Часть 5. Iderenne

Мира и Дейна не могли быть более непохожими друг на друга. Первая была серьёзной малышкой, это было лучшее слово, которым её можно было описать. Она редко плакала без необходимости, не смеялась и не гугукала, как обычные младенцы. Когда родители или служанки укладывали её в кроватку, она оставалась там без сопротивления и криков. Дейна была полной её противоположностью. Она плакала, визжала и энергично дрыгала ручками и ножками, когда была расстроена, и вела себя ничуть не лучше, когда была довольна. Она смеялась и что-то лепетала своей сестре, пытаясь высвободиться из пелёнок. Тем не менее, обе девочки на минуту замолчали, а затем расплакались, когда их представили королеве. Алисента Хайтауэр и её сын Эймонд вернулись в Красный замок через несколько недель после Рейниры. Они снова посещали Старомест. Алисента больше не являлась той сломленной и кроткой женщиной, какой была долгие годы. Она снова высоко и гордо держала голову и выглядела как королева. Тем временем лицо Эймонда выражала то же, что когда-то и лицо его деда. Презрение и превосходство. Они едва замечают остальных младших брата и сестру Рейниры, Эйгон покровительственно обнимает Хелейну за плечи, в то время как Визерис осторожно берёт её за руку с другой стороны. Эйгон разозлился из-за грубых замечаний, следанных его мать и брат в тот вечер в адрес его маленьких племянниц. Какими болезненными они казались из-за своей бледности. Как жаль, что ни одна из них не была мальчиком. Рейнира же довольно скоро научилась игнорировать их. И, кроме того, их самих ждало неприятное открытие. Прибыв в столицу, наследняя принцесса была счастлива обнаружить их отсутствие. Это дало ей время обсудить всё с Десницей. — Король почти наверняка навсегда слёг в постель, принцесса. Как членам королевской семьи, никто не может помешать королеве и её второму сыну присутствовать на Совете и даже руководить им. Они пользуются поддержкой слишком многих людей в Совете. Главные среди них — великий мейстер и лорд Ланнистер. Недавно Морской змей также высказался в их поддержку. — Сказал лорд Стронг. Тот факт, что Корлис пытается что-то предпринять против неё, разачаровал Рейниру, но не показался удивительным. Несомненно, он планировал вести двойную игру и на её стороне, и на стороне её мачехи. Возможно, причина, по которой Лейна в настоящее время обучалась для наследования Дрифтмарка, заключалась не в споре между отцом и сыном, а в том, что дом Веларион хотел снова претендовать на трон. — Я надеюсь, вы сможете убедить своего отца назначить регента. Потому что мне не нравится видеть, как Хайтауэры строят козни. Итак, Рейнира заговорила на эту тему со своим ослабевшим отцом, когда увидела его в следующий раз. Король Визерис стал пугающе худым, редкие седые волосы, которые у него ещё оставались, прилипали к его вспотевшему лицу, а тёмное пятно на щеке достигло глаза, из-за чего он потерял зрение. Мейстеры сказали, что нет никакой надежды излечить рану, только замедлить её дальнейшее распространение. Однако они не были настроены оптимистично в отношении того, что рана не распространится на всю щёку. Он ежедневно принимал маковое молоко. Именно в один из редких моментов его просветления она попросила его назначить себя регентом, а Десница и сопротивляющийся великий мейстер выступили в качестве свидетелей. Бумаги были подписаны, и Рейнира снова смогла дышать спокойно. В это же время она договорилась со своими оставшимися братом и сестрой, что, когда члены их семьи вернутся в город, Хелейна будет проводить как можно больше времени со своей матерью, а Эйгон — со своим братом. Никто из них, казалось, на самом деле не хотел этого, но они знали, насколько это поможет Рейнире, и были готовы пожертвовать частью своего собственного времени ради неё.

***

Первая часть её плана сработала прекрасно, вторая — не очень. На следующий день после того, как девочек представили королеве, они с Эймондом вошли в зал совета и вздрогнули, увидев Рейниру во главе стола. — Принцесса, как самый старший член королевской семьи, вот уже несколько лун я занимаю это место. — заявила Алисента, как только пришла в себя. — Ты можешь сесть рядом со своим братом слева от меня, если хочешь. — Её улыбка была столь же фальшивой, как и вежливый тон голоса. — Принцесса Рейнира — самый старший член королевской семьи, ваша милость. — Рейнире понравилось, что ей не нужно было отвечать, Десница сделал это за неё. — И как принцесса Драконьего камня, и как регент его величества. — Ещё больше ей понравилось выражение потрясения на лицах её мачехи и брата. — Верно, и поэтому я хочу, чтобы Малый совет был как можно меньше, чтобы он мог лучше выполнять свою работу. — Вступила Рейнира в разговор. — Вы проделали здесь замечательную работу, ваша милость, как и ты, брат. Но вы, должно быть, испытываете облегчение от того, что у вас появилось больше свободного времени, чтобы заниматься делами, более соответствующими вашему положению. Брат, я знаю, что Эйгону есть что рассказать тебе, возможно, его даже удастся уговорить на дружеское состязание, я слышала, тебе нравятся тренироваться с мечом. Что касается вас, ваша милость, я знаю, как много утешения вы даруете моему отцу, королю. Если бы мой собственный муж был болен, я не могу себе представить, какими мучениями была бы для меня разлука с ним. — Действительно, какое облегчение, принцесса. — сказала Алисента сквозь стиснутые зубы. Она почти дрожала от ярости, а её руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки её пальцев побелели. — Возможно, сир Коль сопроводит вас к моему отцу. — Рейнира сделала знак, что отпускает их, бросив взгляд на рыцаря, сопровождавшего Алисенту. Когда-то она возлагала большие надежды на Коля. Он сопровождал её на Север, когда она вышла замуж за Рикона. Хотя было ясно, что ему всё это не нравилось. Ни холод, ни присутствие её мужа. Когда она перебралась на Драконий камень, он сослался на плохое самочувствие из-за воздуха на острове, чтобы вернуться в столицу, и вскоре после этого поступил на службу к королеве. Теперь он относился к Рейнире с настороженностью, забывая, что обязан своим положением именно ей. Теперь у Рейниры была полная свобода действий в Совете. Это означало, что она могла приняться за ту работу, что они с Риконом планировали начать, как только она станет королевой. Программы, финансируемые короной в городе, в основном для сиротских приютов. Сокращение средств, выделяемых двору на развлечения. Создание более здоровых взаимоотношений с верой. Рейнира была потрясена, узнав, чем начала заниматься Алисента. Она была близка к тому, чтобы пригласить Верховного септона за стол Малого совета, в полном неведении о правиле исключительности, защищающем Дом Таргариенов. Вера находилась под защитой короны, но ей пришлось отказаться от значительной части своей прежней власти. всё выглядело почти так, как если бы королева намеревалась вернуть её обратно. И в то же время она планировала поженить своих сына и дочь? Как это вообще могло сработать? Проблема заключалась во второй части плана. Хелейна пришла к Рейнире всего день спустя, чтобы сказать ей, что всё, что говорила её мать, было о том, как она разочарована в ней. Неудивительно, что Алисента не одобряла Визериса, даже зашла так далеко, что назвала его полудикарём. У неё были доводы и против Алисанны, она упрекала свою дочь за то, что та проводит время со своей племянницей и будущей золовкой. Хилейна защищала семью Рейниры и даже приложила усилия, чтобы сохранить свои пророческие видения при себе, зная, насколько они тревожили Алисенту. Эйгону же совершенно не удавалось поговорить с Эймондом, младший сын короля отказывался от любых разговоров и уходил всякий раз, когда видел своего старшего брата. Вместо этого с ним оставалась Алисанна, бросая на королеву свирепые взгляды всякий раз, когда видела её. Через неделю Алисента объявила, что они с Эймондом отправляют в Дрифтсмарк. Луну спустя Рейнира получила два письма от своих кузенов, одно за другим.

***

Дорогая Рейнира, Зелёная Королева замышляет заговор на Дрифтмарке. Я искренне не верю, что мой отец следует её плану, но она определённо так считает. Я не должна была слышать ничего из этого, но ты меня знаешь, нет такого секрета, который я не смогла бы раскрыть, если бы захотела, кроме того, меня удивило, что Эймонд проводит так много времени в моей компании. Я слышала, как королева сказала ему, что мой муж скоро перестанет быть «проблемой», что как только его дочь станет будущей королевой, мой отец будет предан его делу. Она сказала, что королю недолго осталось жить на этом свете, что, когда он умрёт, «проблема, которую нельзя будет проигнорировать в Просторе», помешает тебе присутствовать в столице, и что Эймонд будет коронован прежде, чем ты успеешь что-либо предпринять. А когда был поднят вопрос об Эйгоне, Алисента заверила его, что к тому времени он больше не будет представлять угрозу. Естественно, во время нашей следующей прогулки я спросила Эймонда о его брате и сестре. Он рассказал мне, что Эйгон всегда был слаб духом и высказывал идеи покончить с собой. Я полагаю, это и есть их план, каким бы ужасающим он не казался. Я не знаю истинного плана моего отца, но я не могу поверить, что он правда примкнул к Хайтауэрам. Если он действительно предал тебя, пожалуйста, знай, что больше никто в нашей семье его не поддержит. Лейна Рейнира ожидала чего-то в этом духе, хотя её особенно беспокоила та часть, что касалась Эйгона. Как могла мать планировать смерть собственного сына? Она решила рассказать об этом своему брату, поскольку ему следовало быть настороже. Эйгон казался сокрушённым известием о предательстве своей матери, даже если и не был удивлён. Алисанна, со своей стороны, пришла в ярость, услышав об этом. Рейнира даже позволила ей проклясть королеву. Несколько дней спустя письмо Лейнора пролило ещё немного света на ситуацию. Кузина, Как, вероятно, сказала тебе моя сестра, мы были потрясены поведением нашего отца по отношению к королеве и принцу. Я решил воспротивиться ему. Из того, что я смог понять, он намерен придерживаться плана зелёных вплоть до смерти твоего отца. Затем он захватит принца и вдовствующую королеву. Он сказал мне, что так ты окажешься в долгу перед ним, и если Эйгон погибнет, ты ни за что не откажешься выдать свою дочь замуж за меня. У него сложилось впечатление, что именно она должна стать твоей наследницей, и что, если это и не так, ты можешь назвать её своей наследницей по его просьбе. Уверяю тебя, я никоим образом не согласен с этим планом, поскольку ничего не имею против твоего брата и считаю, что так поступать будет бесчестно. Я ожидаю твоих указаний. Лейнор Она пришла в ярость, узнав, что все участники этого заговора так пренебрежительно отнеслись к жизни её брата. Эйгон был принцем крови и способным молодым человеком, мечтающим о приключениях. И всё же они все рассчитывали на его смерть. Принцесса-регент Семи королевств взяла лист пергамента, чтобы написать свой ответ. Кузены, Пожалуйста, передайте мои инструкции вашему отцу. Он должен продолжать разыгрывать из себя сторонника Алисенты и Эймонда. Однако, дайте ему знать, что если с моим братом что-нибудь случится, я буду считать его лично ответственным за это. Продолжайте следить за их действиями, кузены, я вспомню, что вы сделали, когда придёт время мне занять трон. Рейнира Ни в одном письме не упоминалось о Рейнис. Рейнира думала, что знает, почему это так. Её кузина, конечно, не одобряла поступок своего мужа, но она была верна ему со времён Великого совета сто первого года. Принцесса подумала о том, чтобы поговорить со своим отцом о предательстве, но какой в этом был смысл? Мейстеры говорили, что у него слабое сердце, и от подобной новости оно может не выдержать. И снова Рикон не согласилася с этим. Ему не нравилось, как на Юге занимаются политикой, даже если он вполне мог принимать в ней участие. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что разлучила своего мужа с его любимым краем, а из-за болезни короля, казалось, пройдёт ещё много времени, прежде чем он снова увидит стены Винтерфелла, если вообще когда-либо их увидит. Криган вернулся на Север. Он всё ещё учился, чтобы стать лордом Винтерфелла. Рикон сказал, что как только она будет коронована, им нужно будет провести церемонию наречения их сына лордом Винтерфелла.

***

Когда Зелёные, так Рейнира мысленно их называла, потому что её мачеха и брат, казалось, не знали другого цвета, наконец сделали свой первый ход, они были готовы. Корлис не разочаровал их и сообщил, что за Эйгоном был послан убийца. Этот человек был родом из Эссоса, но был достаточно светел лицом, чтобы выдавать себя за слугу в Красном замке и таким образом получить доступ к принцу. Рейнира неделями наблюдала за всеми новыми слугами. Безусловно, затратная работа, но действенная. Мужчина был задержан, когда нёс отравленную воду Эйгону. Однако, к сожалению, как только он понял, что его поймали, он сам проглотил какой-то яд и умер прежде, чем кто-либо успел отреагировать. Таким образом, его нельзя было допросить. Рейнира не могла не задаться вопросом, что такого Алисента сделала для этого человека, чтобы внушить ему такую извращённую преданность. Тем не менее, в последнее время она очень мало понимала свою бывшую подругу. Какая мать способна смотреть, как убивают её первенца? Эйгон был огорчён, безмерно огорчён. Он отказывался разговаривать с кем-либо, кроме Алисанны. И действительно, именно её дочь заговорила с ней от имени её брата. — Он хочет сообщить королю. — Рассказал ей Алисанна. — Он знает, что это поставит под угрозу его здоровье, но он всё равно считает, что его отец должен знать. Он был глубоко уязвлён, мама, даже больше, чем, я думаю, ты себе представляешь. Он также думает, что, по крайней мере, его брат не остановится, и что лорд Корлис, возможно, знает не всё. Он не хочет рисковать своей жизнью из-за отца, которого не существует. Это его слова, не мои. Рейнира знала, что её братья и сестра не испытывали такой же любви к их отцу, как она. Больше всего от того, что в детстве его слишком часто предоставляли самому себе, страдал Эйгон, и перемена в поведении короля принесла ему меньше пользы, чем Хелейне. Она вздохнула. — Я не стану стоять у него на пути. Я также буду сопровождать его, если он того пожелает, —сказала Рейниры дочери с грустной улыбкой. — Спасибо, мама, я уверена, что он оценит твою поддержку. — Ответила Алисанна. Несмотря на всю её поддержку, Рейниры на самом деле не было рядом, когда Эйгон сообщил новость их отцу, но, как и остальные в Красном Замке, она услышала его реакцию. Короля Визериса считали слабым человеком, особенно с тех пор, как он заболел, но на этот раз его услышали все. Вой, который он издал, заставил подпрыгнуть всех слуг, находившихся в королевских покоях. Все дети Рейниры прекратили свои занятия, а близнецы расплакались. Принцесса бросилась в покои своего отца, оставив своих младших детей на попечении старших. Даже Алисанна не жаловалась. Она заставила королевского гвардейца открыть двери. Её отец сидел на кровати и безудержно кашлял. Эйгон взглянул на неё в поисках поддержки, его глаза были так широко распахнуты, что он стал похож на рыб, которых можно было увидеть на рынке в Королевской Гавани. Рейнира пересекла комнату и села рядом с братом, взяв руки отца в свои. Делать было нечего, кроме как ждать окончания приступа кашля. Когда он заговорил в следующий раз, то показался запыхавшимся. — Это правда? — Рейнира кивнула. — Я хочу, чтобы они вернулись сюда! Я должен отрубить им головы! — Убийство родственников — тяжкое преступление, отец. — Заметил Эйгон, хотя и не выглядел искренне обеспокоенным за остальных членов своей семьи. — Тогда будет суд. — Вмешалась Рейнира. — Мы можем вызвать Веларионов в качестве свидетелей, лордов Тирелла, Ланнистера и Талли в качестве судей. — А что будет, когда их признают виновными? — прохрипел король. — Мы отправим Эймонда на Стену, а Алисенту — в Молчаливые сёстры. — Рейнира обняла брата за плечи. — Они не обязаны умирать. Эйгон не расслабился, как она ожидала. Казалось, на этот раз мальчик, которого она воспитывала почти как собственного сына, хотел смерти своих матери и брата. Учитывая то, что они пытались с ним сделать, она не могла его винить. — Они должны сгореть. — провозгласил король Визерис. Рейнира никогда не видела своего отца таким, он никогда не был агрессивным человеком, в отличие от многих в их семье. Кроме того, он был склонен всегда проявлять мягкость. Неужели болезнь добралась до его разума? Полностью изменила его? — Я немедленно отправлю воронов с вызовами на суд. — Сказала она вместо того, чтобы ответить ему. Возможно, он всё ещё был королём, но теперь реальной властью в Королевстве обладала она, и так продолжалось уже несколько лун.

***

Лорд Талли не смог ответить на вызов, в его землях разрастался конфликт, в его землях всегда были конфликты, недостаток королевства, построенного слишком недавно, чтобы быть связанным долгой историей. В Просторе были такие же проблемы, потому что их правящий дом считался слишком низкородным, недостаточно близким к бывшей королевской семье. И всё же лорд Тирелл прибыл, а лорд Талли — нет. Лорд Ланнистер прибыл с большой помпой, без сомнения, ожидая чего-то от этого заседания. Было решено, главным образом Лордом Десницей, что Рикон будет последним судьёй, поскольку он уже находился здесь и занимал равное положение с остальными. Удивительно, но он не слишком протестовал. Рейнира не видела Алисенту и Эймонда с тех пор, как они прибыли в сопровождении Веларионов. Она слышала, что их содержали на верхних этажах подземелий в комфортных условиях. Она могла только представить себе их ярость и точно не завидовала слугам, которым было поручено прислуживать им. Алисанна попросила разрешения присутствовать, чтобы поддержать Эйгона. Рейнира возразила, что если бы это было в её власти, её брату не разрешили бы присутствовать на суде и что она, конечно, не хотела бы, чтобы её дочь была там. Маленькая бунтарка всё равно прищла, и наследняя принцесса ничего не могла с этим поделать, не устроив сцену, поэтому она просто яростно посмотрела на девушку, которая намеренно проигнорировала её. Всё равно её внимание довольно скоро переключилось на двойные двери Тронного зала, когда герольд объявил о появлении обвиняемых. Алисента и Эймонд не были закованы, их сопровождали Золотые плащи и двое королевских гвардейцев. Эймонд был обезоружен, но в остальном они оба выглядели так же, как и несколько лун назад. По своему обыкновению, они были одеты в зелёное, с семиконечной звездой на груди королевы и золотой булавкой с драконом на груди юного принца. Они вовсе не выглядели виновными. Их подвели к двум деревянным стульям перед троном, каждый из которых охраняло несколько мужчин, сопровождавших их. Ответственность за начало судебного процесса легла на неё, как на регента. Рейнира поднялась со своего стула, поставленного на несколько ступенек ниже Железного трона. — Добрые люди Королевской Гавани и за её пределами. Дело, по которому мы собрались сегодня, к сожалению, не из радостных. Мы здесь, чтобы стать свидетелями суда над королевой Алисентой из дома Хайтауэров и принцем Эймондом из дома Таргариенов. Оба они обвиняются в государственной измене и покушении на убийство. Лорды Ланнистер, Тирелл и Старк выступят в качестве судей на этом процессе. Корона твёрдо верит, что они превосходно справятся с этой ролью. — Она сделала достаточно длинную паузу, чтобы посмотреть на двух мужчин и своего мужа. — Судебный процесс начнётся с выступлений свидетелей обвинения, а затем перейдёт к обвиняемым. Первым Корона вызывает принца Эйгона. — заявила она. Её младший брат настоял на том, что он должен говорить первым. Алисанна заметно сжала его руку, чтобы придать ему мужества, прежде чем он подошёл и встал между двумя обвиняемыми. — Принц Эйгон, пожалуйста, расскажите судьям, что произошло луну назад. Эйгон добросовестно рассказал им обо всём, что произошло. Он был хорошим оратором, хотя Рейнира знала, что обычно он терпеть этого не мог, поэтому весь двор был очарован его словами. Своими показаниями он трижды менял настроение в комнате. Единственные две вещи, которые не изменились, — это направление его взгляда, устремлённого на трон, и выражение лиц обвиняемых. Похоже, их не мучили угрызения совести, или, по крайней мере, они не мучали Алисенту, её всегда было легко прочитать, и Рейнира знала бы, если бы она чувствовала что-то подобное. Когда Эйгон вернулся на своё место, была вызвана Рейнис, затем Лейна, Лейнор и, наконец, Корлис, в порядке их участия в заговоре. Наконец-то королева проявила нечто иное, чем презрение. Её лицо исказилось от ярости, когда Корлис объяснил, как он дважды обвёл её вокруг пальца. Эймонд оставался невозмутимым. Шпионы, которых они наняли для наблюдения за слугами, тоже выступали, но на данный момент их показания уже не имели большого значения. Судьи были готовы осудить обоих обвиняемых, это чувствовали все. Теперь остались только выступления её мачехи и сводного брата. Алисента не обратилась к ней, когда Рейнира разрешила ей высказаться, она обратилась к остальным присутствующим. — Милорды, миледи, на протяжении веков Семь королевств соблюдали законы Андалов и поклонялись Семерым. И мы веками жили в согласии. Пока не пришёл дом Таргариенов, который покорил нас всех. — Она явно переписывала историю. — Поскольку они приняли нашу веру и обычаи, мы приняли их правление. И что может быть лучшим доказательством этого принятия, чем то, что я, леди Хайтауэр, защитница Веры, вышла замуж за своего любимого мужа, короля, монарха из дома Таргариенов. Я, как и вы, восприняла это как сигнал о полном принятии этим домом наших обычаев, знак новой, более процветающей эры. Как же я была разочарована, когда узнала правду, как, я уверена, и вы, добрые лорды и леди. Король поставил свою дочь выше своего первенца и ничего не предпринял, когда она сбежала от своих обязанностей. Как ваша королева и защитница веры, моим долгом было уберечь Королевство от этого безумия. — На этом она остановилась, выглядя довольной собой. — Значит, вы признаётесь в заговоре с целью узурпации трона? — спросил лорд Тирелл. — Я хотела исправить грехи, совершённые моим Домом. Рейнира Таргариен не является наследницей ни по одному из наших законов. — возразила королева. — Она — наследница по указу короля, его слово — закон, — заметил лорд Тирелл. — Мой муж болен, у него помутился рассудок. — И он назначил свою дочь регентом, сделав этим её слово законом. Рикон закончил словесный поединок между Хранителем Простора и королевой: — Вы ответили на часть обвинения в государственной измене, а как насчёт покушения на жизнь вашего сына? Она поморщилась, очевидно, у неё не было удовлетворительного ответа на этот вопрос. — Я отвергаю показания дома Веларион. Я ничего не знаю о покушении на моего сына. Я могу только поблагодарить Мать за то, что оно не удалось. — Никого это не убедило, оборонительная позиция была написана на её лице. — Действительно. — Повернулся к ней Рикон. Она слегка покачала головой, пытаясь дать понять, что не стоит устраивать сцен. Похоже, он решил прислушаться к её совету. — Как вы думаете, кто мог послать убийцу за принцем Эйгоном? — Нсколько я поняла из слов представителей Дома Веларион, всё указывает на них. Они, вероятно, думали, что это расположит к ним принцессу Рейниру, если она также не замешана в этом. — Шепотки при её словах стали громче. — Значит, вы признаётесь в государственной измене, и всё же мы должны верить, что вы не имеете никакого отношения к заговору, касающемуся убийства вашего сына? — Я никогда не признавалась ни в какой измене! — Фыркнула она. — Вы сказали громко и ясно, что хотели видеть своего сына на троне вместо Рейниры, нарушив указ короля, это измена. — Это не измена, это соблюдение обычаев Королевства, наших андальских предков! — Казалось, она осознала свою ошибку слишком поздно. — О, но не всё Королевство — Андалы, не так ли, ваша милость? Должен ли я понимать, что вы хотите навязать свои обычаи и моему королевству? Это было бы явным нарушением договора между Короной и Севером, — Рикон улыбнулся, как кот. Нет, как волк. Алисента замялась вместо ответа, после чего отказалась отвечать на какие-либо вопросы. Рейнира посмотрела на свою бывшую подругу. Алисента всегда была послушной. Она знала молитвы Семерым наизусть, с лёгкостью учила историю, а также вышивала и играла на арфе. Она всегда слушалась своего отца, а затем и мужа, пока оба не оставили её: один из-за изгнания, а другой из-за состояния здоровья. Она превосходно справлялась с тем, чего от неё ожидали, и поэтому было легко не заметить тот факт, что сама по себе она была не особенно умна. Затем Рейнира повернулась к своему брату. Эймонда Таргариена на самом деле следовало бы называть Эймондом Хайтауэром, по крайней мере, так шептались те, кто был верен дому Таргариенов. Придворные иногда называли его зелёным принцем или драконом без дракона. Кроме того, Рейнира очень мало знала об этом мальчике. Он отказался от её предложений взять его на воспитание и её заботы после того, как Эйгон стал её подопечным. Он был единственным ребёнком Алисенты, который по-прежнему был полезен Отто. До неё также доходили слухи, что он искусно владеет мечом. Его аметистовые глаза смотрели вызывающе, когда Рейнира обратилась к нему. — Мой старший брат — доверчивый идиот, я признаю, что он мне не слишком нравится, но я не убийца родственников. Тем не менее, ты уже доказала, что будешь прибегать к сомнительным свидетелям и грязным уловкам, чтобы убрать нас с дороги. Убить Эйгона, а потом обвинить в этом меня, чтобы мы никогда не стали угрозой для твоих языческих северных отродий? Хорошо придумано, сестра. — Это прозвучало как оскорбление. Рикон вскочил на ноги, Рейнира знала, что именно поэтому он с самого начала не хотел быть судьёй. Эймонд проигнорировал переполох, который сам же и устроил. — Я требую суда поединком, поскольку ясно, что я всё равно никогда не добьюсь от тебя справедливости. — заявил он громко и ясно, с презрением. На самом деле у них не было другого выбора, кроме как принять его требование. И она не смогла отказать, когда Алисента тоже попросила об этом. Эймонд мог сам защищать себя, но его мать, очевидно, не могла. Она начала с того, что выдвинула кандидатуру сира Кристона Коля, некогда присягнувшего Рейнире, но впоследствии испытавшего мимолётное увлечение королевой. Бедный рыцарь выглядел смущённым, как будто искал вежливый способ отказаться. Рейнира спасла его от этих мук, поскольку королевский гвардеец не мог сражаться против Короны. Алисента, конечно, утверждала, что она также была членом Короны, но никто, казалось, не признавал её таковой. В итоге ей пришлось назначить своего брата, Гвейна Хайтауэра, сражаться против сира Вестерлинга. Что касается Эймонда, Рейнира не смогла остановить Деймона, когда он вызвался сразиться со своим племянником.

***

Семейный ужин в тот вечер выдался напряжённым. Эйгон был расстроен тем, что его мать и брат могли найти способ избежать приговора. Деймон злился из-за очевидного отсутствия доверия к его навыкам боя. Алисанна уловила всеобщее настроение и решила соответствовать ему, Хелейна поступила так же. Визерис разглагольствовал о несправедливости мира и судеб. Джону и его матери не понравилось, что Деймон решил рискнуть своей жизнью. Рикон всё ещё думал о словах Эймонда, или, по крайней мере, она могла предположить это по его нахмуренному лицу. И, наконец, Рейнира пыталась понять, где она ошиблась. Если Алисента и Эймонд проиграют свои поединки, они оба будут казнены, меньшего приговора не могло последовать. Но если они одержат победу, то будут свободны и станут ещё более решительны, чем раньше. Она не верила в Семерых, испытание поединком не имело ничего общего с Богами, всё зависело от навыков сражающихся. Рейнира была измучена прошедшим днём и мыслями о том, что должно было случиться. Итак, она рано извинилась и не стала дожидаться мужа, прежде чем лечь в постель и заснуть. Её ночь была наполнена кошмарами, которые затем были прерваны королевским стражником, разбудившим её и Рикона. – Что всё это значит? – спросил её муж, потянувшись за оружием, которое он держал у кровати. – Принцесса, милорд, что-то случилось с заключёнными! – в отчаянии объявил мужчина. Рейнира попыталась протереть заспанные глаза. – Какими заключёнными и что произошло такого, что требует нашего пробуждения? – спросила она так спокойно, как только могла. – Королева и принц, они мертвы! – Это разбудило её лучше, чем что-либо другое. Она закуталась в одеяло, чтобы выбраться из постели и найти халат, в который можно было бы завернуться. Больше не обращая внимания на бедного стражника, она побежала в подземелья, Рикон следовал за ней по пятам. В комнатах на верхних этажах подземелий царило безумие. – Что случилось? – Спросила Рейнира первого попавшегося помощника мейстера. – Яд, мы полагаем, Слёзы Лиса, принцесса. Скорее всего, их подмешали в еду. Принц Эйгон сейчас с великим мейстером, он пришёл встретиться со своими братом и матерью и выпил с ними вина. Ему дали противоядие в качестве меры предосторожности, но пока у нас нет причин для опасений. – изложил молодой человек. Она нахмурилась, Эйгон не выражал желания встречаться с ними раньше, почему сейчас? – Королю сообщили об этом? – Спросила она. – Пока нет, мейстеры говорят, что мы не должны тревожить его сон, учитывая его состояние. – Я сама ему скажу. – Приняла она решение. – Сир Вестерлинг! – Позвала она. – Я хочу, чтобы замок был закрыт и обыскан. Она приняла решение, хотя на самом деле не желала знать, кто это сделал. Был большой шанс, что кто-то сделал это ради неё. Остаток ночи был потрачен на получение отчётов от всех причастных. Мейстеры, стражники, слуги, которые приносили еду, повара. Рикон ушёл вместе с сиром Вестерлингом, чтобы помочь командиру. Рейнира направилась прямо в комнату своего отца, когда наконец наступил рассвет. Король, казалось, не слишком встревожился этой новостью. Трудно было представить, что однажды он чуть не разорвал Королевство на части, чтобы взять в жёны именно эту женщину. – Мы должны делать вид, что ищем виновных, но нам не обязательно искать их на самом деле. – Напутствовал её он. – Я полагаю, это облегчит переход власти к тебе. По крайней мере, я не думаю, что теперь кто-то помешает тебе взойти на трон. Рейнира была физически и морально истощена, когда закончила всё, что ей нужно было сделать, и направилась в свою спальню. Принцесса не знала, почему решила спрятаться, когда услышала голоса в солярии рядом со своей комнатой, но она это сделала. – ...теперь всё кончено, Эйгон. Ты можешь забыть эти последние несколько дней и двигаться дальше, как и я. – Она узнала голос Рикона. – Я хотел это сделать! Почему ты мне не позволил? – Голос её брата звучал недовольно. – Чтобы ты стал Убийцей родичей? Я бы никогда не позволил тебе сделать это! – И поэтому ты сам сделал это! А я думал, северяне дорожат честью? Мне было бы на это наплевать, ты должен был позволить мне сделать это. – Честь? Что такое честь по сравнению с любовью к женщине, к новорождённому ребёнку на твоих руках? Они угрожали моей жене и детям, они угрожали тебе. Для меня это просто. Почему меня должна заботить честь? Что есть честь? Рейнира заплакала от слов своего мужа. Она прикрыла рот рукой, чтобы заглушить рыдания. Она не знала, плакала ли по мужу или по брату, точно так же, как не знала, с кем из них она больше согласна. Им следовало давно сделать то, что предложил Рикон, и отказаться от трона.