в новую свободную жизнь.