15.

      По утру Вики тихо покидает покои Короля, минуя статуи стражей, словно безликих и неживых, оказывается в своей комнате. Тяжело вздыхает: едва дверь за ней закрывается, оседает на мраморный пол, как осенняя листва между Турам и Эльхеймом.       Она давит в себе ощущение беспомощности и, ведомая ситуацией, отпускает свои предрассудки. Должна выжить, родить и вознестись туда, откуда её вряд ли смогут сместить. Холодный пол меняется на тёплый ковёр ванной комнаты, нелюдимая, новая прислуга с готовностью помогает Королеве оказаться в тёплой воде. Ванна смывает многое: прошедшую ночь, очередные касания и собственный позор. Она с головой ныряет под воду так, что из неё торчат лишь острые коленки, всё-таки за время заточения Королева сбросила в весе.       Голову забивает другим: вскоре Коляды, а значит, что работы у Королевы много; нужно распределить правильно золотые, учесть траты и обещанную помощь Важану; к тому же война не за горами. Скромно одевшись, Королева покидает свои покои ближе к наступлению завтрака. Оказывается в зале совета одна: собрание не было намечено, но работать в своих покоях не было желания. За столом двенадцать стульев, как и лун, — подмечает это, всё же садится во главе стола. Всё та же служанка помогает разворачивать рукописи, книги и прочие заметки, которые велись за казну. Праздник обещает быть достаточно затратным и Королева, будучи совсем юной, хочет в меру своих возможностей эти самые затраты снизить. Ведь, что хорошее гулянье, чем возможность помочь народу? Ещё вначале своего путешествия по Вела Виктория поняла: все слухи про то, что северяне — больные и чахлые, — всего лишь слухи, едва ли это делает их счастливыми, ведь даже при таком раскладе, город нуждается в поддержке королевской семьи. Тратиться смысла нет особого, а вот лишнюю золотую отдать на строительство зданий или же в помощь нуждающимся, решение намного лучше.       Её отвлекают: шёпот у двери, различимый ворох обуви и шлейф аромата бергамота и ванили. И откуда только он взялся? Вики рукой смахивает страницу на чистую, скрывая то, что успела записать и расписать. Мужчина усмехается такой реакции, но не подаёт виду: только садится прямо напротив Королевы, слегка опустив голову в поклоне.       — Нам ведь не удалось поговорить наедине, — голос тревожит Вики. Спокойный, размеренный мотив его совсем настораживает правительницу. — Как в наше время легко слечь с недугом? Сначала Вы, моя Госпожа, а потом и Королева консорт.       Удивление на лице девушки выдаёт её негодование. Ребекка не Королева, и явно не консорт. Она лишь тень прошлого, которая ложится на настоящее.       — Смею сказать, что Ваше выражение, Советник, не совсем точное, — хрупкие пальцы ложатся на поверхность стола. — О чём бы Вы хотели побеседовать?       — О планах, о стране, о которой я забочусь уже вот который десяток лет, — ухмылка. — Король оставит Вас регентом, какие будут Ваши действия?       «Уберечь от вас всех своё дитя», — думает она, но вслух говорит:       — Заняться тем, чем занимаются и все: помочь тем, кому обещала, и нуждающимся.       — Наш Король едва ли знает, что нужно королевству, но Вы юная и смышлёная. Каково было сидеть в темнице?       Она поднимает взор на Эрагона, смущённая тем, что кому-то всё-таки известно о том, каков был с ней Король. Скрывает обиду внутри, опуская руку на свой живот, инстинктивно закрывая своё наследие в утробе. Этот жест не остаётся незамеченным, отчего белокурый мужчина сводит брови у переносицы.       — Много о чём можем говорить мы с Вами, за закрытыми дверями и наедине, однако то, что было — нехорошо. Будущее страны в наших руках, Вики. Мальбонте похож на отца, но его клеймом стала погибель Олеанны. Я не буду лгать: моя цель посадить на трон Байлу того, кто этого достоин.       — Слова Ваши, советник, звучат как призыв к измене, — бережливо намекает Вики. — Король не достоин трона? Но даже если так, только наш ребёнок будет править континентом, мы не имеем право занимать это место.       — Не забывайте о том, что будут и другие, — стул со скрипом отодвигается, позволяя мужчине встать. — Я услышал Вас, Госпожа. Надеюсь, мы поняли друг друга.       Обессилев от собственной беспомощности, Вики падает в раскрытые ладони лицом. Что известно Эрагону — Велес только знает. И почему он пришёл поговорить именно с Королевой? Весь настрой пропадает к бесам в пекло. Боги не иначе, как испытывают терпение девушки. Беда не приходит одна, за закрывшейся дверью вновь слышатся шаги. Королева уже нервно дёргает руки от себя, поднимая свою голову. Завидев в проёме знакомое одеяние, Вики выпрямляет свою спину, ровнее усаживается в кресле. Мальбонте выглядит сонным, что совсем не свойственно ему: Король всегда воинственен и вид у него был такой же каждую их встречу. Девушке тошно не то от его вида, не то от прошедшей ночи и её покорности. Отвары лекарей дают силу, но никто не говорил об исцелении души. Долго ли обида будет её спутницей? Хотя, можно ли простить такое? Заглядываясь на его пухлые губы, Вики могла бы простить всё — наверное, глупо и безоговорочно. Но и знать, за что борется и на что идёт — имеет право.       — Ваша Милость, — голос хладен, — хотелось поработать, извините, что оставила Вас.       Формальности не впечатляют мужчину, однако едва ли это причина его ядовитой ухмылки. Она привыкла к этому: он словно погода во время шторма — никогда не знаешь, насколько сильный будет ветер.       — Сегодня последний день перед началом Каляд.       — Я помню, будут какие-то пожелания?       — Нет, я доверяю тебе.       — Настолько, что подвергли моё право сомнению, — срывается с губ прежде, чем Королева успевает обдумать сказанное.       Страх лишь секундное помешательство, а после наступает облегчение: ведь он молчит. Внимает её облик, обдумывает. В глазах печаль виднеется, от сих краёв Эльхейма, до нескончаемых гор Турам. Но это неправильно, так не должно быть, несмотря на нежность в сердцах к Королю, Вики не должна дать этой пропасти поглотить её, как ночью. Лишь слабость делает любовь огнём, пламенем, способным уничтожить целые цивилизации.       — Ты обижена, это правильно, — Мальбонте в несколько шагов настигает девушку. — Но ты многое не знаешь.       — Твоё детство не даёт тебе право быть таким, — резко говорит Вики. — Многие проходят через большие проблемы, но остаются людьми. Ребекка сделала нечто ужасное, но заперта лишь в своих покоях.       Он фыркает на неё, облокачивается на край стола.       — Это легко — говорить, когда не знаешь, — мужчина крутит пальцами около перстня. — Пока другие были заняты тем, что играли, лишь я сидел и учил всё: от стратегий до истории, все политические возможности. Пока Люциферу приносили калюку, мне носили свитки и книги, заставляли читать и быть прилежным. Выбивали суставы, ломали кости на тренировках. Меня пытались убить — как после всего доверять кому либо? Ребекка ещё нужна мне живой.       А Вики не нужна была ему?       И девушка не выдерживает: срывается с места, почти что вплотную подходя к мужчине. Сердце невероятно бешено стучит, отзываясь раскатистым ритмом по тему. Невозмутимая и стойкая, она более не боится, говорит:       — И что, мне пожалеть тебя?       Кровь кипит внутри молодой Королевы, влияние ли это малыша внутри? Не знает и знать не хочет, ей надоело быть игрушкой: сначала в руках родителей, а теперь и мужа.       — Ты посмел тронуть наследницу, Мальбонте, наследницу! Велес подери тебя, одного из величавших домов Байлу. Я — будущее Эльхейма. Мои дети будут сидеть на троне трёх Королевств. И моя кровь будет в них, не только твоя. Внутри меня и мой ребёнок тоже. Ты осквернил мою честь и подверг опасности мою жизнь. Ты не посмеешь более тревожить мои мысли и моё сердце, в нём не будет места для любви к тебе. Я клянусь всеми богами, что никогда не буду твоей душой.       Он словно пропускает мимо ушей тираду молодой девушки, обхватывает её предплечье пальцами, невыносимо больно сжимая подушечки на коже. И Вики забывает, какое он чудовище — открытая к касаниям, не млеет, разжигает в себе былую ненависть и страсть, поглощающую всё сознание.       — Убери свои руки о меня, — дёргается она, вырываясь из хватки рук.       Уходит, позабыв о свитках и документах. Прислуга не успевает и дверь открыть, как Королева вылетает из зала совета. Он не оборачивается и не смотрит, как сбегает его единственная попытка довериться кому-то… Обветренные морозами губы еле шепчут остатками шлейфа её ароматических масел, Мальбонте всматривается в открытое окно и не понимает, холодно ли от ветра.

***

      От дуновения ветра платье расшитое красными нитями и серебристые волосы девушки «пляшут», создавая агонию красоты для тех, кто видит королевскую семью раз в год. Мими стоит неподалёку от Королевы, загораживая её лик своим телом, отчего та не совсем может разглядеть принцессу. Чуть дальше, горделиво задрав голову, расположилась и Александра. Даже Ребекка тут, хотя хорошо скрытый металл вокруг её запястьев девушка смогла разглядеть. «На цепи, как собака, там где и положено», — думается Виктории. Смотрит гневно, едва касаясь взглядом Королевы, Ребекка не меняется — властная, статная. Та, что развязала войну, виновница всех её несчастий. Вики опускает взгляд на свой живот, мысленно говоря со своим малышом. Обещает, что не даст в обиду никому, вкушая морозный воздух.       «Золотая клетка», — усмехается она, наблюдая за Ребеккой. Невольно вспоминается её фраза, которая чем-то зацепила девушку. Замечает Люцифера, который подходит к Александре: янтарные глаза, тёмные брови, которые задумчиво сместились к переносице… И мельком вспоминает о Турме. Ненароком в голове прокручивает старую, расписную книгу, которую когда-то прочла в хранилище Эльхейма. Люцифер отличается внешностью ото всех северян: более яркая, дикая… Её пристальный взор не остается без внимания, принц кивает — но лишь из-за вежливости, якобы в поклоне опуская свою голову. Словно молния, тело прошибает ознобом: а почему именно Турам? Три луны — и Горное Королевство. Слишком диковинный, слишком красивый: красотою славятся горные мужчины, в особенности их Король — багровый взгляд, — цитата из книги, — смольные волосы — угольные, густые. А что если?... Но на тот момент войны и не было, Винчесто вероятно знал в лицо Ребекку, ведь королевства дружили между собой. Не посмел бы. Или же?...       «Он должен править», — едва ли Вики могла поменять тогда, о чем именно или о ком говорит Ребекка. И если это так, — то Вики им и вправду нужна. Править Байлу должен ребёнок трёх королевств — сын принцессы севера и горного короля, дочь короля лесов. Поэтому им так нужна Виктория. От этой догадки становится душно, несмотря на громкий пляс Сабрины. Девушка похорошела после служения в храме: танец её запоминается Королеве, мотив которого она долгое время сможет отплясывать ногой. Не часто удаётся Вики внимать к музыке в последнее время.       Плечо Королевы вздрагивает, как только тяжёлая рука супруга опускается. Вики тут же поворачивает голову. В её взгляде — мольба, не то о помощи, не то о помиловании. И никак из головы не лезет мысль о том, что Люцифер сын Короля Турам. И если это так, какова вероятность, что Ребекка с ним не в сговоре? Что они поведут армию в никуда. Или то, что Мальбонте попадёт просто на просто в ловушку? Он прижимает её к своей груди, а она и не сопротивляется, всё ещё задрав голову и наблюдая за своим мужем. Догадки сводят с ума, но разум лишь твердит «молчи». Немая, практически голая душа девушки через взгляд кричит:       «Они убьют тебя, они убьют тебя там».

***

      Как только коляды на улицах Вела закончились: праздник переходит во дворец. Простой люд продолжает гулянья на главной площади, а королевская семья в пределах дворца. И получается совсем немного: приказ был чётким — армия выступает на рассвете после коляд. До этого солдаты празднуют последние мгновения со своими семьями. И как бы то не нравилось Вики, исправить она ничего не может. Только молчать, как и сейчас, сидя рядом с супругом во главе стола, жуёт пресную по вкусу индейку. Ошибка была в прошлый раз, что не рассказала о мнимом сговоре с Ребеккой, а теперь? Это ведь догадка… Не более. Может ли она так наклеветать на Королеву? И Богам на славу, что Ребекку сразу же отправили обратно в покои, но и ненавистный взгляд Александры не делает ей лучше.       Зато лукавый взгляд одной из близняшек ей приходится по душе. Дети никогда не будут ответственны за ошибки своих родителей и Вики не винит ни в чём Сабрину. В середине вечера, когда мужчины покинули пир, та подсаживается к Королеве, невзначай толкая её плечом. Удивляется, близких отношений у них нет, однако девушка не настроена грубить.       — Ты отлично справляешься, — хвалит та. — Праздник выдался замечательным, а твой наряд, — Сабрина поправляет юбку Королевы, — очень красивый, ты большая молодец.       Вики не понимает, откуда в голосе принцессы столько взрослого, что чуть не давится глотком медовой настойки. Хочется засмеяться во весь зал: они почти что ровесницы и сама Виктория старше её по титулу. Едва ли давит смешок, делая вид, что просто поперхнулась.       — Ты тоже хорошо выглядишь, — делает комплимент Королева. — Как твоя поездка? Как служения?       — Чрезвычайно, — закатывает глаза блондинка, краем глаза Вики замечает, что цвет её волос слегка потемнел. — Нет ничего лучше, чем служить нашим Богам, ты же понимаешь.       Понимает, что это вряд ли целиком и полностью выбор принцессы. Ребекка настояла, скорее всего, но и девушка не выглядит недовольной. Признаться честно, Вики совсем мало знает о служении, ведь служить их Богине было достаточно просто: жертвоприношения, почитание Мокошь, вера в матерь, как во все, что олицетворяет её лик.       — Ты не рада? — невзначай говорит Королева.       — Я многое узнала, Королева, да и то, что не должна была знать. Матушка не появляется совсем нигде, скажи мне, Мальбонте виноват в этом или ты?       — Она заслужила это, её радость, что не казнили, — голос Вики холоднеет, она готовится защищаться. Ведь знает, что неспроста девушка села к ней, как Король покинул зал.       — Не сомневаюсь, — усмехается принцесса и залпом выпивает из своего бокала красное клюквенное вино. И говорит то, что приводит в ужас Королеву. — Твой ребёнок очень шумный будет, как волны, что оббивают скалы у подножья Эльхейма; тёмный — взор его будет олицетворять заполоненное тучами небо Вельвера; высокий, и по статусу и по положению, как несокрушимые и могучие горы Турам. Но не ты будешь подле него стоять и не твой супруг, погибель ждёт вас, если не убьёте своих демонов.       Вики видит, как мужчины возвращаются в зал, шипит, совсем не обращая внимания на её слова — но запоминает, в голове откладывается каждое слово:       — Сабрина, тише! — хватает девушку за запястье. — Кто тебе рассказал? Ребекка?       Но сзади слышатся шаги Короля, его голос и странное волнение в нём. Волновался ли он когда-то раньше так при ком-то? Сомневается, отдёргивает руку от руки принцессы и тянет самую фальшивую улыбку в своей жизни.       — Не матушка твой главный враг, а страх перед будущим, — Сабрина резко поворачивается к брату и улыбается. — Прошу извинить, пришлось скрасить время Королевы без Вас, брат.       Мальбонте садится обратно, что-то продолжает обсуждать с Эрагоном, дружелюбие между ними наигранно, как и та вежливость, с которой Король говорит. Вики вдумывается: Север преподносит всё больше загадок, тайны и семейная драма. Вдали стола сидит и Вальира, но одна. Муж её готовится к походу, а сын, вместе с Брианной, готовятся к венчанию на границе Невервинтера. Вики и эта затея кажется глупой: обе дочери были вне дворца все коляды, одна вернулась под конец — непонятно какая, хотя Королева и не была близко знакома с близняшками до. А вот вторая готовится выйти замуж посреди войны, да ещё и на границе. Вики, как регент и Королева, должна присутствовать там, почти что посреди сеченя.       — Вики, — мысль сбивает голос супруга, она незамедлительно поднимает взгляд на Мальбонте, встречаясь с ним глазами. Замечает грусть и всё кажется зря — вот он перед ней: не то убитый горем, не то само горе воплоти. — Хочешь отдохнуть?       После того, что она учудила утром его вежливость — самое странное из всего, что произошло. Лишь кивает, оставаться более нет нужды, долг свой она выполнила.       — Останешься со мной сегодня?       «Ни за что, ты мне отвратителен», — рвётся из горла, а головой понимает. Слухи. Прислуга будет говорить, что она не провела ночь со своим супругом перед важным походом, что она вот такая: плохая Королева. И тошнит, уже совсем не из-за её интересного положения, а от того, что Вики — до чёртиков правильная, вежливая и почти что не вспыльчивая. Делает лишь то, что от неё требуют другие и совсем не может сделать так, как бы хотела сама.

***

      В покоях холодно, кафтан, который добродушно накинула Вальира, прежде чем им покинуть зал, грел едва ли лучше, чем хлопчатая простыня. Вики ёжится, пока Король сам разжигает камин. Ей бы укрыться и спрятаться, ведь должным образом мужа не поводит. Каждая должна супругу была сшить льняную сорочку, под доспехи, которую бы тот с радостью носил на себе. Но не Вики, ведь была в заточении, была не свободна — напоминает себе. Накидку скидывает на пол, рядом с расстеленной постелью. И опять выбор: стоит ли рассказывать ему что-то. Он молчит, оперевшись на камин рукой, смотрит в едва горящие полена. Думает ли он об утре? Будет ли наказывать? Не знает и знать не хочет.       По инерции сбрасывает верхнюю юбку и тёплый, меховой корсет с себя, оставляя вещи лежать у ног. Волосы расплетает, старается делать это как можно медленнее… Лишь бы не обратил внимания и девушка вновь не поддалась своим гадким чувствам.       «Они убьют его», — зарывается мысль вглубь девушки, — «они попросту уничтожат всё».       — Мальбонте, — он обращает внимание на Королеву. — Я думаю, что отец Люцифера — Король Турам.       Но ни удивления, ни какой либо другой эмоции на лице мужчины нет, он отводит взгляд к окну, убирая руку с камина в карман штанин.       — Как ты пришла к этому?       Признаётся, честно:       — Подслушала Ребекку и Люцифера.       — И думаешь, что это правда? — он словно издевается над ней.       — Может быть. Внешне он похож, а по их разговору, в Турам им ждать лишь заточения, но не такого, как мы могли бы представить себе.       Он слушает девушку, подходит ближе и ладонь его ложится на шею Королевы.       — Ты боишься чего-то? — спрашивает, задевая подушечками нежную кожу шеи.       — Что, если они в сговоре и ведут тебя на верную смерть? — отвечает она. — Тебя убьют там. А я буду ещё с ребёнком, не смогу отстоять его права на трон, а если будет девочка? Ты думал об этом?       — Мой первенец сядет на трон, неважно кто это будет. — За себя беспокоишься?       — Да.       Пальцы спускаются ниже, к сорочке, которая скрывает грудь девушки. Он захватывает ткань, едва открывая себе доступ к её телу, но Вики мотает головой. Губу закусывает, как будто это поможет — боль поможет справится с тем, что внутри неё? Какое цунами уготовано ей быть с ним, в мечтах — в разлуке, между небом и землёй. Не понимать, вожделеть им и желать увидеть его подле своих ног.       — Молю, — её шёпот раздирает покров ночи. — Только не трогай меня.       «Ты как тьма, сгущающиеся тучи — и дождь в самый холодный день Эльхейма; Ты погибель и заря — восходящее солнце не вовремя; как молчаливые ивы, плачущие от диких ветров; Моя слабость и самая большая боль, только не касайся меня».       Отвращение на лице Королевы ничем не скрыть. Она целует, первая. Делает шаг к нему и падает, разбиваясь на тысячи осколков. Ведь это легко: разбить, как вазу, склеить самым ненадежным — смолой, и поставить на место. Сделать вид, что не больно. Руки, как впервые, трогают и трясутся от страха, от ненависти и желания оказаться рядом. Понять и принять, что вот он — Мальбонте, совсем не здоровый мальчик, мужчина, который сделает Королеве больно многократное количество раз.       Засыпают вместе. Вики давится тем, что поддалась этим бесам, но отчего же спокойнее? И спокойствие ли это? Он зарывается носом в её волосы, касается ладонью живота и что-то внутри теплеет. Ведь теперь-то он осознал, да? Больше не даст её в обиду? Глупости, ведь он сам доведёт её. Тихая ночь захватывает их сознание, хотя на фоне и есть различимые отголоски гулянья. Король засыпает первым, прижав девушку как можно ближе к себе. Как если бы та была самым дорогим, что у него есть.       И совсем не знает о том, насколько горько на душе того, кто мнимо и слепо верует лишь в голос разума. Король, который вырос без чьей-либо любви, не может иначе. Он болен и болезнь его — сомнения, недоверие и пылкая страсть к тому, чтобы наказать всех за ложь.       «Вонзить осколок своей души в мою и гордиться тем, что не убил».       И под покровом ночи, едва ли Вики смогла провалиться в дрёму, послышался грохот в коридоре. Мальбонте реагирует быстрее, чем дверь в покои громко распахивается. Разъярённая блондинка чуть ли не бежит к ним, но Король останавливает её, удерживая рукой.       — Не смей увозить меня! — Ребекка вся в слезах, тень от свечи бросается на её лицо и Вики в ужасе прячется в одеяле. — Слышишь? Я не вернусь, уйду на запад, ты не услышишь больше обо мне, только не увози меня в горы!       Стража влетает почти сразу же, подхватывая ревущую женщину. Слабость трогает каждого, но у каждого она своя.       — Ты ведь всё знаешь, да? — в бреду шепчет та. — Я не верну тебе её, я не смогу тебе её вернуть!       Взмах руки и женщину уводят, она сопротивляется и требует её не трогать, но Король лишь отмахивается от вопросительных взглядов стражи. Дверь закрывается так же резко, Королева и не понимает: что это было? Хотя, будь Ребекка в сговоре, сопротивлялась бы так? Если только не играет сама себе, кто знает, что у неё на уме…       — Мальбонте? — сонно тянет девушка, глубже кутаясь от морозов.       — Спи, — командует он и выходит из покоев.

***

      Утро выдается тяжёлым: сборы, сборы и сборы… Не понимает, зачем ей надо быть там и принимать лживые комплименты. Ранний подъём плохо отразился на внешнем виде, даже замазывать свои синяки желания нет. И Виктория просто просит прислугу помочь ей одеваться. Тёмно-синие платье, в бархате и мехах, вшитые бусины жемчуга. Вики теряется в подолах, выдвигаясь к центральным воротам. Рядом идёт Вальира и Мими чуть поодаль, вся остальная прислуга уже у входа, как и большинство горожан, который и не ложились. Кто-то провожает отцов, кто-то мужей и сыновей. Виктория бы с радостью осталась в постели, но нет.       Силы есть, а поспит она позже. Церемония слишком простая, все попросту отбрасывают вежливость и молча стоят, обнимая своих любимых. Мальбонте рядом с Люцифером прямо на помосте у лестницы. Подходит, кивая наместнице, та идёт прощаться с мужем. Принц замечает её, оглядывая странным взглядом — почти сразу же отходит дальше в сторону.       — Мой Король, — поклон. — Ночью ты так и не вернулся, — говорит первое, что приходит в голову.       — Прости меня, — улыбается ей, — вокруг много народу и явно девушка считает это всё игрой. — Были дела.       Кивает и берёт его руки в свои: подглядела, как сделала Вальира. Он убирает одну, трогает розовую щёку Королевы, поглаживает. Правильно ли она делает? Неважно, отчего-то внутри сжимается всё: от улыбки, от его тёплой кожи на своём лице, от того, что Мальбонте покидает её. И вероятность большая, что навсегда. Ни одна ночь не стоит всего, что испытывает Вики, трогая его так — как если бы любили, как если бы были любимыми. Вспоминает его тихое дыхание ночью и страсть, с которой он трогает девушку. Любовь ли это чувство? Ведь понимает: не простит, а что если все же сможет? Слюбится, влюбится, завоюет его доверие и станет самым сердцем Севера.       «И лучшее даровано после многих попыток встать с колен».       Только он и поставил её на колени.       Время пролетает так быстро, что минуты кажутся секундами. Люцифер командует о выступлении, но только слышится его бархатистый голос, Король поднимает руку, останавливая.       — Сегодня самый лучший день! — кричит так, чтобы слышали все. — Начало. Мы отправляемся в самый тяжёлый путь, который принесёт нам мир и покой. Грядёт окончание многолетней войны и восстановление справедливости!       Народ кричит в поддержку, а войны гремят своим оружием, поддерживая правителя Севера.       — И какова же новость, Север ждет наследника! — люди с большим гулом начинают кричать после слов Короля.       Королеве неудобно, ведь новость о её беременности даже саму Вики смущает. А так открыто говорить об этом… Щёки уже не от мороза алеют, но Мальбонте не замечает этого. При всех берёт её лицо в ладони и целует. Глубоко, как если бы они были наедине.       Смущённая заявлением Короля и поцелуем, рябеет совсем рядом с супругом и пропускает момент, как весь гул отдаляется, а вместе и с ним её возлюбленный муж. Туда, откуда он может не вернуться, в логово к врагу. На скалы и обрывы Турам, погибель ли его? Лишь Богам известно это, и почему-то, отчего же в глубине души Виктория не хочет, чтобы Мальбонте погиб.       Ведь было столько боли, разочарования. И месть её красочна, как слово великого Перуна. Сможет ли она сдержать своё слово и отомстить всем? И месть ли нужна юной Королеве Севера.       Во власти гнева душа Вики, а гнев сродни любви — неотъемлемая часть, залог и почва. Да не дай матерь Мокошь сбиться ей, найти ответы в том, что скрыто многие годы. Достойно править и родить.       Пальцы сжимает внизу живота, там где её главный — уже раскрытый — секрет начинает своё существование. И теперь Вики смотрит на людей: советники, знать и прислуга, что остались во дворе замка. Совсем немного задирает голову, ожидая. Король уехал, Королева правит.       Эрагон первый, кто склоняет в знак почтения свою голову, а за ним и Мими, и остальные люди во дворе. Теперь она правительница. Без супруга, без Ребекки и Люцифера. Забывается, трогая свой живот.       Наследник. Север его ждет.