Часть 1

***В воздухе пахнет зимой, хотя первые снежинки только-только начинали кружиться элегантным вальсом, спускаясь с хмурых облаков на землю, падая и примерзая к опавшим листьям, холодным, тоненьким веткам и уже увядшей траве. — Би-Хан, — прервав тишину оледеневшего мира первой заговорила девушка, чьи волосы, даже на фоне серых пейзажей, на которые ложится тоненьким слоем снежок, казались воплощением жар птицы, спелой клубникой в декабре. — Я думаю, нам с тобой стоит поговорить. — Я так не думаю. — довольно резко послышался ответ от Саб-Зиро. Он всегда был холоден, и даже сейчас оставался таковым же. — Би-Хан, пожалуйста, выслушай, что я скажу. — со вздохом попросила Аканэ, понимая, что слушать её не хотят, но сказать в любом случае нужно. — Ты изменился. Ты же видишь и понимаешь, что мы оба друг к другу неравнодушны, но ты как всегда холоден, и… — Ты многое о себе возомнила, Аканэ. — почти зарычал грандмастер, обернувшись к пиромантке. — Если за тобой толпами бегают слепые глупцы, то это не значит, что я стану одним из них. Словами были острыми как кинжал. Хоть Харада и понимала, что это был лишь скверный характер ледяного ниндзя и на самом деле он просто стесняется об этом говорить — внутри что-то треснуло. Положив руку на грудь и сжав край своей формы поджимая губы, голубоглазая отвела взгляд расколовшихся льдин, так красиво контрастом проходясь к огненно-красным локонам. — М… Хорошо, я поняла тебя. Прости, Саб-Зиро. Моя ошибка открыто говорить о чувствах. — Аканэ, хоть и видела, что брюнет от неё уже отвернулся, учтиво поклонилась и надевая маску развернулась, уходя в здание, так как кожу начинало саднить от холода, а глаза наполнились разочарованием и горечью. На что она надеялась? Саб-Зиро — чистый лёд. Он не умеет любить, он не умеет признавать свои ошибки, он не умеет извиняться, за что бы то ни было. Он не был готов испытать в вечно замёрзшей груди что-то тёплое. Факел, который растапливал его сердце обжигал слишком сильно, что б назвать это чувство приятным. Он злился на источник этого огня и хотел придушить собственными руками, а после вырвать трахею и голосовые связки, заморозив их. Но он не мог. Не мог долго на неё смотреть, не мог думать о ней, вечно отзывался, как об ужасном человеке, будто она сделала что-то выходящее из-за рамок допустимого. А ведь по сути так и есть. Она переступила закрытую для всех черту, растлеваясь в пепел и походя ледяную стену, поселившись в самой середине сердца. Она жгла своей улыбкой, прикосновения убивали, так, что хотелось ударить в ответ и сломать руки. Он ненавидел Аканэ. Ненавидел её, потому что она была самой красивой, кого он только встречал, ненавидел, что она улыбается именно ему, ненавидел её за то, что она умеет быть нежной и доброй девушкой, заботящейся о товарищах, как о своих братьях, но и одновременно с этим владеть своим оружием в идеале, вырисовывая тессеном с воздухе кровавые линии, составляя из них композицию страха, боли и отчаяния. А всё это комбинировалось с её голубыми глазами, которых описать будет мало одними льдами и океанами, небом… Они были бездонны, но так светлы и притягательны. Задыхаясь в них обжигало лёгкие, горловые пути, и от этого хотелось выплыть скорее, даже не умея плавать. — Дьявольская сука… — прорычал Би-Хан, ударив двумя руками в поручни мостика в небольшом саду с красным деревцем и маленьким домиком, в котором был лишь столик, подушка на полу перед ним и две палочки благовоний, стоящих под портретом китайского божества. Сложно было остаться хладнокровным в ситуации, когда тебя вытянули из твоего ледяного замка, расплавляя всё в текучую воду, ни разу не защищающую мягкий орган от страшных ожогов. — Что же ты сделала со мной… — Смотри, Би-Хан, солнце уходит за мной! — хихикнул ласковый голос, когда на закате Аканэ элегантно вспархивала веерами, словно она двигала солнце, направляя его за собой. Не смотря на нежелание Би-Хана признавать то, что он может на самом деле быть человеком, на самом деле испытывать настоящие чувства, так захотела луна, так захотело солнце, сложно остаться с ней, так захотела судьба. … В воздухе пахнет зимой. Снег уже полностью покрыл всю землю, провожая за собой только вставшее солнце, которое уже вовсе не растапливало его. — Ты, как всегда, холоден… — выдыхая пар отвечает Аканэ. Она бросила попытки доказать Би-Хану, что между ними какая-то искра да есть. — Сложно остаться с тобой… — Так захотела судьба. — выдал ответ грандмастер, оборачиваясь на замерзающую девушку, укладывая руку ей на щеку. Поглаживая её покрасневшую от мороза щёчку большим пальцем он нашёл в себе силы посмотреть ей в глаза, наблюдая за тем, как расслабленный взгляд устремился в пол, веки сомкнулись, а на ресничках образовался иней. Она приластилась к ледяной руке, не боясь оставить прямо на лице обморожение. « — Пока я в атмосфере словно пепел сгораю — ты тянешь меня в ад, а я тебя маню раем…» Мысль о том, что Аканэ совершенно не страшилась изуродовать своё прекрасное лицо из-за рук Саб-Зиро заставило внутри снова что-то возгореться, от чего стало так больно. Любовь переплелась с совестью, заставляя криоманта держать руку и дальше. — Би-Хан, прошу… — снова послышался её голос. — Либо ответь на мой вопрос, либо заморозь меня, что б я не мучалась… — Рядом с тобой не место мне, и я это знаю, — резко ответил Би-Хан, убирая руку от лица Харады, обдавая щеку новыми иглами мороза. — поэтому я избегаю тебя, и я сбегаю каждый раз от разговоров с тобой. Я ненавижу тебя, Аканэ Харада, за то, что ты делаешь со мной… Что ты жжёшь во мне, внутри.