.

      Каччан сегодня выглядел злее обычного. Скорее даже не просто выглядел: слал куда подальше даже своих дружков, бросив что-то язвительное и отталкивая их по пути к парте.       Даже на уроках не отвечал. Сидел, наклонившись вперед, молча делая записи с урока. Поведение для него очень нетипичное – Каччан... вёл себя более уверенно на уроках, пожалуй. Записи-то он всегда делал, порой даже быстрее остальных, остальную часть урока в итоге бросая комментарии насчет неправильных ответов остальных учеников.       Просто ни разу Деку еще не видел, чтобы он был настолько тихим. Он даже на перемене ничего не делал, никуда не уходил! Что могло случиться? Вряд ли что-то в семье, он обычно просто ворчит, когда мать задаёт ему трёпку. Возможно, он перетрудился на тренировках? Но Каччан хорошо знает свои лимиты – хотя это не отменяет того факта, что иногда ему эго не позволяет остановиться в нужный момент.       Единственное, что приходило в итоге на ум – он потянул мышцы. Но все-таки это не сильно подходило, учитывая, что он... ну так закрыто себя ведет, для Каччана-то, тем более! Он даже матом никого не покрыл! Не взрывал ничего! Даже Деку не сказал ничего! Хотя... он время от времени поглядывал на него, еще и взглядом каким-то тяжелым.       Когда время близилось к обеду, количество таких "поглядываний" сильно увеличилось, как и тревожность Деку. Она оправдалась – как только прозвенел звонок, он вскочил со своего места, схватил Деку за шкирку, вынуждая подняться, выплюнул что-то вроде "поговорить надо, задрот" и потащил его в неизвестном направлении.       Пока он не увидел, что они приближаются к спортзалу, пожалуй, он так и перебирал бы, что он успел такого сделать однокласснику.       В спортзале, очевидно, на обед никто не оставался, и просторное помещение было совсем пустым. Кацуки схватил Деку за руку, затянул в подсобку и устало привалился к стене, затем скатываясь вниз.       Деку растерянно оглянулся и тихо закрыл за собой дверь, прежде чем тоже присесть на корточки.       – Каччан?       – Тихо.       Он притянул к себе ноги, утыкаясь лбом в колени, и зажмурился. Что-то явно было не так. Вот вообще не так, как должно быть.       Но если он спросит прямо, то скорее всего получит по морде. Если, конечно, Каччан в состоянии его ударить – с каждой секундой уверенность в этом таяла, когда он смотрел на усталое лицо напротив.       Он тоже сел рядом, у стены, решая просто наблюдать, что именно должно случиться.       – Чёрт... – пробормотал Каччан.       – Что такое?       Кацуки резко поднял голову, уставившись на него с нахмуренным взглядом, и Деку невольно дёрнулся – уже ожидал, что его за "наглый" вопрос ударят.       Вместо этого он услышал что-то неожиданное.       – У меня живот болит.       Он замер, глупо уставившись на Каччана, медленно переводя взгляд туда-сюда с его живота на лицо, которое с каждой секундой становилось немного мрачнее.       – Сильно?       – Очень. Второй день.       Деку поджал губы, тоже хмурясь. Естественно он знал, что у всех может что-то болеть – просто о Каччане при этом не думал вообще.       – У тебя есть обезбол? – спросил Кацуки. Голос звучал почти отчаянно, если честно. Хотя когда у тебя два дня подряд живот болит...       Почему он вообще родителям ничего не сказал? Он же не пропускает учёбу по прихоти, ему действительно больно.       Наверное, паршиво, когда тебе в уязвимый и редкий момент не верят и заставляют через силу что-то делать.       – Нету, – Деку качнул головой.       – Пойди к медсестре, достань, – теперь он уже почти взмолился, глядя на Деку с полными боли глазами. – Я двигаться не могу без боли, даже спать нормально не получается.       – Каччан, если я схожу, и навру, что у меня болит живот, – медленно объяснял он, – медсестра может проверить мой живот. Следы от ударов она увидит. Она по закону не может не отреагировать на это хоть как-то.       Каччан захныкал, уткнувшись лицом в колени.       – Я, блять, не могу уже, Деку...       – Родителям решил не говорить?       Он кивнул, не поднимая головы. Деку устало вздохнул.       – Я могу массаж сделать, хочешь? Может, легче станет, – он пожал плечами.       Кацуки приподнял голову, с надеждой глядя на Деку.       – Хочешь?       Он кивнул.       Ну, делать нечего.       – Ложись на маты тогда.       Каччан послушно переполз на один из матов, не готовый полноценно разогнуться и ходить – видимо, тоже больно. Он лег на спину, устало расстегивая и вытягивая заправленную рубашку.       Деку последовал за ним, задумчиво придвигаясь ближе, глядя на живот Каччана. Тренировался он явно очень активно – уже можно было увидеть очертания пресса.       Он неуверенно положил руки на него.       – Если будет больно, говори.       – Мне и так больно, бля, задрот, – прошипел Кацуки, зажмуривая глаза.       – Я знаю. Говорю, если от моих действий будет больно.       Видно, что он хотел съязвить, но удержался, и Деку начал проверять, где напряжение ощущалось сильнее всего. Невольно пришлось научиться такому успокаивающему массажу – у него было довольно много факторов, которые влияли на физическое состояние, начиная побоями и заканчивая простым и долгим стрессом.       Он аккуратно водил ладонями по кругу, временами чуть надавливая. Тело в ответ реагировало явно болью – Каччан, хоть ничего и не говорил, сжимал руки в кулаки, пытаясь себя угомонить.       Давить не стоит. Он продолжил разогревать его, водя руками по кругу, по часовой стрелке – сначала ладонями, потом перейдя на массаж пальцами, осторожно разминая области рядом с местами, где Каччану, похоже, было особенно больно.       И похоже, что он успокаивался по мере его действий. Кацуки закрыл глаза, дыхание у него стало ровным, и он уже не сжимал руки. Похоже, помогало.       Он начал делать более большие круги на коже, отходя от середины к бокам, иногда разминая их тоже – действие, вообще-то, рискованное, но Каччан вообще ничего ему не делал в ответ, так что, видимо, он был не против.       – Полегче? – прошептал он, убирая руки.       Кацуки приподнялся, слабо кивая и рассеянно глядя куда-то в пол. Он даже двигаться стал быстрее.       – Спасибо, – прошелестел он, поднимаясь с матов.       – Не за что, Каччан, – Деку улыбнулся в ответ.       Когда он выходил вслед за одноклассником из подсобки, на душе было чуть легче. Вроде как даже радость.       Со временем он даже заметил, как Кацуки стал пресекать издёвки над ним, одёргивая одноклассников, когда они переступали невидимую черту. Похоже, иногда боль и помощь действительно могут изменить человека.