Часть 14

Чимин тронул Евгению за плечо. – Просыпайся, соня. Та встрепенулась, быстро-быстро заморгала и сразу прилипла к окну. – Мы где? – Всё, приземлились, выходим. Женя снова притихла. Улыбалась, отвечала, шутила, но, как только убеждалась, что за ней никто не наблюдает, отворачивалась. О чем она думала, несложно догадаться. Девочка встрепенулась, когда они уже подъехали к его дому. – А… мы куда? Вернее, я? – Ко мне. Не выгонять же тебя на улицу в ночь. Женя вспыхнула. – Чимин, я не могу у тебя снова остаться и… – Потеряшка, давай все твои «не могу» оставим на потом. Не в машине. Суровый тон Чимина должен был приостановить её рвение. Так и оказалось. Сольха их встретила с улыбкой. – Вернулись! Как отдохнули? Хорошо? Пак подавил желание съязвить. И когда это домохозяйка с таким радушием встречала его девушек? Ах да, они же нашли с Женей общий язык. Вон, и сейчас сразу зашушукались. О том, что он отъедет, Чимин сообщил за перекусом или, как любила выражаться Сольха, за полдником. – Только приехали и снова уезжаете, – пробубнила она, бросив на работодателя недовольный взгляд. – Не бурчи, Сольха. Ты остаешься не одна. Заодно снова что-нибудь вкусненькое приготовьте вместе. Потеряшка стояла в стороне и хмурилась. Чимин переоделся, созвонился с Владимиром. Тот сообщил, где находится и когда точно подъедет. На станции, несмотря на праздничные выходные, кипела работа. В боксах шумели движки, стучали инструменты, звенел металл. То там, то здесь раздавался отборный мат, без которого и болт не крутится, и лонжерон не снимается. Чимин вошел и огляделся. Давненько он здесь не был. А когда-то с парнями вечера просиживали в гаражах, мечтая, что придет время и хоть у кого-то из них да появится первая тачка. Отцы давали периодически погонять, но это было не то. Их четверке всегда хотелось большего. Своего. Чтобы только их. Ревность разная бывает. К женщине, к делу. К мечте. Это нормально. С «гаражных» времен много воды утекло, но кое-что осталось неизменным. Чимина тут мало кто знал в лицо. И, естественно, он ловил любопытные взгляды, а также рекомендацию пойти на выход, которая быстро обломалась, стоило Чимину посмотреть на рекомендателя. Всё-таки субординацию никто не отменял. Да и Владимир, лениво шедший за ним, тоже не оставлял равнодушными парней в боксах. Самир вышел встречать его сам. Или увидел из кабинета, или позвонили. – Чимин, дорогой, ты что же без предупреждения. Мужчины похлопали друг другу по плечам. – Самир, разговор есть. – Я уже понял. Без причины ты не зашел бы. – Иногда полезно глянуть, как идут дела. Мужчины прошли в кабинет. – Конкретно что-то можешь сказать? – Да. Чимина интересовал сейчас не Вова, хотя с него он тоже спросит. Его больше заботили мудаки, которые запугивали Женечку. Если они работали на их станции – это проблема, червоточина, «привет, бандитские разборки» и подпорченная репутация. Но интуиция Паку подсказывала, что тут не всё так просто. Оказалось, он был прав. После небольших манипуляций картина окончательно сложилась. Выглядела она неприглядно, с какой бы стороны ни посмотреть. – «Ламба» всё ещё здесь? – По докам – да. Хм… – И кто её пригонял? Не Хван? – Хван на Сейшелах. – Интересно… – Получается, какая-то двойная подстава. Его водила пригнал машину, когда Хвана не было в стране… – Самир не договорил. Тут понятно и без уточнения. – Чимин, разреши мне этим заняться. Чимин некоторое время колебался, потом кивнул. Самир отвечал за безопасность машин на станции. Он был дельным управляющим. Рубить с плеча не стоило, время горячки и скорых решений давно прошло. – Мне бы с Владимиром Шаровым побеседовать. Сегодня его смена? – Сейчас узнаю, – Самир позвонил по внутреннему телефону. – Его. Отпустить? – Угу. Сегодня он больше не вернется. Пак поднялся, Самир следом. – Шаров выйдет, у пятого бокса тебя будет ждать. Интересно, сбежит или нет? Не сбежал. Высокого, худощавого блондина Чимин увидел сразу. Тот стоял у входа и нервно постукивал костяшками по стене, зло прищурив глаза. То, что он нервничал, понятно и без детального осмотра. Шаров успел переодеться и стоял, поправляя ворот удлиненной куртки. Чимин подошел к нему, обозначив себя. Шаров сразу же повернулся, напрягшись сильнее. Парень выглядел не айс: отросшая, неухоженная щетина, мешки под глазами. – Пошли, побеседуем, – лаконично сказал Пак, не сомневаясь, что Шаров последует за ним. Он бы последовал. Чимин сел за руль. Владимир с Вовой – на заднее сиденье. – Где Женя? – сразу же начал Шаров без предисловий. Чимин вырулил от станции и направил машину в сторону трассы. Парень рыпнулся ещё задавать вопросы, но Владимир коротким движением руки пресек дальнейшие порывы. Надо отдать должное, парень вел себя достойно: не психовал, не скатывался в истерику, не понтовался. Принял то, что должно с ним произойти. Лишь выжигал Чимину затылок взглядом. Пак не боялся, что «не друг» Вова набросится на него сзади. Владимир предотвратит. А вот оставлять Шарова одного не полагалось. Ехали долго. Парень нервничал сильнее с каждым новым километром. Психологическое давление в таком «нежном» возрасте действует отлично. Наконец, Чимин свернул на второстепенную дорогу, ведущую в пролесок. Снега навалило в этом году прилично – ни пройти ни проехать. Пак вышел первым. За ним последовал Шаров, отдельного приглашения ждать не стал. Чимин мысленно усмехнулся. То, что парень не трус – похвально. Вова встал неподалеку от машины, утонув в сугробе. Как и Чимин. Пак подошел к нему, встав напротив. Шаров снова выдержал, взгляда не отвел. – Женя у тебя, да? – не выдержал Шаров. Верхняя губа у парня дернулась, руки сжал в кулаки. Чимин не спешил отвечать. Неожиданно отметил, что этот «не друг» не вызывает у него агрессии или злобы. Даже ревности нет. Вот к Сухвану Чимин ревновал; к тем мужикам на спуске, что пялились на задницу Потеряшки, тоже ревновал. К Шарову – нет. – Если впрягся за девушку – впрягайся до конца, даже если она от тебя уходит. Чимин выбросил кулак вперед и ударил Вову в живот. Парень согнулся, ощерился. – Ты… – Заткнись! И слушай сюда… Через две минуты Чимин достал сим-карту из телефона Шарова и сломал её. – Я встретил Женю ночью. На дороге. Без денег. И без связи. На этом они разошлись. Чимин с Владимиром сели в машину и уехали, оставив Вову в перелеске. – Я думал, будет хуже, – Владимир не скрывал иронии. Чимин ответил ему тем же тоном: – Я тоже. – Тормознул? – Тормознул. А чего с него взять? Парень… неплохой. Завяз в токсичных отношениях, зациклился. Ничего, пройдется пешком, прогуляется – может, мозги на место окончательно встанут. – Окончательно? – Рули давай, Владимир. Чимин прикрыл глаза. Он не пожалел Вову. Тот не нуждался в жалости. Он нуждался в уроке. Вынесет из него парень что-то толковое или нет – ему решать. Прежде чем поехать домой, Пак заехал к СокДжину. Обсудили рабочие моменты. Чимин посетовал, что, может, пора Владимира забирать назад, на что нефтяник покачал головой. – Рано. От предложения выпить Чимин отказываться не стал. К дому Владимир его привез уже ближе к полуночи. День выдался в общей массе не хлопотный. Спать не хотелось. Поэтому Чимин, прикрывая входную дверь, уже знал, что поднимется в кабинет и ещё немного посидит там. В одиночестве подумает. Иногда полезно. Его планам не суждено было сбыться. Мужчина успел раздеться и разуться, как на кухне вспыхнул свет от напольного светильника. Обычно Сольха не оставалась в доме ночевать, только если он её просил. Значит, Потеряшка. Она сидела, его ждала. Послышались легкие шаги, и в коридоре показалась Женечка. Снова в своих обтягивающих лосинах, которые именно на ней воспринимались им, как красная тряпка для быка. Нельзя с такими формами, как у Женечки, носить вещи в обтяжку. Хотя… Если бы Потеряшка была его, он бы лично наряжал её и в более откровенные штучки. Девочка шла осторожно, ступая сначала на носочки. Чимин выпрямился, любуясь ей. И лишь когда она подошла ближе, посмотрел ей в лицо. Ожидаемо сосредоточенное. – Почти получилось, – прокомментировал Чимин, складывая руки на груди. Разговаривать в коридоре – не лучшая идея, но пока другого развития не намечалось. – Что «почти получилось»? – буркнула Женя, сбитая с настроя его фразой. – Скрыть эмоции. – Я и не пыталась! – фыркнула Женя, всё ещё сохраняя видимую невозмутимость. Чимину хватило одно жеста – он вздернул бровь кверху, чтобы заслоны у девушки рухнули с поражающей быстротой. Она засопела, на лице кое-где от негодования проступили красные пятна, скрывающиеся за веснушками. – Говори, – коротко приказал Чимин, всё ещё надеясь, что Женечка одумается и не сделает то, что намеревалась. Девушка открыла рот, набрала побольше воздуха и выдохнула: – Я знаю, где ты был. – Неужели? – Да! И я знаю, что ты делал. – Звучит очень обличительно. А ещё напоминает название ужастиков, популярных в нулевые. Его вроде и забавляли порывы Жени высказаться. Говорить надо всегда. Когда молчишь, то недоразумения копятся. Только почему она молчала, когда он спрашивал? И говорила, когда лучше помолчать? Час поздний, мужчина нетрезв. К чему демагогия? Правильно, ни к чему. Чимин продолжил изучать Женю. Молоденькая ещё. Крошечная. Куда ему с ней? Будь она на несколько лет старше, сейчас бы не стояла, не смотрела бы на него с осуждением, не пыталась бы сказать, насколько он неправ, что посмел вмешаться в её жизнь. – Ты… встречался с Вовой, да? – задала Женя интересующий её вопрос. – Ты знаешь ответ. – Зачем ты так? – Как, Женечка? – Вот так. Ты не имел права вмешиваться и… Она сбилась, хотела продолжить, снова набрав воздуха в грудь, но Чимин не позволил. Двинулся в её сторону, медленно сокращая расстояние между ними. Женя пыталась сохранить невозмутимость и стойкость. Даже покачала головой и выставила руку вперед. Но куда там… Чимина медленно закручивало в тугой узел. Злость полыхнула в груди. Он не ждал слов благодарности и понимания. Он делал то, что считал нужным. Когда забирал её к себе, когда поселил в доме. Девушка сделала шаг назад. В полумраке Чимин не мог выхватить выражения её лица – она попала в тень. Что-то темное, яростное примешалось к злости. Или ночь искажала краски? Или эта последняя рюмашка всё-таки была лишней? – Продолжай, Потеряшка, что же ты замолчала, – вкрадчиво заметил он. В движениях девушки появилась осторожность. Поняла, что подергала тигра за усы? Пак мог поклясться, что у Женечки способность дразнить мужчин – врожденная. В частности – его. – Ты какой-то странный сегодня, – тише произнесла она, снова отступая. – Разве? – Да. Какой-то… опасный. – Ты хочешь поговорить о моих приобретенных качествах? – Нет! То есть… Черт, Чимин… – Не ругайся. – А ты не сбивай меня! И вообще! Ты так надвигаешься на меня, что… – У тебя, помимо того, что ты тараторишь, есть ещё привычка недоговаривать. – И что? – Женечка сразу встала в позу. – Если я такая вся несовершенная, то почему ты смотришь на меня, как кот на сметану? Слова сорвались с её губ самопроизвольно, потому что Женя сказать-то сказала, и лишь потом подумала. Мгновенно зажала рот ладонью, чтобы не ляпнуть что-нибудь ещё. Чимину и этих слов оказалось достаточно. Планка, которая удерживала его самообладание, рухнула, подогретая словами несносной девчонки в чертовых лосинах! Он кинул своё натренированное тело вперед. У Потеряшки не было шансов. Она, конечно, взвизгнула, иначе и быть не могло. Даже попыталась убежать, как в прошлый раз. Но, как в прошлый раз, он её поймал. С одной лишь разницей – тогда он ещё не пробовал Женю. Не знал, насколько она вкусная и как от неё рвет крышу. Их борьба длилась недолго. Женечка ужом извивалась, но не царапалась. Менее чем через полминуты девушка оказалась вжата в стену. Аккуратно. Чимин не давил, лишь зафиксировал её тело своим, расставив дополнительно руки по обе стороны от её лица. Чтобы та не присела и не проскочила между рук, расставил ноги по ширине плеч, готовый в любой момент предотвратить побег. Чимин возбудился. Ему хватило одного взгляда на крутые бедра Потеряшки, чтобы похоть забурлила в крови, подогретая алкоголем и злостью. Последнюю щедро кормила сама девочка, дразня его. Женя перестала вырываться, как только почувствовала его бедра, прижатые к её. С губ девушки сорвался не то полустон, не то полувскрик. Тело напряглось. Чимин больше не нежничал. Не пытался сдерживаться. Он жадно брал то, что пришло к нему в руки. Сначала дурманящий сладкий запах кожи и волос. Что-то нежно-ягодное, откидывающее его в прошлое, в детство, проводимое в летних лагерях и деревни. Ему нравилось, как пахнет Женечка. Она вся ему нравилась. Ладная. С толикой безумства. Или отчаяния. Разбираться не хотелось. Особенно сегодня. Чимин демонстративно шумно втянул в себя воздух и даже зарылся носом в распущенные пшеничные волосы Жени. – Правило первое, Потеряшка. Запоминай, пока дядя Чимин почти добрый и готов ещё разговаривать, – он склонил голову и прошелся губами по открытому участку кожи шее Жени. – Никогда не встревай между мужчинами. Никогда не говори, что надлежит делать мужчине, а что нет. Запомни это хорошо. И когда у тебя родится сын, воспитывай его в этом ключе, чтобы потом, по истечению десятилетий, не удивляться, откуда берутся маменькины инфантильные сыночки, которые в жизни не только решения принимать не умеют, не говоря уже о том, чтобы брать на себя ответственность, но и задницу подтереть не могут! И второе… – Чимин понизил голос до хриплого шепота. – Ожидая голодного мужика поздно ночью в обтягивающих крепкую, аппетитную задницу трикошках будь готова к продолжению, Потеряшка. Чтобы слова не расходились с делом, Чимин одну руку направил вниз и сжал ягодицу девушки.