Часть 8

Всю дорогу до очередных родственников, которых надо было по новой допросить, они молчали. Было такое неприятное ощущение, что эта утопленница, да еще и выловленная из реки живой, была просто пощечиной полиции. Ну, и как бы ему, Смолокурову, лично, поскольку он это дело теперь вел. Кто-то успел сбросить в реку уже пятерых женщин, а у них не было ни одного подозреваемого. Ни одного. Оставалось только надеяться, что последняя утопленница придет в себя и все расскажет. Но, судя по выражению лица ее лечащего врача, на это можно было особо не рассчитывать. И что тогда? Прочесывать все парки и все скамейки в них можно денно и нощно. Но это вряд ли принесет хоть какой-то результат, как и попытки осмотра пристаней и причалов. Понадеяться на Настину интуицию и ждать результатов от посещения курсов? Знать бы еще, чего именно она от этих курсов хочет добиться. Мать третьей утопленницы оказалась высокой, сухопарой женщиной крайне сурового вида. Волосы, собранные в строгий пучок без малейшего изъяна. Идеальная осанка. Гордая посадка головы. Цепкий, как бы испытующий, взгляд. Да, именно так должна выглядеть строгая учительница, которой, собственно, и являлась госпожа Ирина Викентьевна Гофф. Она репетиторствовала, преподавая желающим немецкий язык, который в совершенстве выучила, оказавшись замужем за немцем и прожив в Германии несколько лет. - Полиция с радостными вестями не приходит. – констатировала она, приглашая Смолокурова и Анастасию в дом, едва они представились и объяснили цель визита. Ее речь и повадки были столь же строги и чопорны, как и ее внешность. На Анастасию она посмотрела с некоторой доле удивления. – Муж мой сейчас на работе. Ежели желаете поговорить и с ним, то могу дать адрес. Он на фабрике работает. Сын мой сейчас дома. Приболел, правда, но может при необходимости также ответить на ваши вопросы. - Благодарю. – коротко кивнул Смолокуров. – Сначала поговорим с вами, а потом решим на счет остальных членов семьи. Вам известно, что ваша дочь была беременна? – неожиданно даже для самого себя с места в карьер рванул пристав. Эта дама не располагала к долгим разговорам и хождению вокруг да около. - Полиция сообщила, когда опознавали тело. – поджав губы, ответила та. - А до этого вы о беременности не знали? – уточнил Смолокуров. - Нет. Анна была крайне скрытна. Со мной не откровенничала. «Ее можно было понять» - чуть не ляпнул Смолокуров, но успел прикусить язык и лишь покачал головой. - Ирина Викентьевна, а можете предположить, кто мог оказаться отцом ребенка? – вступила в разговор Анастасия. - Я точно не знаю, но был один… - госпожа Гофф так повела бровью, что стало сразу понятно, сколь невысокого мнения она была о том знакомце своей дочери. – Вроде… ухажера. – и это слово она произнесла с явным пренебрежением. Мол, приличные люди женихами становятся, а этот просто поухаживать. – Иван Нестерович… - она явно сделала вид, что запамятовала его фамилию, как бы предполагая, что он была недостоин даже этого. – Моськин, кажется. Нет, простите – Мошкин. Да, Иван Нестерович Мошкин. - Ну, то есть жениться они не собирались? – уточнила Анастасия. - Упаси господь. – Ирина Викентьевна в ужасе чуть ли не перекрестилась. – Да ни одни нормальные родители не отдадут свою дочь за такого голодранца. Сын шорника. Совратил мою дочь. И такой он… странный. Я вовсе не удивилась бы, узнав, что это он убил Анну, когда узнал, что она ждет от него ребенка. - А в день исчезновения вы за дочерью ничего странного не заметили? Или она, может быть, сказала, куда идет? – Анастасия не стала продолжать разговор про господина Мошкина, поскольку хорошо помнила из прочитанного дела, что у того было стопроцентное алиби. А мнение о нем госпожи Гофф и так было уже понятно. - Нет. Все было как всегда. Накануне она, как мне кажется, встречалась со своим Мошкиным. И с утра дулась на меня, как это у нее обычно бывало последнее время после встреч с ним. Сказала, что пошла к подруге, что вероятно будет дома поздно, поскольку они собирались… что-то они собирались… - глаза госпожи Гофф вдруг блеснули навернувшимися слезами, но она упрямо сморгнула их, не дав волю чувствам. - Ехать с подругой на примерку платья? – подсказала Анастасия, которая и это уже читала в деле утопленницы Гофф Анны Генриховны девятнадцати лет. - Да, именно так. – согласно кивнула Ирина Викентьевна. – Более ничего странного я за ней в тот день не заметила. - А муж ваш в тот день тоже на работе был? Когда Анна Генриховна к подруге уходила? – почему-то вдруг спросил Смолокуров. - Да, конечно. – пожала плечами госпожа Гофф. – Это был обычный рабочий день. И сын был в гимназии на учебе. - Он знает про беременность сестры? – поинтересовалась Анастасия. - Да, он уже большой мальчик. Ему четырнадцать. Желаете с ним поговорить? Ирина Викентьевна вышла в одну из соседних комнат. И вернулась вскоре вместе с нескладным вихрастым подростком. Горло его было закутано теплым шерстяным платком. - Это Михель, мой сын. – представила юношу Ирина Викентьевна. – Он готов ответить на ваши вопросы. - Михаил. – коротко представился тот, бросив на Анастасию какой-то странный взгляд. - Что ж, Михаил. – заговорил с ним Смолокуров. – Скажите, когда вы узнали о беременности сестры? - Ну... тогда же… когда и все… - смущённо выдавил он. - Сынок, не надо смущаться. Это же не соседи, которые будут болтать языками. Это полиция. – спокойно и назидательно сказала госпожа Гофф. – Они задают вопросы не из праздного любопытства. Им надо отвечать честно и открыто. - Да, мама. – едва ли не по-военному кивнул подросток. - А в день, когда ваша сестра пропала. Не заметили ли вы за ней чего-то странного? – Анастасия с любопытством рассматривала подростка. Было что-то в его выражении лица. Он не лгал, но что-то явно было не так. - Нет. – мотнул головой Михаил. – Я утром ушел в гимназию. Видел ее лишь мельком. Мне показалось, что она не в настроении. – он бросил на Анастасию такой отчаянный взгляд, что та на мгновенье замерла. - Не в настроении? – уточнил Смолокуров, истолковав этот отчаянный взгляд по-своему. - То ли расстроена, то ли испугана. – пожал плечами юноша. - Обижена. – вмешалась Ирина Викентьевна. – Я же говорила, что она на меня обижалась в тот день. - Да, возможно, обижена. – согласно кивнул Михаил и вдруг чуть закашлялся. – Я же говорю, видел ее мельком. Раскланявшись, юноша ушел. Больше его спрашивать было вроде бы и не о чем. Впрочем, и к его матери тоже вопросов больше не нашлось. Анастасия еще спросила ее про подругу покойной, но ничего нового они не узнали. Все ровно то же самое уже было записано в деле Анны Генриховны Гофф. В прихожей, когда они уже собирались уходить, вдруг снова появился Михаил. - Ваши перчатки. – он галантно подал Анастасии перчатки, слегка коснувшись ее руки. И вдруг густо покраснел. Смолокуров скрыл улыбку. Ирина Викентьевна едва заметно вздохнула. И лишь Анастасия сделала вид, что ничего и не заметила. - Мальчишка, похоже, в тебя влюбился. – усмехнулся Смолокуров, когда они вышли из дома Гоффов. – Такие взгляды бросал. - Мне кажется, ты ошибаешься. – не согласилась Анастасия. - Это почему же? - Вот поэтому. – она вытащила из перчатки небольшой кусочек бумаги. - Что это? – слегка нахмурился пристав. - Сейчас узнаем. – отозвалась Анастасия. – Только отойдем подальше от окон их дома. Они свернули за угол и остановились. Анастасия аккуратно развернула крошечную записку. На ней была всего пара коротких фраз, написанных очень мелко аккуратным почерком гимназиста: «Через полтора часа мама уезжает. Я знаю про Анну» - Вот тебе и раз. Вот тебе и влюбился. – развел руками Смолокуров. - Мамы не будет часа полтора, не беспокойтесь. – сказал Михаил, выпуская Смолокурова и Анастасию. – Она уехала давать уроки. Горничная на сегодня взяла выходной. Так что нам никто не помешает. - Честно говоря, молодой человек, вы нас несколько удивили. – Анастасия ободряюще ему улыбнулась. - Я боялся, что вы бог весть что подумаете и выбросите записку. – покраснел юноша. - Ну, я-то и подумал. – тихонько усмехнулся пристав. И тут же поинтересовался: - Вам, правда, есть что нам сообщить? - Да. – грустно покачал головой Михаил. – Кто Анну убил я, конечно, не знаю, но вы только маме не верьте. Иван этого сделать точно не мог. Он очень добрый. И очень Анну любил. - А кто мог? – Анастасия тихонько начала направлять разговор в нужное русло. - Этого тоже не знаю. – покаянно опустил голову Михаил. – Может быть, толку от меня будет мало… но в тот день, когда она пропала, должно было что-то произойти. - Вот как? – Смолокуров слепил пальцы в замок и вопросительно посмотрел на юношу. - Да, Иван давно уговаривал Анну сбежать и пожениться. Но она очень боялась родителей. Нет, вы не подумайте! – почти запротестовал он, встретившись с настороженным взглядом Анастасии. – Они нас никогда не били. Просто воспитывали так. Мы должны бояться бога и почитать родителей. Точнее – повиноваться родителям. Это было главным правилом в нашей жизни. - А как же Иван? – Анастасия склонился голову. – Если родители были против? - Они очень любили друг друга. А когда она узнала, что ждет ребенка... - Вы знали? – разом ахнули Анастасия и Смолокуров. - О-ля-ля… - добавила Анастасия, покачав головой. Вот тебе и брат-подросток. - Знал. – юноша упрямо мотнул головой. – Сестра сама мне рассказала. Она не знала, что делать. Я уговаривал ее бежать с Иваном. Но она ужасно боялась. А потом родители сказали, что наши ей жениха. Она как-то совсем сникла. А потом вдруг изменилась. Сказала, что нашла решение. Анастасия превратилась в слух. - Но как решила – не сказала. Я думал, что она все же согласилась с Иваном бежать. Слышал, как она подружке говорила, что обо всем договорилась. Что встреча в парке будет в назначенный день… - В каком парке? – как бы невзначай вставил Смолокуров. - Не знаю, в парке. И с кем встреча – не знаю. Она с подружкой в комнате шепталась. Я случайно услышал. Думал, что с Иваном. – Михаил перевел дыхание. – Вам надо с Иваном поговорить. И с Катей, подругой Анны. Они больше знают. Смолокуров кивнул головой, вспоминая, что в деле Анны Генриховны Гофф были упомянуты оба этих человека. С ними даже беседовали. - Вы очень храбрый юноша. – Анастасия похвалила Михаила, когда они уходили. – И я хочу, чтобы вы знали две вещи. Во-первых, вы все сделали правильно. Нам была очень полезная эта беседа. А во-вторых, ваши родители не виноваты в смерти Анны. Такие разные истории. Что-то очень тягостное было в этом расследовании. Анастасия даже немного поумерила свой энтузиазм, точнее внешние его проявления. Он словно был сейчас как-то неуместен. И не радовал ни ее, ни Смолокурова. Видела Анастасия, что и сам пристав вел себя очень сдержанно, не пытался шутить. И даже их личные отношения впервые за последнее время отошли куда-то на второй план. Анастасия порой замечала в глазах Смолокурова какое-то странное выражение. Хотелось подойти, обнять, прижаться щекой к такому надежном плечу, оказаться в кольце его сильных рук, забыться в поцелуе. Но и это почему-то казалось неуместны и даже лишним сейчас. У самого участка их догнал Перетрухин, похоже бежавший бегом. - Пришла в себя… - запыхавшись выдохнул он. - Утопленница. Пришла в себя. Доктор сказал, возможно не на долго…