День 5: олень

Однажды Гисиленса заблудилась в лесу во время похода, но это её не напугало. Ей нужно лишь найти воды, а там чутьё сирены подскажет, куда выбраться. Нужно только подождать, прислушаться к звукам земли… Но земля, увы, не океан. Даже если прислушаться, журчание реки растворяется в шелесте листьев. И дыхании зверей. И звуке чьих-то шагов далеко отсюда. Последние даже походили на человеческие. Но почему-то рядом с ними стихало всё прочее. Но Гисиленсу это не пугало. Она тоже умеет заставить врага замолкнуть. С каждым шагом становилось всё тише, и когда Гисиленса встретилась взглядом с незнакомкой, её сопровождал лишь хруст листвы под ногами. Она не источала злобу. Скорее — растерянность. Она походила на бабочку, которая только выбралась из кокона, и теперь не знала, куда себя деть. — Простите… Вы тоже потерялись? — Может быть. Будь мы в воде, я бы указала нам дорогу. Но мы на суше. Но казалось, она не поняла ни слова. — Куда ты держишь путь? — спросила Гисиленса. — Я просто… Просто ищу себе поесть. Но чтобы есть, нужно лишить кого-нибудь жизни… А когда я касаюсь их, они уже не съедобны… Теперь настала очередь Гисиленсы недоумевать, но она не спросила ничего лишнего. — Я разожгу костёр. А потом отправлюсь за едой. Мёртвое, не мёртвое, не важно. У меня есть средство, чтобы скрасить любой вкус. Главное, чтобы твой живот мог это переварить. В ответ — неуверенный кивок. Добыча нашлась быстро. В книжках Охемы подобные рогатые звери назывались оленями. Странные животные со странной конструкцией на голове. И, конечно, он пал от одного взмаха её клинка. Его полумёртвое дыхание и вес на плечах сулило роскошный ужин. Но незнакомка, казалось, не была довольна. — Он ведь ещё живой… — заглянула она ему в глаза. — Ему больно… Гисиленса же лишь пожала плечами и опустила его на землю. Тогда его коснулась пара рук… И зверь закрыл глаза. И его дыхание прервалось. — …впечатляет. Так бы он ещё долго истекал. — Мне просто стало его жаль… И… Ты не боишься меня? — А зачем? Смерть есть смерть. Думаю, умереть от касания приятнее, чем от чужого меча. — Я бы хотела, чтобы никому не пришлось умирать… Гисиленса подумала, что эта бабочка слишком хрупкая. Жаль, что она не может вернуться в свой кокон. А теперь пора приступать к ужину. Если подумать, то клинок может быть подобен ножу. Но, пожалуй, увидь кто из почтенных граждан Охемы её работу, то едва ли мог отнестись к ней непредвзято. Даже незнакомка не сдержала изумления: — Вы… Вы очень странно разделываете тушу… — Хочешь сама? — вышло резко, но Гисиленса была занята совсем другим, чтобы переживать о таком. Главное, что незнакомка со своими руками, что (якобы) дарят смерть, не вмешивается. …но, пожалуй, она права — наверное, разделывать мясо земных зверей не то же самое, что работать с рыбой. Ну ничего. Будет знать в следующий раз. Разве что теперь, наученная опытом, она знала, что мясо дичи надо держать в огне подольше. — …очень вкусно. Спасибо. — Ешь на здоровье. Чего не съешь, оставь мне. Нехорошо будет бросать тут еду. Незнакомка молчаливо согласилась. Когда с едой было покончено, нужно было провести ритуал прощания. Этому Гисиленсу тоже научили. — Куда ты пойдёшь теперь? — спросили у неё. — К воде. А оттуда — к своему цезарю. — …полагаю, тогда я пойду иным путём. — Если понадобится, она обязательно примет тебя в свои владения. В ответ она получила лишь улыбку. — Спасибо за угощение. И… Что не испугалась. — Не стоит. Быть может, сейчас тебе и правда не стоит быть в Охеме. Сейчас там непростые времена. Такой бабочке как ты могут обломать крылья. — …бабочке?.. — Но когда настанут мирные времена, можешь заглянуть. Еда там будет получше. На этом они и разошлись. Одна держала путь к полю цветов на краю западного ветра, а другая — к пене бурных вод на границе мира. Но как минимум у одной из них не было пира вкуснее, чем в том лесу.