Часть 11

– Дочь, скажи мне правду, у тебя всё хорошо? Женя с утра позвонила маме. Та, естественно, заподозрила неладное. Второй звонок, и каждый раз с другой симки. А её постоянная симка вне зоны действия сети. Женя громко вздохнула. – Мам… всё сложно. – Хм… Вот с этого места поподробнее, пожалуйста. – У меня небольшие разлады с Вовой. Вернее, как… Женя снова вздохнула. – Мне звонил Вова. – О как даже. А вот теперь, мам, давай ты поподробнее. – Жень, что у вас? – Мама… рассказывай. – Да что рассказывать! Расстройство одно с вами. Сейчас картошку помешаю, подожди. Женя терпеливо ждала, нервно постукивая пальцами по комоду. Снова утро. На этот раз к ней в дверь никто не постучал. Сегодня народ сам по себе. Но она всё равно, притаившись, ждала. Не может ОН не прийти… Вот не может и всё тут. Сама Женя не выходила, трусливо поглядывая на часы. Подходило время завтрака. Готовить она собиралась сама себе. Максимум накормит ещё тех, кто будет на кухне. Девочки – сами. Жене не сложно, но вчера не особо приятно было наблюдать, как Мэй с Хюнэ, в целом неплохие девчонки, морщили носики, когда речь зашла о готовке. Типа они не такие, не для того, красивые, родились, чтобы стоять у плиты. Женя промолчала. Но решила, что фиг им, а не горячие бутерброды. – Жень, ты тут ещё? – Конечно, мам. Куда ей ещё пойти… – Так вот. Вова сказал, что ты от него ушла. Это правда? И, прежде чем ты мне сейчас соврешь… Нет, не так. Ты у меня всё-таки хорошая дочь и врать особо не умеешь, так, иногда выворачиваешься, но я особо к этому не придираюсь, потому что жизнь у нас сейчас такая. Я хочу тебе сказать, что видела последний год, как между тобой и Володей что-то происходит недоброе, – быстро, на одном дыхании сказала Елена Вадимовна, невольно вызвав у дочери улыбку. Они обе тараторки, особенно когда волнуются. Слова так и льются из них неконтролируемым потоком, не неся за собой особой информации. – Мам, не любим мы друг друга, – сказала Женя, не веря, что произнесла эти слова вслух. – Здрасти. Вернее, как?.. Это он тебе сказал, что не любит? Постой! Тогда бы он мне не позвонил. Получается, ты?.. Ха! И кто тебе раньше говорил, что нечего ехать с Вовой в чужую страну?! Кого ты не послушала? – Тебя, мам, – признала Женя, подметив, что в голосе матери не слышится укоризненных ноток. Мама у неё была самой лучшей. Да, немного капризной, особенно когда внезапно болезни стали одолевать одна за другой. Да, немного ворчливой, такое тоже водилось за Еленой Вадимовной. Но она никогда не позволяла себе пренебрежительного отношения к дочери. Ни в воспитании, ни в разговоре. Она никогда на неё не кричала матом, не била. Если случалось, что Женя сильно косячила, выводила ту из себя, мама шла в ванную, запиралась и некоторое время оттуда не выходила. Когда Женя подросла, то спросила её, что она там делает. – Представляю, что бью посуду. Всю-всю, – Елена Вадимовна заговорщически подмигнула дочери в тот момент. – Подчистую. В реальности же я не могу, кто нам потом её купит! Если каждый раз бить, никакой посуды не хватит. А это я представляю, и так на душе хорошо становится… Женя выслушала и, недолго думая, купила матери одноразовую посуду, аккуратной стопочкой сложив её в ванной. Такого задорного смеха она давно не слышала от Елены Вадимовны. Собрав одноразовую посуду, она вышла из ванной и спросила: – И что мне с этим добром делать? – Кидать, мам, кидать! И бить! А можно ногами топтать! Мама сделала вид, что задумалась. – Над последним предложением подумаю. Они всегда были откровенны друг с другом – мать и дочь. Конечно, были моменты, которые не проговаривались вслух. Сомнения, тревоги, страхи. Но они всегда находили общий язык и поддерживали друг друга. – И что ты собираешься дальше делать? Если поругалась с Вовой, значит, надо съезжать с квартиры. А если съезжать, то встает вопрос с деньгами. Ты потянешь комнату одна? – Мам, я думаю в этом направлении. – Хм… Не слышу энтузиазма в голосе. – Мам, ну, что ты, как маленькая! Или ты меня не знаешь? Я справлюсь! – Вот это мне твоё «я справлюсь» и не нравится. Значит так, пока мне деньги не шли. У меня скопилось десять тысяч, я тебе их сейчас назад переведу… – Нет, мам! – тотчас яростно запротестовала Женя. – Даже не думай! Если ты это сделаешь, я на тебя обижусь! – Погоди-ка… Если ты ушла от Вовы… И я так поняла, что эти дни ты не приходила домой… То где ты живешь, дочь моя? Если мама назвала её «дочь моя», значит, жди, если не беды, то допроса с пристрастьем. – Можно я не буду отвечать на последний вопрос? – Нет. – А если я скажу, что остановилась у знакомой, ты мне поверишь? – стараясь сделать свой голос как можно беспечнее и добавив нотку кокетства, поинтересовалась Женя, лихорадочно соображая, как выпутываться. – И снова нет. Евгения… – Мам, ты мне всегда доверяла, – быстро заговорила девушка, подавшись вперед, точно пытаясь стать как можно ближе к родному человеку, – доверься и сейчас. В трубке послышалась тишина, которая набатом отозвалась в висках Жени. – Мам… – Я тебя слышу, Жень. Просто боюсь, что ты наделаешь глупостей. Интересно, что мама на этот раз подразумевала под «наделаешь глупостей»? – Давай так договоримся. Я тебе позвоню вечером. И эти дни буду звонить раз в день, чтобы ты понимала, что со мной всё хорошо. По истечению нескольких дней я буду готова к более откровенному разговору. Мама согласилась. Поворчала для порядка, но настаивать не стала. Это тоже было частью их общения – умение идти на компромиссы. Зачем давить и выводить человека на лишние эмоции? Елена Вадимовна знала, что дочь у неё упертая и честная. Если давить, ничего хорошего в результате не получится. Лучше выждать. Второе качество очень ценно в данной ситуации. Женя сказала, что расскажет, значит, так и будет. Женя тоже ценила доверие мамы. Закончив разговор, девушка посмотрела на отражение в зеркале. Щеки пылали… Ещё бы. После того, что вчера было, странно, что пылали только щеки. Чимин снова с поражающей точностью определил её мотивы и поступки. Она дала слово маме, что сохранит девственность до двадцати одного года. Для Елены Вадимовны этот факт был очень принципиальным. Она сама в прошлом пережила неприятную историю. Влюбилась в человека, который не захотел взять ответственность на себя. Мама забеременела, но мужчина сделал не то предложение, на которое рассчитывает в глубине души каждая девушка – дал ей денег на аборт и потребовал, чтобы Елена раз и навсегда вычеркнула его из своей жизни, как сделает он с ней. Мама Жени так и сделала – исчезла из жизни того, чьё имя даже не произносила вслух. Но Женю родила. Вырастила. Одна. Давая всё, что только можно. Елена Вадимовна никогда не скрывала, что для неё будет ударом, если с Женей случится аналогичная история. По первости дочь задирала нос и шутила, что никогда и ни за что. А как же! Они же, молодежь, умные, продвинутые! По крайней мере, как пользоваться презервативами – парни тренируются лет с тринадцати, если не раньше. И, возможно, Женя и дальше продолжила бы так считать, если бы её одноклассница, подруга Саша, не забеременела перед самым выпускным. Сопли, слезы – чего только не было. Парень, от которого она залетела, вроде бы и не против был жениться, но как-то неуверенно всё. А какое жениться, когда на носу ЕГЭ, институт и вся жизнь. Пеленки и младенец перечеркнут многое. Мама Саши поступила радикально. Посадила дочь в машину и отвезла к гинекологу. Всё. Первую неделю Саша ходила понурая, с красными глазами. С несостоявшимся женихом рассталась сразу же. Через неделю Саша, натянув кожаные шортики, отплясывала в клубе, позабыв о происшедшем. Зато Женя притихла и начала прислушиваться к словам мамы более внимательно. Вова как раз в то время начал на Женю наседать основательно, говорил, что в одиннадцатом классе никто уже девственницей не ходит. Женя фыркала и указывала на дверь. Тогда её чувственность и потребность в сексе еще не проснулись, мысли были заняты предстоящими экзаменами и выпускным. Между ней, мамой и Вовой, который оказался очень настырным и не пожелал расставаться с Женей – отсрочку от армии он получил, его родители с детства суетились над данным вопросом, – состоялось несколько непростых разговоров. В том числе был разговор между Еленой Вадимовной и Вовой наедине. Женя догадывалась, о чем они говорили, подробности ей не сообщили, уточнять не сочла нужным. Любила ли она Вову? Иногда ей казалось, что да. Он всегда был рядом. Всегда. Они переехали, начали жить в одной квартире. Сначала было весело. Быт, притирка, совместные просмотры фильмов вечерами. Потом что-то изменилось. Именно в Жене. Она поняла, что поцелуи Вовы её не возбуждают. Тело отзывалось, разум оставался холодным, нейтральным. Как-то Женя поймала себя на мысли, что раздумывает о любви к Вове. Разве человек, всем сердцем горящий к другому, будет думать, любит ли он его или нет? Тот день стал отправной точкой для Жени. Вскоре она пришла к выводу, что ей больше нравится ласкать саму себя, чем заниматься петтингом с Вовой. С собой она могла полностью расслабиться и не контролировать процесс, не подмечать порывы Вовы нарушить слово, данное Елене Вадимовне. Не только Женя обещала маме спокойствие. Девушка отложила телефон в сторону. С Чимином вчера всё оказалось иначе. Абсолютно. Сначала Женю этот факт испугал. Потом она одернула себя. Побывать в руках взрослого мужчины – опыт, с которым она собиралась считаться. Стук в дверь заставил девушку вздрогнуть. Она поспешно встала, быстро оглядела себя, удостоверившись, что выглядит нормально, и поспешила к двери, за которой, вальяжно прислонившись к дверному косяку, стоял Чимин. Выглядел он безупречно в темных брюках и светлом свитере с горлом. Небритость придавала мужчине шарм, сексуальность, чего уж тут греха таить. Сердце Жени пропустило удар. На него она не могла реагировать спокойно. – Пошли завтракать, Потеряшка. На кухне никого нет, а есть в одиночестве меня не прельщает. Весь день Женя ждала обсуждения того, что случилось ночью. Ей казалось, что Чимин первым делом поднимет эту щекотливую тему. Ничего подобного. Они разговаривали о посторонних вещах. Потом снова были лыжи и лихие спуски, позволившие Жене забыться. Как же круто! Кто бы только знал… Сегодняшний день отличался от предыдущего тем, что Чимин был рядом почти всегда. Женя таила улыбку и радовалась, что мужчина решил уделить ей больше внимания. Почему бы и нет? Было весело и интересно. К тому же, он постоянно ей помогал, объяснял элементарные вещи. Его друзья нет-нет да мелькали рядом. Потом они пошли обедать в кафе. Женя заметила, что, когда Чимин раздевался, то поморщился и провел рукой по пояснице. Совсем незаметно. Та-ак, кажется, кто-то решил, что ему пора подлечить спинку? Что там он говорил про разогревающие мази? Мнение Жени изменилось, когда Тэхён подошел к Чимину и негромко спросил: – Всё норм? Если бы Женя не сидела рядом, то не услышала бы вопроса. – Жить буду, – усмехнулся Пак. Его ответ насторожил Женю. Она притихла. Ела, постоянно поглядывая на мужчину. Тот ничем не выдавал себя, также шутил неспешно, подтрунивал и спокойно улыбался. – Мы ещё поедем кататься? – осторожно прощупала почву Женя, прихватив с собой горячий шоколад. Что-то она расслабилась в последнее время. Пусть у неё был хороший метаболизм, нигде ничего пока не откладывалось, лишнего веса не было, и девушка почти всегда ела в своё удовольствие, но пора возвращаться в режим. Скоро на работу. А как, скажите, можно отказаться от горячего шоколада, если только от одного запаха сходишь с ума? Чимин ответил не сразу. Окинул взглядом открывающийся ландшафт. – Сама как? Ножки не дрожат? Женя пренебрежительно фыркнула. – Я могу спортом заниматься весь день. – Хм… Есть разные виды спорта. Женя сделала вид, что не услышала намека, сделала глоток шоколада. – Я бы покаталась на фуникулерах. Можно? – Конечно. – И ещё, – Женя прикусила губу, вовремя остановив себя от желания «зажевать» большой палец. – Ты сможешь меня пофоткать? Очень хочется. Будет круто, если потом скинешь мне фотки.... Девушка не договорила, натолкнувшись на ироничный мужской взгляд. То ли настроение было такое, то ли горы влияли, Женя упрямо вздернула подбородок кверху и не без вызова фыркнула: – Я помню про тараторенье. – Я не про него. Хотя про него тоже можно. Но не буду. Не сегодня, – от того, как Чимин снисходительно и одновременно задорно скривил уголки рта, по крови Жени прокатилось тепло, живо напомнив, что вчера он делал этими губами. – Ты меня нокаутируешь с регулярной и пугающей частотой, Потеряшка. – Я?! – от возмущения она едва не задохнулась. – Угу. Пофоткаю я тебя на твой телефон, а потом, что хочешь с фотками, то и делай. И только попробуй мне заявить, что собралась возвращать мне телефон. Они стояли достаточно близко, чтобы Женя видела выражение мужских глаз. Пусть в его словах отчетливо слышалась ирония и игривость, но во взгляде отображалось другое. Серьезность и что-то иное, что Женя, в силу возраста и отсутствия большого опыта общения с мужчинами, не могла распознать, но постоянно обращала на это внимание. Нечто, что пугало её, сбивало с настроя. Женя медленно кивнула. Наверное, такие мужчины, как Пак Чимин, не принимают назад то, что дали. Вернее, подарили. До фуникулера добрались быстро. Чимин выкупил кабинку полностью, за что Женя поблагодарила его вслух. – Давай сюда телефон. Женя вчера каталась без него, сегодня взяла с собой. Мало ли… мама снова позвонит. Она ещё вчера думала про фото, но делать их постеснялась, хотя те же Мэй с Хюнэ активно фоткались. Женя обратила внимание, что мужчины не позволяли себя фотографировать. Ни Чимин, ни Тэхён. Сухван вроде бы присоединялся к девочкам. – Нереально красиво, Чимин, – призналась Женя, когда они поднялись. Сердечко несколько раз ёкало от страха, девушка старалась не показывать испуг. Не была уверена, что в её жизни ещё раз случится фешенебельный горный курорт. То, что они находились в зоне, где путь для простых смертных заказан, говорили цены в тех же кафешках. Женя мысленно закрывала глаза на ценники и позволяла за себя платить Чимину. Некрасиво, но куда деваться? – Согласен. Я люблю горы, как зимой, так и весной. – Весной тоже отдыхаешь тут? – Не совсем. Предпочитаю Саппоро. Чимин щелкнул камерой без предупреждения. – Эй! Я не готова… – Улыбочку, Потеряшка, дай мне свою. В конечном итоге Женя расслабилась. Пусть делает кадры, может, некоторые ей и зайдут. – Инсту ведешь? – Нет. Вернее, как. Страничка есть, я там по работе в основном посты выкладываю. – Почему не развиваешься? Сейчас вся молодежь в блогеры подалась. – А у тебя есть блог? Чимин, услышав этот вопрос, едва телефон из рук не выронил и перестал фотографировать Женю. – У меня? Его удивление было настолько искренним, что не рассмеяться было нельзя. Чимин сразу же снова защелкал. Женя посмеялась, отмечая, что поймала новые эмоции на лице уверенного в себе Пака. – Да-да, у тебя. Ты же относишь себя к молодежи, или уже всё… вышел в тираж? Легкое подтрунивание сорвалось с губ Жени непринужденно. Она даже не заметила его. Чимин прищурился и подался вперед. И всё. Одно мгновение, жест, и присутствие мужчины стало ощущаться острее. Все внимание Жени перетекло на его персону, вытеснив красоту за окнами фуникулера. У девушки перехватило дыхание, но она не подала виду. Более того, она сама жадно ловила собственные эмоции, тот вихрь восторга, что полыхнул в груди, когда Чимин оказался ближе, чем подразумевали приличия. Можно же… чуть-чуть… совсем немного отпустить себя и решить, что происходящее – всерьез? Что этот взрослый, самодостаточный мужчина, спасший её и подаривший праздник, заинтересован в ней, и между ними может случиться роман? Женя задыхалась от смелости. Никогда не позволяла себе думать в этом ключе. У неё был Вова. Сначала следовало окончательно порвать с ним. Правда, о нем не думалось здесь, в горах, где не только свежий воздух кружил голову, но и пламенный, потемневший взгляд Пака. – Потеряшка, – протянул Чимин, явно наслаждаясь происходящим, – ты уверена, что хочешь знать, насколько я вышел в тираж? Кровь прильнула к щекам. Хорошо, что мороз спрятал её смущение. – Я подумаю, – Женя старалась держаться из последних сил. – Подумай. У тебя время до вечера есть. – А что будет вечером? – Будем выбирать место встречи. Женя открыла рот, намереваясь уточнить, о каком выборе идет речь, но вовремя вспомнила вчерашнюю ночь. Выбор комнаты. Спальни. Где они продолжат то, что вчера начали. Фуникулер качнуло. Женя вскрикнула, испугавшись, и интуитивно подалась к Чимину. Тот без лишних слов поймал её, удерживая за талию. Лицо девушки оказалось в опасной близости от его шеи . Несмотря на защитную экипировку, Женин взгляд нашел обнажившийся участок кожи. – Воспитывать тебя ещё и воспитывать, Евгения, – негромко сказал Пак, не скрывая сарказма. – Кто же скачет по фуникулеру? – Та самая молодежь. Разве вы не знаете, Господин Пак, что молодежь ради красивых фото и не на такое способна? – Хочешь показать все свои способности? Чимин сменил положение, и теперь его губы были в опасной близости от Жениных. Мир закристаллизовался, запечатался в одном кадре. Горы… вершины, покрытые снегом… облака. И они. Сильный, взрослый мужчина, который взял на себя ответственность за неё. Пусть на некоторое время… Пусть преследуя свои цели. Но как же хорошо, черт побери. Женя немного опустила голову, чтобы не поддаться искушению, не зажмурить глаза и не загадать какое-нибудь сумасшедшее желание. Например, чтобы Пак Чимин влюбился в неё. Видимо, у Чимина тоже какие-то интересные мысли в голове пронеслись, потому что хватка на талии Жени усилилась. – Напомни-ка мне, Потеряшка, через сколько дней у тебя день рождения? Женя не ответила. Она точно знала, что он помнит.