Часть 1

— Ну давайте и я что ли в аненкдотосложении поупражняюсь. «Говорит один сталкер другому, спорим, что я артефакт из аномалии за одну минуту достану! Достал. Одна нога тут — другая там», — не дожидаясь реакции остальных, да и не особо оной интересуясь, «долговец» Гефест обугленным деревянным прутом провёл перестановку тлеющих угольков в красном костерке. Ленивые языки пламени чахло попытались накинуться на раздражающий прут. Не хотели, чтобы их заново пускали в огненный танец. Однако их желания учитывать никто не собирался. — Это уже какая-то мини-притча получилась, — озорно, но совсем недобро оскалился его напарник, долговец Рысь. — Вот и анархия наша, гомокомуняцкая, не смеётся. — Боец играючи запульнул камешком в третьего невольного члена их компании. Не факт, что этот боязливо прижавшийся к булыжнику, связанный по рукам и ногам «свободовец» мог обладать какой-то важной информацией. Ему лет двадцать от силы. Ну может, чуть больше. Однако в «обменный фонд» точно подойдёт. — Я не гомо… — просипел пленник. — Все вы гомо, — хмыкнул Гефест. От травли пленника мужчину отвлекло противное жужжание. Комар. Мутированный. Крупная зараза размером с треть мизинца зависла в воздухе и тупо уставилась на так же застывший контейнер по транспортировке донорской крови. Или как там москит воспринимал своих жертв. Секунда. Рассекающий удар охотничьим ножом. Комар получил раздвоение, несовместимое с жизнью, обоими частями тушки шмякнувшись в костерок. Огни раздраженно затрескали, вынужденно начав обласкивать языками новую жертву. — Хорошо, что эти твари такие большие, — удовлетворенно кивнул Рысь, — и тупые. Иначе хрен бы вышло закос под Голливуд сделать. — И хорошо, что мы ничего на костре не готовили... — с этими словами Гефест снял со спины серый рюкзак и, покопавшись в его содержимом, вытащил на обозрение Зоны три банки консерв. — Вы меня собрались так до самого Бара тащить? — неожиданно прорезался голос у пленника. — Как мы так из Рыжего леса выходить-то будем... В такт анархисту вторили жутковато дрогнувшие кроны деревьев, что стройными рядами сомкнулись вокруг ходоков. В этот момент все трое почувствовали себя такими маленькими и беззащитными. — Заткнись. И без тебя тошно. — Как бы Рысь не доминировал над слабым и субтильным пленником, что не составлял конкуренцию даже в развязанном виде, оного обездвижили чисто, чтобы не нервировал, он не мог отрицать что всей его спецназовкой подготовки решительно не хватало против аномалий, которым было абсолютно всё равно, насколько их жертва крепка. Или мутантов. Которые были хоть и смертны, но всё равно сильнее и быстрее большинства людей. — Можем тебе ноги отрезать. Прижечь. Обезболить каким-нибудь «кровью камня», — продолжал монотонно перечислять аватар греческого бога огня, не мигая уставившись на анархиста, который, казалось, сейчас сбавит ещё пару килограмм. Так отчаянно вжимался в булыжник. — И так, в компактном виде, донести. Устраивает? Ежели так заботишься о нашем здоровье. — Зачем я вам? Я же ничего не знаю. Я в Зоне всего три месяца... — То есть то, что ты здесь смердишь три месяца позволяет тебе безнаказанно убить двух пацанов, которых мы с Андрюхой, — Рысь кивнул в сторону напарника, подразумевая, что это настоящие имя Гефеста, — ещё с Ирака знаем? — Вы в этой перестрелке убили десять наших. Неужели мы не… — За нормального мужика отдают головы двадцати подобных вам говнарей, — огрызнулся долговец. Конечно, речь шла не только об «обменном фонде». Ценность этого сопляка невелика. Но как же хотелось посмотреть на это чмо в клетке. Выставить на арену. Накормить червивой баландой. Подслушать, как этого сопляка пропустят через «мельницу» заглянувшие на огонек украинские чекисты. Настоящие друзья — такая редкость. И они лишились двоих за один день. — Тихо, Костик. Не надрывай из-за разложенца голосовые связки. Лучше покорми его. Он не выносливый. Не хочу, чтобы тормозил нас. — Гефест протянул долговцу консерву, чтобы тот по цепочке вбил её содержимое в горло связанного паренька. — Ладно, — прошипел напарник. Завывание какой-то твари вдали вызвало у долговца болезненный холодок по спине. Вроде далеко. — Жри давай. Свободовец подчинился, начав жадно заглатывать каждую ложку тушенки. — Убогий, не хочешь пополнить мою коллекцию рассказов о том, как ваш брат в Зону попадает? Уже на целый исторический параграф собрал. Знакомый СБУшник даже копию с моих слов сделал, — Андрей-Гефест, похоже, тоже хотел поговорить. Подавляя таким образом страх, в котором, впрочем, никогда открыто не признается. — Для СБУ, естественно, не буду... — сглотнул свободовец, уйдя в «отказку». — Да? Ну как хочешь. Помрёшь, уйдя в забвение... Громкий рев заставил замереть мужчину с открытым ртом. Характерное тяжёлое дыхание. Приближается с каждой секундой, вздымая листву. — А я говорил, что не уйдем! Просил же отпустить! — заверещал пленник, забившись в путах, словно птица в силках, и случайно головой выбив из рук Рыси свою еду. Которая ему уже вряд ли понадобится... — Да… Ты оказался прав… — голос Гефеста стал отрешенным. Некогда волевой взгляд так же будто витал в прострации. Медленным восковидным движением долговец поднял пистолет на уровень головы орущего анархиста и выстрелил. Попал в шею. Кровь фонтаном брызнула на униформу Рыси. — Блять! Сука! — выругался тот. Не от алой жидкости, разумеется. А от того, как их провело Порождение Зоны. Всё это время чудовище кралось за ними. Подбираясь ближе и ближе. Замирая в кустах, пока те лелеяли мечты о своей маленькой мести. — Занимаем оборону. Хотя бы попытаемся... — Гефест вскинул автомат. Времени уже почти не оставалось. Поляну заполнила какафония из звуков выстрелов, свирепого рёва, противного причмокивания щупальцев, матерщины, постепенно сменяющейся стонами отчаяния. А потом всё враз затихло. Уступив место медитативному шелесту листьев на ветру и скрипу крон деревьев. Будто и не было никогда никаких Гефеста, Рыси и свободовца, имя которого эти двое так и не удосужились узнать.