Пикник

За день до злосчастного пикника графиня была мрачна и сосредоточена. Я опасался, не виновата ли в этом болезнь её брата. На мой вопрос, хочет ли она ехать, леди Алукард бесцветным голосом ответила "Я должна". На моё робкое замечание, что я не хочу её заставлять, всё тем же неживым голосом уточнила: "Я не это имела ввиду". Я уже хотел спросить, что же она имела ввиду в таком случае, но она сменила тему. - Ты больше не называешь меня "Фанни". Почему? Я не нашёлся, что ответить. Не мог же я намекнуть даме на её возраст? - Я неподобающе вела себя с леди Трэверс? - Скорее, с мистером Финк- Ноттлом. Я тут же пожалел, что сказал это. Графиня, наконец, оторвала взгляд от очередного засохшего букетика и смотрела на меня как на шкодливого ребёнка, пойманного за кражей печенья, которое для него же испекли. - Возможно, но ты изменился сразу после визита леди Трэверс. Что она сказала про меня? Я думала, мы с ней понравились друг другу. Я замялся. Даже если бы я ушёл от ответа, неплохо было бы и самому разобраться, что стало не так. Мы с самого начала собирались изображать жениха и невесту перед тётей Агатой. Какое же теперь мне было дело до возраста и намерений Фанни (раз уж она привыкла так называться, пусть Фанни)? И почему меня задел её явный интерес к Гасси? Её невзаимный интерес к давно и прочно помолвленному Гасси, заметим? Должно быть, я слишком сильно вжился в роль жениха. Теперь я это понимал, вот только чувства обиды и неловкости никуда не делись. Но один плюс всё же был. Я понял, как ответить, не оскорбляя Фанни. - Тётя Далия догадалась, что мы не помолвлены... А я почти совсем забыл об этом. Ну и... - Она расскажет леди Уорплсдон? - Вряд ли, но хорошо бы завтра никто не догадался. Там будет Флоренс, падчерица тёти Агаты, ну я уже говорил... И там будет невеста Гасси, - зачем-то добавил я, хотя понятия не имел, будет там Эмеральд Стокер или нет. - Он может помочь, - вполголоса сообщила Фанни цветам, на меня она снова не смотрела. Это начинало действовать на нервы. - Я тоже могу помочь! Просто скажи, что нужно! - Ты сделал всё, что мог. Я ценю это. - А что же такое может сделать Гасси? - Что? Прости, я задумалась. - Я спросил, чем же так хорош Гасси? - Хорош? По-моему, он хорошо рассказывает о тритонах. Очень увлекательно. - Вот оно что! - тут я действительно ничем не мог помочь. По правде, я устыдился. Мне до сих пор не приходило в голову, что Фанни тоскует без подлинных знатоков биологии вообще и тритонов в частности. А что она сразу засмотрелась на Гасси, так ведь рыбак рыбака видит издалека! А как она была рада обсудить тех протеусов или как там она их назвала! - Так тебе не с кем говорить о тритонах? - Сказать по правде, я не уверена, что proteus anguinus относится к тритонам. Нам с братом с детства рассказывали о потомках драконов: на нашем гербе когда-то был дракон. Вот тебе раз. Стоило мне подумать, что я всё понял, оказалось, что я ничего не понял. Впрочем, выяснять что-то у Фанни, пока она в таком состоянии, дело бесполезное. На пикник все ехали без слуг, о чём пришлось горько пожалеть. Будь с нами Дживс, всё бы сложилось иначе, и ведь он сам предлагал нас отвезти! Не хочу сказать, что всё прошло плохо, вовсе нет. Беда в том, что тот пикник запустил череду событий, вспоминать о которых до сих пор немного неуютно. Утром я с лёгким беспокойством рассматривал небо в серых тучах и надеялся, что дождя не будет. Фанни и так провожали как в неизведанные земли, откуда никто не возвращался, не хватало только, чтобы из-за меня она промокла под дождём и заболела. Однако, она сама придерживалась иного мнения, уверенно заявив, что хотя бы с погодой нам повезло. Что ж, о вкусах не спорят, решил я, усаживая графиню в машину и получая последние (и очень настойчивые!) указания от мистера Геника. Признаюсь, слушал я вполхуа, о чем мне сильнее всего пришлось пожалеть. Наверно, когда-то Фанни была из тех детей, которые в любой компании только наблюдают, как играют другие. Признаюсь, иногда такие ребята выглядят чертовски пугающими. Но Фанни не пугала, по крайней мере, не то чтобы сильно. Она заметно не вписывалась, это да, но не пугала. Удивительно, что даже Эмеральд Стокер вписалась лучше и весь пикник она с Мадлен Бассет пытались друг друга переблагородничать. Бедняга Гасси заметно беспокоился, когда они вдруг начинали хихикать, а вскоре заметил Фанни, и вовсе скис. Я покровительственно похлопал его по плечу. Моё положение было безнадежно хуже и я давно с ним смирился. Почти все присутствующие особы женского пола успели побывать моими невестами. Прозвучало бы нескромно, вот только я не один так популярен. Так уж случилось, что круг наш тесен и нерасторжим: было доказано опытным путём, даже очутившись в Новом Свете, мы первым делом сталкиваемся с кем-то знакомым по школьным годам. Это только бедолага Гасси впервые увидел встречу бывшей и нынешней невесты. Сначала чувствуешь себя не в своей тарелке, но потом привыкаешь. Но я отвлекся и не дорассказал про Фанни. Я больше всего боялся, что она будет весь день изображать глухонемую, к счастью, этого не случилось. Она обменялась приветственными улыбками с Гасси, храбро выдержала объятья Гонории (та со всем великодушием вверяла меня заботе Фанни и радостно грохотала обо всех моих провинностях), помогла остальным расставить тарелки, даже успела ввернуть маленькую шпильку в разговоре с Родериком Сподом (он начал было одну из своих бесконечных речей о долгожданной встрече достойных англичан, а Фанни тихо добавила "и румын", после чего речь несколько ушла в сторону от национального вопроса). Ей даже удалось найти тему для беседы с Мадлен. Оказалось, они обе вегетарианки. Странно, я действительно ни разу не видел, чтобы Фанни ела мясо (весь пикник она не отходила от сырной тарелки), но никогда не думал о ней как о вегетарианке. Возможно, потому что она не запрещала есть мясо другим. Впрочем, их разговор был коротким. Мне показалось, Мадлен не очень понравилось, когда Фанни сказала, что "не уверена, что убивать растения лучше". Тут уже мне стало интересно, отчего же в таком случае она стала вегетарианкой, но Фанни ответила лишь "Так получилось". А потом она больше слушала или смеялась чьим-то шуткам, прикрывая ладонью свои длинные зубы. Она в самом деле веселилась вместе с нами, тем не менее при каждом взгляде на нее я невольно вспоминал, как давным давно болел корью, а тетя Далия играла со мной в скрэббл, и смотрела на меня в точности так же, как Фанни на всё наше сборище. Хотел бы я объяснить как именно, вот только не смогу. Ближе к вечеру, когда общий разговор распался на много маленьких и все немного разбрелись от скатерти, Фанни впала в своё обычное задумчивое состояние, я решил пройтись с ней немного и расспросить, нравится ли ей наша компания вообще и этот пикник в частности, вот только это было гиблое дело. Она послушно следовала за мной, невпопад отвечая на вопросы, пока мы не дошли до бьющего из земли ключа. Я перешагнул его и думал, что Фанни шагнёт следом, но песчаный грунт осыпался у неё под ногой и она едва не съехала ступнёй в ручей. Фанни вскрикнула, я думал, от неожиданности, но ошибся. Что-то происходило. Моя подруга вдруг забилась в самых ужасных судорогах, которые я только мог представить! В первые мгновения я не мог пошевелиться от ужаса. Фанни то выгибалась аркой как гимнастка, то начинала биться как рыба на суше. Ещё хорошо, что на суше! Я был так ошеломлён, что не успел бы вытащить её, упади она в ручей. На долю секунды мне почудилось, что вместо знакомых, пусть даже искажённых судорогой, черт, я вижу нечто иссохшее, неживое, вроде гебелейнской мумии, одной из тех, что в Британском музее. Нас вели на экскурсию в совсем другой зал, а я отбился от класса и заблудился. Тогда я вихрем кинулся догонять класс, а теперь не мог пошевелиться. Но стоило мне так подумать, оцепенение спало и я что было сил заорал "На помощь!!!". Нам повезло, что Гонория спортсменка и дочь врача. Не знаю, что бы без неё делал. Все кинулись к нам, но она добежала первой и уняла панику ещё до того, как та успела начаться. Я никогда не видел её такой и, надеюсь, больше не увижу! Наверняка, она тоже надеется! Помню её грохочущий голос: - Нож! Или ветку! Да не такую, тонкая! Подавится же языком! Но мы были растеряны, а веточка, протянутая Мадлен, годилась в зубочистки. Кое-как справляясь с извивающимся телом, Гонория пыталась разжать стиснутые челюсти. На мгновение ей это удалось, но уже в следующую секунду её рука оказалась стиснутой длиннющими зубами Фанни. Теперь закричала Гонория. Это возымело должное действие на Блэра Эгглстона. Он, бедняга, и подумать не мог, что его грозная невеста когда-либо будет нуждаться в помощи, но быстро собрался и сбегал за аптечкой и ножом. К его возвращению Фанни перестала биться в судорогах. Она вытянулась в струну, а её зубы впились в руку Гонории мёртвой хваткой, та уже не кричала, только изо всех своих совсем не малых сил, пыталась их разжать. К счастью, с ножом дело пошло лучше. Гонория с облегчением рассмеялась, радуясь счастливому исходу, когда ей, наконец, удалось высвободить изуродованную ладонь. - Ничего себе у тебя хватка! У меня даже голова закружилась! - уверен, она не шутила, привычный румянец в самом деле сошёл с её широких скул. Стиффи помогала ей протереть и перевязать руку. Укус выглядел будь здоров глубоким. Спод невнятно пробормотал что-то про "этих иностранцев" и "английскую кровь", но в этот самый момент Мадлен всхлипнула и уткнулась ему в грудь, отчего из грозного гонителя иноземцев он тут же превратился в смущенного и растроганного жениха. Ещё не веря, что всё, наконец, закончилось, я опустился рядом с Фанни. Я ожидал, что после такой встряски она станет вялой и сонной, и был удивлён её горящим беспокойным взглядом. Я стал помогать ей подняться, и, хотя двигалась Фанни медленно, она казалась напряжённой как сжатая пружина. Пробежав глазами по лицам собравшихся, она вдруг уставилась на руку Гонории с таким видом, что я испугался нового припадка. Но всё обошлось. - Заживёт! - со смехом прогромыхала Гонория. Фанни криво улыбнулась. - Прошу прощения. У меня бывают судороги. Я должна была предупредить. Все понемногу успокаивались. Я ожидал, что все сразу начнут расходиться, но, очевидно, всем требовалось немного прийти в себя. Мы вернулись к скатерти. Как ни странно, все вдруг как по команде развеселились, и я тоже. Мы смеялись больше нужного, обсуждая разнообразные несчастные случаи, свидетелями которых нам приходилось когда-либо стать. Взгляд Фанни оставался лихорадочным, но выглядела она гораздо здоровее, чем... Да чем всегда! Она даже порозовела! Её до конца вечера ещё несколько раз спросили о самочувствии, и каждый раз она отвечала, что ей гораздо лучше. И всё же я согласился за нас обоих, когда Гонория предложила нам заночевать у неё (до Глоссопов было ехать ближе всего, и я боялся, что Фанни ещё может понадобиться помощь врача).