Часть 1. Восставший из Рая

Солнце стояло в зените. От нескончаемой духоты люди превратились в сонных мух, размеренно прогуливающихся по улицам пригорода Токио под трель цикад. Некоторые выставили пластиковые стулья с зонтиками перед своими домами и, обмахиваясь чем попало, следили за движением небесного светила. Казалось, что даже деревянные домишки приобрели тошнотворный оттенок желтизны. Риэ Камо в который раз поправила чёрные солнцезащитные очки, без конца съезжающие на горбинку носа из-за пота. Ей хотелось вставить тёмные линзы прямо в глаза, чтобы полуденные солнечные лучи не смогли найти ни единой бреши. До кладбища оставалось всего пять минут ходьбы, но девушка была уверена, что не дойдет. Она уже трижды пожалела о том, что решила идти пешком и оставила мотоцикл около забегаловки, в которой завтракала. Там хотя бы был вентилятор. Риэ думала, что прогулка поможет ей собраться с мыслями перед предстоящим делом. Это была ошибка. Под ногами хрустели листья, опавшие с засыхающих деревьев.  «Слава всем богам, могила в сакурах», –– подумала  Риэ. –– «Хотя бы солнечный удар не словлю». По метке в навигаторе она нашла нужное место на северной границе городского кладбища. Девушка с громким вздохом скинула с плеча пухлый рюкзак и шлепнулась на ближайший камень. В паре метров от себя она увидела безымянную могилу. Её окружали старые деревья с морщинистыми стволами и свисающими ветками. Невольно подумалось, что во время цветения сакур здесь будет сильный контраст –– красота против разрухи. Палочки благовоний, рассохшиеся от времени, почти вывалились из ржавых подставок и, образуя букву «Х», привалились к надгробию.  –– Это могила для могилы, –– задумчиво пробормотала Риэ, глядя на стекло, через которое практически не просвечивала урна с прахом. За этим местом никто не следил. Человека, пепел которого покоился уже 12 лет в дешевой металлической банке, хоронило государство, даже не зная, кем на самом деле он был. Его труп, точнее три четверти трупа, нашли на развалинах какой-то сектантской церкви. Старейшины постарались замять дело, не сообщив даже имени погибшего. Где-то в большом мире все это время ходил его сын. Парень был уверен, что отец попросту свалил, бросил их с сестрой на произвол судьбы. –– Будем исправлять ситуацию. Нам сейчас пригодится твоя сила, Тодзи Фушигуро, –– обратилась Риэ к мраморной плите дешевого серого цвета, облепленной пылью и паутиной. –– Сейчас нам нужен каждый. Поднявшись с камня, девушка расстегнула рюкзак, достала мягкий дзабутон, уложила прямо напротив надгробия и уселась по-турецки. Перед собой Риэ поставила стеклянную склянку и закинула туда четыре ароматических палочки. В душном стоячем воздухе запах разошелся облаком. Пахло лавандой и жасмином. При других обстоятельствах у мага заболела бы голова, но сейчас девушка собиралась творить «заклинание», для которого нужно было полное сосредоточение. Как ни странно, въедающийся в ноздри запах в этом помогал. На кладбище всегда обитает много не упокоенных душ. Одни слоняются по округе без цели, другие, более «свежие», пристают к живым, пришедшим к своим покойным родственникам или друзьям. Духи надеются, что не тот, так другой человек увидит их, сможет поговорить или выслушать. К сожалению, даже среди шаманов мало тех, кто может видеть такие тонкие материи.  Риэ родилась уже со странностями. Будучи младенцем, она никогда не плакала, а, лёжа в люльке, играла ручками с бесконечно одинокими сущностями. Только отец понимал, что происходит с девочкой. Он тоже мог видеть, но не мог слышать. А Риэ могла. Духи убаюкивали её бессвязным шёпотом. Душа –– это сгусток энергии. Если сущность была настроена дружелюбно, от её объятий по телу расходилось приятное тепло и вибрация. Так, Риэ начала осваивать свою проклятую технику, ещё не научившись говорить. На кладбище от обилия духов ощущения были похожими, но в десятки раз сильнее. Количество энергии здесь было столь велико, что эта сила как бы отгораживала Риэ от внешнего мира. Уличные звуки стихли, жара перестала так сильно давить. Риэ словно накрыл защитный купол. Расслабив плечи, она положила ладони на колени и перед тем, как закрыть глаза, в последний раз внимательно оглядела безымянное надгробие. Под закрытыми веками девушка нарисовала образ высокого мускулистого мужчины с черными нестрижеными волосами, синими глазами и хищным оскалом.  Таким Риэ представляла себе Тодзи Фушигуро со слов отца. Мужчины встречались пару раз, когда наёмник получал заказы на членов семьи Камо. Обоих объединяла ненависть к снобистским порядкам магической аристократии. Единение это было настолько вдохновляющим, что отец Риэ Йошимура Камо тоже решил уйти из клана. И прибрал к рукам добрую треть семейного состояния.  Раз за разом вызывая в воображении образ незнакомца, Риэ начала выталкивать это изображение в энергетическое поле, таким образом отправляя запрос обитателям кладбища, чтобы они помогли найти нужную душу.  «Тодзи Фушигуро. Тодзи. Фушигуро. Фушигуро Тодзи», –– повторяла про себя Риэ, входя в подобие транса. Время замедлилось. Перед глазами мага были только он и бесконечная чернота. Постепенно она начала наполняться монотонным хором шепотков. Они струились, извивались, проходили через голову, как тончайшие нити шёлка. Покалывание в теле Риэ усилилось, волосы встали дыбом, словно наэлектризованные. «Он близко», — удивлённо подумала девушка, не переставая направлять запрос сущностям. Она цеплялась за черноту руками, как в трясине. Нужно было грести дальше, нужно было вытянуть его как можно скорее, иначе она сама застрянет. Воздуха становилось всё меньше, лёгкие горели, мышцы сводила судорога. По лбу от напряжения скатилась жирная капля пота. «Ещё немного. Он уже здесь. Надо только ухватить», — продолжала наставлять духов Риэ. Для неё это был эксперимент. Она не унаследовала клановые техники, включая некромантию, которая однажды уже сработала, хоть и с оговоркой. Магу без образования пришлось буквально смешать сразу несколько техник, основная из которых — техника теней — была недоступна для её понимания. Но игра стоила свеч. Нарциссизм, унаследованный от обоих родителей и воспитанный с малолетства, не позволял Риэ обратиться за помощью. Она пошла ва-банк. Голову начало разрывать от напряжения, из носа каплями пошла кровь. Риэ больше не чувствовала тело. Только разум оставался якорем, который должен был вернуть её обратно. Но и он уже начал отказывать. Мысли путались, сердце билось так сильно, что удары отдавались гулом в черепе. «Терпи, терпи, терпи. Мы его уже тащим. Надо только подтолкнуть к выходу, и всё кончится», — ободряла себя Риэ, чуть не плача от боли. Чёрный туннель резко скукожился, а затем взрывом выплюнул из себя инородное тело. Всё-таки мир по ту сторону ревностно охраняет свои границы. Вновь запахло лавандой и жасмином, а закрытые веки озарило белым. Только в глазах начало светлеть, Риэ почувствовала, как её собственное сознание утягивает её вниз в ледяную темноту. Очнулась она на спине, когда солнце уже приблизилось к горизонту. Копчик ныл от долгого лежания на дзабутоне, а позвоночник затёк. Половиной лица Риэ лежала в пыли, перемешанной с кровью. Ухо неприятно прижало душкой солнцезащитных очков. Девушка поморщилась и тут же взвыла от боли из-за засохшей на правой щеке юшки, натянувшей кожу. Первая попытка выпрямить ноги привела к искрам в глазах. «Наверно, такие же чувства испытывают люди, когда им отрубают конечности», — подумала Риэ. Она потратила около 20 минут, чтобы подняться с земли. Часы на телефоне показывали 16:47. Девушка пролежала в отключке около часа. С кряхтением Риэ заползла на нагретый вечерним солнцем камень, достала из рюкзака бутылку воды и выпила залпом половину. «Он уже вот-вот должен появиться», — Риэ рывками закрутила пробку дрожащей рукой. Достав из того же рюкзака небольшое зеркальце и пачку салфеток, она задвинула очки на макушку и принялась счищать с лица кровь с прилипшим песком. Риэ где-то слышала, что новорожденные не кричат, если у мамы чистое, добродушное лицо. Скоро представится возможность это проверить. Когда с умыванием было покончено, девушка закидала вещи обратно в сумку и принялась ждать, закинув ногу на ногу. Прошло ещё около 20 минут, когда на месте могилы раскрылась черная дыра диаметром с метр-полтора. Из неё стремительно вырвалась здоровая правая рука, вцепилась пальцами в землю, а за ней появилась и вторая. Постепенно дыра выдавила из себя крупное тело. Ростом мужчина был не ниже 180 сантиметров, а ширина плеч была такой, что даже Риэ своими непропорционально длинными руками не могла бы обхватить его. Тело с шипением плюхнулось лицом в землю и по-солдатски отползло от дыры, которая к тому моменту почти полностью затянулась. Риэ суетливо подскочила с камня и выжидательно подошла поближе. У Тодзи было ощущение, что его придавило плитой весом в центнер. Конечности не слушались, попытка приподняться хотя бы на локтях вызвала нестерпимую дрожь в мышцах и повторное падение лицом в пыль. Мужчина вытянул шею, приподнял голову, чтобы хоть что-то рассмотреть. Перед собой он увидел вычищенные чуть ли не до блеска высокие белые кеды. –– Непередаваемое ощущение, когда такой роскошный мужчина валяется у тебя в ногах, –– проговорил откуда-то сверху низкий женский голос. С третьей попытки Тодзи умудрился-таки подтянуться и встать на колени. Тело все ещё трясло, поэтому подняться на ноги пока не получалось. Но теперь он мог хотя бы увидеть, у чьих ног оказался. Над ним нависла высокая девушка. Тёмные, почти чёрные каштановые волосы были заколоты в здоровый пучок металлической шпилькой с цветком сакуры у основания. Простая белая футболка размера на четыре больше, чем надо, была измазана красным, широченные летние брюки — тоже белые — намекали на наличие длинных стройных ног. Незнакомка подняла костлявую руку и тыльной стороной ладони вытерла со лба пот. Её глаза закрывали чёрные непроницаемые очки. Когда взгляд дошёл до них, Тодзи молнией прошили воспоминания. Убийство сосуда Тенген, бой с Сатору Годжо, фиолетовая вспышка, клинок в черепе — это всё смешалось в голове неровной бурной кашей. — Вспомнил? Давай знакомиться. Меня зовут Риэ Камо. Я тебя воскресила, — с широченной самодовольной улыбкой сказала девушка. Тут Тодзи понял две вещи. Первая — он живой. Вторая — он стоит на коленях среди могил абсолютно голый. Будто прочитав его мысли, Риэ подскочила к рюкзаку и, немного покопавшись, достала оттуда серую толстовку, того же цвета спортивные штаны и чёрные летние тапки. Всё поочерёдно полетело в Тодзи. Наконец поднявшись на ноги, он удивлённо разглядывал пойманную одежду. — Объяснишь, что происходит? — глубоким низким голосом спросил Тодзи. — Как только ты наденешь штаны, — ответила Риэ, доставая пачку зелёного «Мальборо» из переднего кармана рюкзака. Ей пришлось прикладывать колоссальное количество усилий, чтобы смотреть мужчине в лицо, а не ниже. Не глядеть на очевидное было крайне тяжело — не каждый день видишь голых мужиков. Тем более таких. Отточенные мышцы выглядели настолько твёрдыми, будто достаточно просто прикоснуться, чтобы сломать палец. Чуть отросшие чёрные волосы прядями упали на глаза, подчёркивая хищный взгляд. Тодзи оскалил зубы, закинул кофту на плечо и принялся натягивать треники. — Ну, в общем, так. С тех пор, как ты помер, прошло 12 лет, — Риэ щёлкнула зажигалкой «Зиппо», прикурила и закинула пачку обратно в карман. — За это время твой сын закончил школу и поступил в магический техникум. По стечению обстоятельств, его кореш оказался сосудом Двуликого. — Какое отношение я имею к этой загробнопердящей старости? — надев кофту, перебил Тодзи и со скепсисом посмотрел на Риэ. — Срать я хотел на разборки магов и проклятий. Спасибо, что воскресила, но я пожалуй пойду. Заплатить мне тебе всё равно нечем. Тодзи, засунув руки в карманы, развернулся на пятках и пошёл прочь. Думал он быстро. Ему нужно было выйти на старых знакомых, восстановить контакты, чтобы разжиться хотя бы парой десятков тысяч йен и жильём. А потом и поработать можно. Он не думал, что мир кардинально изменился за 12 лет. В конце концов, всегда будут те, кому нужен наёмник. Глубоко затянувшись и выпустив колечко дыма, Риэ окликнула Тодзи: — Видишь ли, эта загробнопердящая старость недавно захватила тело Мегуми. Ежу понятно, против Сукуны выйдет Годжо Сатору, если, а точнее, когда его вытащат из дерьма. Слишком высока вероятность того, что шестиглазый убьёт Двуликого вместе с твоим сыном. А если проиграет — пиздюк навсегда останется под контролем сильнейшего из проклятий. Тодзи пробрала нервная дрожь, и он резко остановился. Хоть Убийца магов и забывал время от времени имя собственного сына, сам мальчик всегда оставался в памяти. Работа наёмником приносила не только удовольствие, но и большие деньги, которые можно было оставить в наследство. Да и клану Зенин он продал Мегуми не просто так. Наследника родовой техники там целовали бы в задницу, чего не скажешь о самом Тодзи. Когда он в последний раз видел Годжо, решил, что этот вариант будет получше. Сильнейший маг смог бы грамотно обучить мальчишку. Тодзи был уверен в блистательном будущем сына, но к такому итогу жизнь его не готовила. — В чём твоя выгода? — подумав, спросил через плечо мужчина. — Считай это альтруизмом, порождённым моим эгоцентризмом, — заумно ответила Риэ, в очередной раз затягиваясь. — Имей в виду, ты ещё не восстановился полностью, да и времени прошло много. Перекантоваться ты сможешь только у меня. Так что, тебе ничего не остаётся, кроме как идти со мной. Пару дней отсидишься и там решишь что делать дальше. Фушигуро шумно выдохнул. Его не прельщала мысль принимать помощь от этой девицы. Она сразу показалась ему похожей на того засранца, Сатору Годжо. Такая же наглая и чересчур самоуверенная при, очевидно, полном отсутствии жизненного опыта. Кроме того, высокородная фамилия говорила сама за себя. С другой стороны, идти Тодзи все равно некуда, да и там, вроде как, харчи будут халявные. Тодзи решил «прощупать почву. –– Я так и не понял, ты хочешь мне что-то предложить? Я бесплатно не работаю, –– всё ещё не оборачиваясь, спросил он. –– Нажиться пытаешься? –– хмыкнула Риэ. –– Я предлагаю тебе помочь мне разобраться с Двуликим и верхушкой магического сообщества максимально безболезненно для твоего сына. За это ты получишь неплохую квартирку в центре Токио, устроит? Продашь миллионов за 400. Уверена, такой гонорар тебе ещё не предлагали. — Расплатишься со мной квартирой? — Тодзи это настолько удивило, что он даже встал в пол-оборота к девушке. — Одной больше, одной меньше. Я готова пожертвовать этой халупой ради человеческой жизни, — намеренно высокомерно заявила Риэ. — Ты трахаешь моего сына что ли? — абсолютно искренне поинтересовался Убийца магов. –– Ты что, он же маленький ещё, а фетиши у меня совершенно другие, –– равнодушно ответила Риэ, затушив бычок о подошву кеды. –– Заканчивай мне зубы заговаривать. И так ясно, что ты согласен. Пошли. Нам ещё до дома ехать. Не дожидаясь ответа, Камо развернулась, подхватила с земли рюкзак и зашагала в сторону выхода с кладбища, сверкая вымаранной в пыли, когда-то белоснежной одеждой. То, что она даже не обернулась при этом, якорем потянуло Тодзи. «Да кто она такая?» — задумался он. — «С фамилией всё ясно, но гонора, как у Зенин. Бесит». Шаркая тапками, Фушигуро поплёлся вслед за девушкой. Минут через 20 они оказались у местной забегаловки с надписью «Завтраки и комплексные обеды со скидкой». Солнце практически скрылось за горизонтом, подсвечивая небо оранжево-алыми пятнами. — Мы на автобусе ехать собираемся? — устало поинтересовался Тодзи у Риэ. — Нет, на этом, — ответила ему спутница и пальцем ткнула в припаркованную рядом «Ямаху Драгстар» тёмно-зелёного цвета. «Ну и как мне его везти? Приспичило же мне перед селянами выпендриваться. Надо было на машине ехать. Идиотка. Он же здоровый, как бык. Ещё и шлем всего один», — мысленно ругала себя Риэ, нервозно доставая из рюкзака ключи. — Короче. Сидишь, не дёргаешься, держишься за сиденье, — начала инструктаж девушка, всучивая Тодзи болотного цвета шлем в виде каски времён Второй Мировой. — Если ты хоть немного сдвинешься не туда во время езды, мы оба полетим. Усёк? — Слушай, а почему ты ко мне на «ты» обращаешься? Я ведь явно тебя старше, — с издёвкой спросил Убийца магов. — Ой, простите, господин Фушигуро. Я не знала, что вы человек тонкой душевной организации и что вы можете обидеться на такую мелочь. Видите ли, обнажёнка стирает все границы приличия, — притворно сахарным голосом пропела Риэ и приказала: — Садись давай. Говорю же, ехать далеко. Тодзи тяжело вздохнул и перекинул ногу через сидение, попутно натягивая на голову шлем. Спустя час они съехали с шоссе на лесную дорогу. Густая растительность образовывала купол, плотно закрывающий от глаз небо, покрывающееся звёздами. Ещё через 15 минут за кустами показалась большая трёхэтажная минка из тёмного дерева. Крыша треугольником почти упиралась в землю. Вокруг росли сосны, можжевельники и ели. К дому вела грунтовая дорожка, а у крыльца стоял большой черный «Лексус LX-470». Как и отец, Риэ не любила жить в городе. Её раздражали постоянный шум и крики пьяных компаний по ночам. К тому же в силу своих способностей она «перегружалась» от обилия энергии в людных местах. Поэтому после смерти папы она осталась в этом доме, а всю оставшуюся городскую недвижимость сдала в аренду. По этой же причине за три года девушка практически превратилась в затворницу. Ежемесячный доход позволял ей платить зарплату управляющему всем имуществом и нанять кого-то типа секретаря. Только окончивший школу парень за неплохие деньги раз в три дня привозил Риэ готовую еду из ресторанов. На протяжении всей жизни у неё была всего одна подруга, но она поступила в заграничный университет, и их общение перешло в онлайн. Таким образом, за исключением редких рабочих перезвонов с управляющим, Риэ практически ни с кем не разговаривала. При этом она любила ходить по маленьким магазинам, в которых продавали б/ушные манги или антиквариат. Но опять же из-за проклятой энергии, выделяемой множеством людей, девушка могла там находиться не больше полутора часов. Потом её «социальная батарейка» садилась, и мага начинало клонить в сон. К этому прибавлялся постоянный зуд в голове и чувство тревоги. Все эти симптомы проявились в 12 лет. Они вызывали панические атаки, поэтому Йошимура отвёл дочь к врачу. Психиатр, вовлечённый в сообщество магов, выписал ребёнку препараты, заглушающие приступы. Но от невроза и тревожности не избавили даже годы тренировок, и в 18 лет Риэ назначили таблетки пожизненно. Вынырнув из собственных мыслей, девушка наконец достала ключ из зажигания. В кустах поблизости что-то резко зашуршало, от чего сердце Риэ забилось быстрее. «Здесь никого не может быть. Здесь безопасно», –– сделав пару глубоких вдохов, Камо успокоила пульс. Тем временем Тодзи с интересом разглядывал дом. Внутри приглушённо горел свет. Второй этаж представлял собой большой открытый балкон со стеклянными раздвижными дверьми вместо внешней стены. При входе в дом тоже было что-то вроде патио. На полу в горшках стояли бансаи чуть ли не из всех видов деревьев, а на широких перилах –– кактусы в цветастых старушачьих горшках. Среди растений устроилось широкое подвесное кресло, устланное вязанными подушками. У подъездной дорожки находился небольшой сарайчик, в котором, судя по вываливающимся частям, хранились садовые инструменты и мебель. Рядом между деревьями висел, как парус, трёхметровый голубой гамак. Территорию вокруг освещали установленные на высоких соснах прожекторы и крупные жёлтые гирлянды. Вся земля вокруг оказалась плотно покрытой мхом всех оттенков зелёного. — Похоже на логово маньяка, — констатировал Тодзи. — Если тебя будут здесь убивать, никто ведь не услышит. В душе он одобрял выбор жилища Риэ. Он терпеть не мог традиционные поместья в стиле Муромати или Эдо. Они постоянно напоминали ему о жизни в клане. В каждой такой постройке он чувствовал запах напыщенности, клинического самодовольства и безразличия. Отмываться приходилось неделю. Хотя этот дом тоже был построен в классическом стиле, от него веяло деревенским уютом. — Пошли, — глухо сказала Риэ, забирая у Тодзи из рук шлем. Только сейчас девушка сняла солнцезащитные очки и упёрлась взглядом в мужчину. Её глаза в белом свете прожекторов оказались такими же зелёными, как китайский нефрит. Края радужек в полутьме отсвечивали почти чёрными бликами, а у самого зрачка Тодзи разглядел тонкие желтоватые круги. Риэ повесила очки на ворот футболки, отвернулась и двинулась в сторону входа в дом. Под ногами трещали опавшие сосновые ветки, а в прохладном вечернем воздухе разносилось стрекотание цикад. Под скрип досок Камо и Фушигуро поднялись по невысокой лестнице. Хозяйка дома быстро ткнула большим пальцем правой руки в светящуюся панель на двери, дёрнула на себя ручку и вошла внутрь, грузно скидывая рюкзак прямо в прихожей. Неаккуратно стащив кеды ногами, она босая прошлёпала дальше. По куче обуви в углу Тодзи понял, что его тапкам тут самое место. За прихожей шла гостиная размером со старую квартирку Тодзи. На стенах висели японские и европейские картины, некоторые были без рамок. Стены и потолок пятнами были покрыты краской цвета июньской травы. В центре стояла дырявая бёбу с цветным изображением сакуры. Перед ней разместился колоссальных размеров диван, цветом и формой напоминающий банан после подогрева в микроволновке. В стену напротив был вмонтирован телевизор, который сошёл бы за полноценный домашний кинотеатр. Между диваном и плазмой стоял простой журнальный столик из фанеры, какие появились в 60-х под влиянием американской культуры. По всей комнате были расставлены торшеры, явно купленные на барахолке. Причем они совершенно не сочетались между собой ни дизайном, ни размерами. Как и светильники на стенах, торшеры одновременно зажглись при входе людей в гостиную. — Ну, это основная комната. За ширмой — кухня. В конце коридора находится моя спальня, — Риэ указала на проход левее кухни. — Дверь справа — твоя комната. Напротив — туалет и ванная, — устало проговорила девушка. Тодзи прошёл на кухню. Она тоже была небрежно выкрашена в зелёный, но оттенком светлее. По противоположной от бёбу стене тянулась гранитная столешница со встроенной электрической плитой, раковиной и кучей ящиков со всех сторон. Слева, рядом с коридором, стоял двухдверный холодильник, а напротив него — овальный обеденный стол из дерева. Справа вместо всей стены в кухне и гостиной было сегментное панорамное окно, местами заклеенное бумагой и скотчем. — Никак шторы не куплю, — ответила Риэ на немой вопрос Тодзи. На стене между входом в коридор и холодильником висел полутораметровый портрет чёрной крысы в царской короне. В конце прохода тёмно-серого цвета с фиолетовыми подмалёвками, слева от хозяйской спальни, виднелась дубовая лестница, ведущая на второй этаж. — Как тут всё устроено, я тебе завтра объясню, — устало проговорила Риэ. — День тяжёлый был. Немного помявшись, она достала из шкафа над раковиной тарелку, подошла к холодильнику, вынула оттуда посудину с десятком корн-догов и переложила два на блюдо, которое сразу же поставила разогреваться в микроволновку у плиты. Возвращаясь обратно к холодильнику, она будто вспомнила о том, что в доме есть кто-то ещё. –– Будешь? –– спросила она у Тодзи, протягивая ему корн-доги. –– Конечно буду. Я 12 лет не ел, –– оскорбившись, ответил мужчина, схватил первую попавшуюся сосиску в тесте и откусил сразу половину. –– Вообще-то, ты и не жил, чтобы проголодаться, –– парировала Риэ, вынимая разогретую тарелку. –– Кстати, об этом, –– начал Тодзи, но девушка его тут же перебила: –– Я же сказала, всё потом. Не думала, что легендарный Убийца магов окажется таким тугим, –– раздраженно заявила хозяйка дома и пошла в сторону дивана, всучив поднос с корн-догами гостю в руки. «Интересно, насколько ты тугая, засранка», –– раздражённо подумал Тодзи, на зло Риэ отгрызая кусок уже от другой сосиски. Девчонка в развалку уселась на диван, достала из волос шпильку. Освобождённые локоны тяжело упали на спинку, и Риэ начала медленно прочёсывать их пальцами. Фушигуро замер с посудиной в руках, наблюдая за этим. Ему нравились длинные волосы у женщин, а эта чёрно-коричневая шевелюра явно спускалась до середины бедра –– чересчур длинные. Закончив с расчёсыванием, девушка быстро заплела толстую косу и схватила с журнального столика пульт от телевизора. –– Ты так и будешь там стоять? Иди сюда, –– не оборачиваясь, сказала Риэ и повелительно махнула рукой. Грудь Тодзи полоснуло жаром гнева, но он решил, что позже научит эту сучку манерам. В конце концов, как она и сказала, нужно сначала привести мысли в порядок. Мужчина вернул поднос с корн-догами обратно в холодильник и подошёл к дивану. Только сейчас он заметил разбросанные повсюду книги. Кучками они лежали в углах, несколько стопок упирались в подлокотники дивана. Художественная литература, научные пособия по астрономии, физике и биологии. Большая часть макулатуры была новой, но на столике горой лежали старинные фолианты. Некоторые из них были открыты. В одной Тодзи заметил символы, в которых узнал изображение мага, использующего технику теней. Он и сам читал такую же книгу, когда понял, что за сила досталась сыну. Трактат, лежавший на дешёвом журнальном столике, явно спёрли из библиотеки старейшин. Его даже за квартиру в центре Токио не купишь. К тому моменту, когда Тодзи осмотрелся, Риэ уже щёлкала каналы на телевизоре. На одном из них крутили какой-то фильм про самураев. Девушка положила пульт рядом и откинулась на спинку. — С пультиком ты, я думаю разберёшься. Телек подключён к спутниковой антенне и может работать как смарт-тв, — начала объяснять Риэ. — Это позволяет смотреть то, что ты хочешь, — она достала из-под дивана небольшую белую клавиатуру и показала на клавишу с изображением планеты. — Нажимаешь сюда, и открывается поисковик, — На экране появилась страница с поисковой строкой. — Печатаешь название фильма или программы, тыкаешь на «энтер» и жмёшь на «смотреть». Искать можно по названию, жанру и ключевым словам. Всё понял? Тодзи не понял, нафига ему нужна была эта информация, но он всё равно согласно кивнул. «Странная она», –– подумал Убийца магов и заметил, как Риэ мельком просматривает какие-то видео о устройстве, напоминающим мобильный телефон, но без кнопок. Выключив устройство, девушка снова переключила на самурайский фильм, забралась с ногами на диван и, опёршись левым локтем в подлокотник, принялась жевать корн-доги. — Внутри твой дом тоже похож на логово маньяка, — сообщил Тодзи, садясь. Подушки на диване оказались настолько мягкими, что задница буквально в них тонула. — Ты одна живёшь? — Тодзи опустил тот факт, что девчонка снова проигнорировала его слова. — Да. Практически с тех пор, как три года назад умер папа. — Практически? — Фушигуро вдруг стало любопытно. — Так значит, у тебя кто-то был? — Конечно, мне же не 12 лет, — машинально ответила Риэ, имея ввиду не совсем то, о чём спрашивал Тодзи. — То есть. Эээ. Да, примерно год я пыталась ужиться с парнем, но, видимо, я не слишком похожа на идеальную хозяюшку, чтобы мужчине было со мной комфортно в этом плане. Да и одна кровать на двоих не для меня. — Так вы ещё встречаетесь? — Тодзи прощупывал почву. В конце концов в первую очередь он был мужчиной, только что вернувшимся с того света. Хотелось более близкого общения с противоположным полом. — Нет, конечно, — фыркнула Камо. — Меня достали его претензии по поводу немытой посуды и бардака, и я выгнала его пинком под зад. Терпеть не могу обычных людей. Как ни странно, от этих слов не веяло снобизмом. Тодзи и самого быстро заедала бытовуха, поэтому он после ухода от второй жены так часто менял женщин. Как только они начинали заговаривать о совместных покупках мебели, для Фушигуро звучал сигнал о том, что пора валить. — Слушай, а сколько тебе лет? — внезапно для самого себя поинтересовался Тодзи. — Ты полиция нравов что ли? — Нет, просто интересно. Ты выглядишь очень молодо, но живёшь не в самом дешёвом доме, имеешь квартиру в центре Токио и гоняешь на «Лексусе». — Мне это всё от папы осталось, — ответила Риэ, не отрывая взгляд от телевизора. — Когда он умер, я собиралась поступать в университет, планируя создать собственную бизнес-империю. После школы я два года работала в его компании. Он занимался продажей недвижимости, я хотела идти по его стопам. После его смерти это всё стало неважно. «Значит ей где-то 22 или 23 года. Самый интересный возраст. В жопе ещё гуляет ветер, но и семью строить уже хочется», — подумал Тодзи. Когда ему самому было 22, он уже обзавёлся женой, а через полтора года она забеременела. В памяти всплыла счастливая широкая улыбка и нежные руки, обнимающие круглый живот. А затем была только боль. Риэ прожевала ещё один кусок сосиски с сыром. –– И вообще, ты выражаешься, как старик: «Ты выглядишь очень молодо», –– передразнила девушка. –– Я старше тебя почти на 20 лет, –– объяснил Тодзи, рассматривая дешёвые костюмы актёров фильма. –– 12 из них вычти. Годы загробной жизни не считаются, –– парировала Риэ. –– Хотя, если тебе нравится считать себя пенсионером, то пожалуйста. Откуда мне знать, может, у тебя уже импотенция, вот ты и прибедняешься. –– Твой бывший, должно быть, сильно любил тебя. Ни один ёбырь не стал бы терпеть такую язву, как ты, –– Тодзи раздражали беспардонные заявления девчонки. –– Любил? –– Риэ фыркнула. –– Что такое любовь? Особенно в контексте таких юнцов, какими были мы. –– Ты не веришь в любовь? –– удивился Фушигуро. Он был уверен, что Риэ только снаружи такая мерзкая, а внутри, как и все женщины, мечтает о том самом, единственном. –– Я верю в любовь, но не в ту, о которой принято говорить. Ты знаешь, что японцы вместо признания в любви чаще всего говорят: «луна красивая»? Это, конечно, поэтично, но и тупо. Я считаю, что любовь –– это химическая реакция мозга. Цель каждого человека на инстинктивном уровне –– размножение. Чтобы создать здоровое потомство, мы вынуждены искать подходящего партнёра для спаривания. Так зарождается сексуальное влечение. То есть, признаваясь в любви, мы говорим, что человек нам подходит. У каждого из нас есть образ идеального партнёра. Но мы всё же люди. Мы склонны надумывать и приукрашивать. Поэтому, если партнёр в итоге перестаёт соответствовать тому идеальному образу, мы пытаемся это изменить. –– Как романтично. И ты пыталась изменить своего бывшего? –– задумчиво проговорил Тодзи, пялясь в телевизор. –– Скорее уж он меня. У меня не было иллюзий на его счёт. По началу было всё супер. Мы познакомились на подготовительных курсах. Он был красавчиком, собирался стать архитектором. Брюнет с зелёными глазами, высокий –– мой тип мужчин, –– в этот момент Тодзи почему-то подумал о том, что его глаза серые. –– Но через три месяца, когда гормоны утихли, оказалось, что не так уж он и хорош. Нос не такой прямой, глаза не такие уж зелёные, запах не тот. Ты знал, что женщины выбирают мужчин по запаху? От него вечно воняло сладким одеколоном, каким пользуются пузатые чиновники. Дорого, конечно, но раздражающе. Ещё меня со временем достали его монологи об архитектуре. Ему по началу не нравилась моя отстранённость. Я, по его мнению, любила своё личное пространство больше, чем его. Когда мы съехались, он начал жаловаться на то, что я безвкусно одеваюсь, не готовлю, не убираюсь, не чешу его за ухом перед сном. Он не понимал, почему я бросила учёбу, и постоянно поднимал эту тему. Я терпела не потому, что любила. Мне казалось, что это нормально. Типа, мы два с половиной года вместе, просто бытовуха, как у всех. Последней каплей стало его заявление о том, что я должна быть благодарна за его поддержку после смерти папы. Ну, я и выставила его. Ты бы не выгнал такую бабу? –– Я от таких сразу сваливал, –– хмыкнул Тодзи. –– Что? А как же твоя вера в любовь? –– притворно возмутилась Риэ. –– В ту самую любовь верят те, кто её испытал. Меня можно назвать одним из тех счастливчиков. –– Неужели такого ушлого говнюка, как ты, кто-то любил? –– А вот это уже оскорбительно, –– Тодзи напрягся. –– Была женщина. Она стала для меня спасением. –– Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? –– у девушки от чего-то защемило сердце при взгляде на выражение лица мужчины. –– Она умерла, –– сухо сообщил Убийца магов. Риэ нечего было ответить. После отца смерть для неё стала больной темой. К тому же та женщина явно была дорога этому, на первый взгляд, совершенно бессовестному человеку даже спустя столько лет. — Прости. Мои соболезнования. Девушка задумалась, чего она вообще так разоткровенничалась с тем, кого знает всего несколько часов. Но слова сами пошли, будто ждали этого момента много лет. На самом деле Риэ очень не хватало общения всё время отшельничества. Хоть она и не любила людей, ей нравилось болтать с подругой, пока их пути не разошлись. Осознание этого пришло только после словесного поноса, который прошиб мага с незнакомцем. — Я купила тебе одежду, — неожиданно сменила тему Риэ, прожевав очередной кусок. — Она в твоей комнате, в шкафу. Там есть рубашки, майки, футболки, джинсы, кофты. Ну и обувь, конечно. Не знаю, угадала ли я с размером. Брала самое большое. Если не подойдёт, Коичи завтра же купит новое. — Кто такой Коичи? — удивившись, поинтересовался Тодзи. — Мой мальчик на побегушках. Время от времени он выполняет поручения. Ну, и еду привозит, — ответила Риэ, окончательно принимая горизонтальное положение. «Мальчик на побегушках», — подумал Тодзи. — «А барышня-то с закидонами. Интересно, она вышла из клана? Если нет, то как умудрилась стащить ту древнюю книжку и не спалилась?». Убийца магов обладал обострённым шестым чувством. Оно уговаривало Тодзи отказаться от второго раунда с сопляком Годжо и не обмануло. Мужчина и в этот раз почувствовал, что что-то не так, как будто грядёт беда. Но с чем она связана –– с девчонкой или с внешней угрозой –– было непонятно. Обернувшись, чтобы ответить что-нибудь непристойное, Тодзи замер. Риэ крепко спала, пуская слюни, с остатками корн-дога в руке. –– Эй, иди спать на кровать, –– мужчина потрепал её за плечо, но девчонка никак на это не отреагировала. Он бы оставил её здесь, если бы не хотел в полный рост растянуться на этом роскошном «банане». Раньше он довольствовался дешёвой раскладной кроватью в двадцатиметровой квартирке, которая находилась в самом злачном районе Токио. Наёмник не видел смысла тратить много денег на базовые потребности –– главное, чтобы было куда сбежать от очередной подружки. Но после воскрешения кости всё ещё ныли, так что грех не воспользоваться случаем покайфовать на дорогущем диване. А тело рядом сильно мешало. Тодзи аккуратно переставил тарелку с едой на столик и, нагнувшись, перекинул Риэ через плечо. Она была похожа на тряпичную куклу. Длинные худые руки повисли за его спиной плетями. Правой рукой мужчина обхватил мягкие бёдра, слегка пожмакав небольшой слой жирка пальцами. Толкнув ногой дверь в конце коридора, он вошел в хозяйскую спальню, выкрашенную в оттенки коричневого. Она оказалась немногим меньше гостиной. У левой стены в центре стояла огромная кровать минимум два на два метра. Напротив –– помпезный деревянный бабский столик с винтажным круглым зеркалом. Вместо противоположной от входа стены, как и в гостиной, было панорамное окно от пола до потолка, состоящее из секций и прикрытое плотными бордовыми шторами. Рядом стоял письменный стол, заваленный карандашами, маркерами, бумагой и книгами. Всё остальное пространство занимали книжные шкафы, полки и тумбы с макулатурой. Была даже отдельная полутораметровая стойка с мангой. Все просветы между мебелью были заклеены разными постерами с рок-группами или обложками фильмов. На одной из полок Тодзи заметил даже модельку болида «Формулы-1» тёмно-синего цвета с красно-жёлтыми элементами. Низкая кровать у пола подсвечивалась светодиодной лентой всех цветов радуги вместо ночника. Постель была завалена подушками. Тодзи также насчитал минимум три дакимакуры, а на бледно-красной простыни под одеялом лежали несколько плюшевых игрушек в виде персонажей комиксов, судя по сходству с рисунками на обложках манг. На деревянной прикроватной тумбочке стопкой лежали журналы о путешествиях и две упаковки каких-то таблеток. Рядом стоял стакан с водой. Пол был устлан пёстрыми лоскутными ковриками, а около кровати и туалетного столика лежали пушистые белые шкуры овец. Тодзи согнул колени, упёрся ими в край матраца и медленно нагнулся, чтобы переложить Риэ с плеча на постель, но девушка резко вхрапнула и дёрнулась. Фушигуро этого не ожидал, поэтому, наклонившись, машинально выпустил тело из рук. Риэ повалилась на кровать и со звонким стуком двинулась затылком о металлическое изголовье с вензелями. Тодзи замер, состроив гримасу, но девчонка только поёрзала попой и, мурлыкая, заползла под одеяло. «Да её насиловать будут –– не проснётся», –– подумал Тодзи и почесал затылок. При выходе из комнаты он заметил за дверью семейный портрет. На нём был изображён крупный мужчина с густыми тёмными волосами с проседью и серо-зелёными глазами, одетый в вязаный белый свитер и чёрные вельветовые брюки. На руках он держал девочку лет восьми, одетую в цветастое вязаное платье. Длинные тёмные косички украшали белые банты. Рядом стояла женщина в коротком чёрном сарафане. Если отец и дочь были с каменными лицами, то, очевидно, мать улыбалась во все 32. На её пальцах отсвечивали золотые кольца, а шею украшало колье с сапфирами под цвет глаз. «Кажется, эту тётку я уже где-то видел», –– подумал Тодзи, но заморачиваться с поиском воспоминаний не стал. По дороге в гостиную он решил осмотреть свою спальню. Она оказалась более аскетичной. Стены не были покрашены, демонстрируя цвета натурального дерева. Напротив двери так же было панорамное окно, покрывшееся пылью. Его прикрывали тяжёлые серые шторы. Слева от входа стоял массивный комод с бронзовыми ручками, а напротив кровати — шкаф почти во всю стену. Рядом были ростовое зеркало и письменный стол в углу у окна. Сама кровать была простой, с невысоким изголовьем и бесполезной мягкой лавочкой у изножья. На полу, как и в хозяйской спальне, лежали лоскутные коврики, а постель была заправлена серым хлопковым бельём. Тодзи решил порыться в шкафу и посмотреть на новую одежду. Риэ действительно купила полный гардероб вплоть до трусов. На вешалке даже висела пижама. Правда, пригодится она только в том случае, если Тодзи надоест спать голым. В отдельном ящике хранились четыре пары носков, а на полу — коробки с обувью. Здесь даже были таби. «А она реально постаралась», — заметил мужчина, натягивая новую чёрную футболку. — «И шмотки как раз. Откуда она мой размер узнала? Рассказал кто? И мужик на той фотке тоже знакомый какой-то». Переодевшись, он вернулся на диван досматривать фильм. Под него и вырубился.