Часть 1

Сергей так увлекся, что чуть не пропустил сеанс связи. Тем более, что начинал его все равно Глен, командир экипажа. А тут еще образец грунта, один из доставленных совсем недавно «снизу» (ну то есть — с поверхности Венеры), оказался невероятно интересным. Теперь он осторожно разбирал его с помощью манипуляторов в прозрачном кубе, паковал образцы, проводил наиболее простые анализы — и предвкушал работу с нижним слоем, где, судя по предварительным данным, был какой-то довольно крупный твердый предмет. Сергей давно шутил, что в силу научных интересов для счастья ему хватит булыжника, с одним уточнением — инопланетного. И вот этот «булыжник» можно будет увидеть совсем скоро! Заявления программы про «предмет предположительно правильной формы» он пока оставил без внимания:, слишком велики погрешности. Разберем — увидим. Но тут Глен от души хлопнул его по плечу: — Давай, там твои уже на месте! Сергей перевел аппарат в режим ожидания и проплыл немного в сторону — к монитору. Сначала говорили с женой, как обычно — обо всем, про самочувствие, мысли, погоду на Земле, как его родители, конечно, тоже скучают, но с дачи их извлечь пока совершенно невозможно… (Объем описанных женой полевых работ в самом деле поражал.) Хотелось еще несколько раз столько же сидеть и просто говорить, но было понятно, что скоро уже конец связи, тем более пошли помехи, сеанс чуть не прервался, но вот вместо серых полос на мониторе опять показался кадр с Земли, и жена бодро подмигнула ему: — Ну, давай, еще с дочерью чуть поговоришь! Однако с Ольгой вышла заминка, ей, видимо, кто-то успел за это время позвонить, и когда жена отошла в сторону, дочь с жаром говорила кому-то в телефон: — И тут он мне говорит: я за версию круглого мира! А я говорю: и как ты в ней Эарендиля представляешь? Где он там болтается? Тут ее хлопнули по плечу — надо же, подумал Сергей, как меня. Оба мы — натуры увлекающиеся, просто дочь по возрасту еще увлекается какими-то книжками про волшебные миры… Она ведь еще из-за этих книжек почему-то радовалась, что отец летит именно к Венере, но так ему ничего толком и не объяснила. Ольга между тем, коротко что-то буркнув в телефон, подошла ближе. — Ну что у тебя там, дочь? Миры какие-то круглые… А какие они еще, квадратные что ли? Все миры круглые — ну, если это планеты, а не астероиды… — Да не обращай внимания, пап. Это наше, ну… фендомное. Я мать потом про все спрошу, а ты скажи, что у тебя там за дело? Глен прямо так и сказал — «очень серьезная работа!» — А у нас вся работа серьезная. Разбираю образцы почвы. Ты даже не представляешь, сколько нового, все-таки ни с одной автоматической станцией мы не собрали бы столько данных, так чтобы тут же и разобраться. Разберу до конца, до-обработаю на Зземле — и уж столько потом рассказывать буду даже надоем, наверное… Тут им обоим начали делать знаки — мол, пора завершать связь, — Сергей попрощался со своими и обернулся, чтобы позвать Равшану. Судя по количеству неуловимо похожих на их коллегу лиц, тут же заполнивших экран, ее семейство прибыло на встречу в полном составе, и не факт, что каждый успеет за отведенное время сказать хоть что-то… * * * Работу хотелось доделать, поэтому Сергей попросил себе ближайшую вахту на дежурстве. Теперь его товарищи спали, а он снова обосновался у аппарата и принялся осторожно разбирать нижний слой образца. …Через час он сидел неподвижно, разглядывая открывшуюся картину. Нет, не «булыжник», а самый настоящий кристалл: насчет «правильной формы» анализатор все-таки оказался прав! По доступным характеристикам он более всего походил на алмаз, о форме граней, отличной от земных вариантов, надо будет подумать в связи с особенностями местного вулканизма и состава минералов… Не называть же ее «огранкой»: — пожалуй, представить какую-то инопланетную цивилизацию, случайно обронившую на непригодной для жизни Венере свой артефакт, будет уж совсем невероятным делом! Но вот чем объяснить свечение, он пока решительно не понимал. Кристалл светился, заливая неярким теплым светом все помещение орбитальной венерианской станции, делая ее… уютнее, что ли? И тут Сергей услышал что-то необычное. По привычке дернулся, обернувшись к датчикам жизнеобеспечения, но на их панели ничего неожиданного не происходило: все светилось или тихо попискивало и жужжало ровно так, как и должно было. Да и слышал он — осознал Сергей, еще не развернувшись на источник звука — нечто совсем из другой области: шаги. Да-да, на орбитальной станции в невесомости. И не со стороны тренажеров, где есть и беговая дорожка, а… пожалуй, со стороны входного люка, как будто неведомый шагающий спокойно вошел к ним из открытого космоса сквозь все шлюзы! Сергей резко развернулся, и ситуация стала только хуже: картина именно так и выглядела. Мало того, стоявший перед ним человек (ну, на космического пришельца он был не похож!) выглядел еще и совершенно неуместно. Почему-то вспомнились портреты времен итальянского Возрождения: мужчина с темными волосами до плеч, с тонким золотистым обручем на волосах, лицо с выразительными черными глазами, одет во что-то вроде короткого подпоясанного камзола темно-красного цвета, ниже — темные штаны и мягкие сапожки. «Неприятное явление психики», — мрачно подумал Сергей. И вроде бы об отсутствии новых впечатлений никак не скажешь… Что ж, есть хороший способ — подплыть и попытаться коснуться внезапного видения рукой — иногда мозг, понимая, что там на самом деле нет ничего, как говорят, перестает воображать то, что выдумал. — Меня невозможно ухватить рукой, — спокойно пояснил незнакомец, как будто ему хоть что-то об этом сказали. — Поскольку я давно уже бестелесен, это — лишь точный образ моего прежнего тела, который я вызвал в твоем разуме. — То есть ты — моя галлюцинация? — с усмешкой переспросил Сергей. («…И я с тобой разговариваю», — не добавил он вслух.) — Твоя дочь говорит: «Да, но нет». Разница в том, что вызвал ее мой разум, но воспринимает твой. (Откуда ему, спрашивается, известно, как в самом деле любит выражаться Ольга? Впрочем, если речь идет о собственной галлюцинации, ответ очевиден.) — Ты не закрываешься, когда думаешь, — снова пояснило видение. — Впрочем, смертным это мало доступно… Но я здесь не для того, чтобы научить тебя аванирэ. «…Тем более, что я понятия не имею, что это», — Сергей решил, что раз уж видение читает его мысли, то и озвучивать их совсем не обязательно. Но вопрос все-таки задал вслух: — Но тогда зачем? Ты хочешь сообщить мне весть о древней и мудрой погибшей цивилизации? («Если уж идти по канонам самой дурацкой космооперы, то до конца!») Черноволосый задумался на пару секунд, но в итоге пожал плечами: — Мог бы, но не вижу необходимости. Я здесь для того, чтобы говорить с тобой об этом, — он указал в сторону стеклянного куба. — Я бы о нем тоже с удовольствием хоть с кем-то поговорил! Может, доберемся хоть до какой-то гипотезы: это свечение… да и форма тоже не самая обычная! («Ну вот, пожалуйста, дошел до интересного тебе и увлекся, и какая разница, что ты говоришь с собственной сенсорной депривацией! Ну, если она заодно сработает за научное озарение — то и пусть бы!») Но незнакомец качнул головой и повел рукой: — Мне есть что сказать, но это не главное. Что ты… ты и твои товарищи, что вы собираетесь делать с ним? — И, не дождавшись ответа, принялся перечислять: — Захотите ли взять в руку, выбросить?.. — Ну уж ни за что! — Не удержавшись, прервал идиотский перечень Сергей. — Кто бы ты ни был, а мог бы уточнить в моей голове, что такими данными не разбрасываются и без нужды своими антропогенными воздействиями не пачкают! Видишь вот те манипуляторы? Вот они и будут брать! Галлюцинация прошла несколько шагов — именно прошла, злостно игнорируя невесомость, — и мужчина с интересом склонился над стеклянным кубом. — Мани… Вот эти? Как они действуют? — Как механические руки. А управляю ими я. — Ах вот как? Хитро, хитро, но это все-таки ты, понятно… А что ты скажешь, — он разогнулся и посмотрел в глаза Сергею, — о том, чтобы возвратить его законным владельцам? («Ну да, ну да, какой-нибудь цивилизации, которая давно убыла куда-то в направлении Магелланова, например, облака и там закончилась от естественных или не очень причин. А даже если этого и избежала, то лететь до нее…».) — Не вижу такой возможности, пожалуй. — Ах вот как? Видение приняло торжественный вид: мужчина отступил от куба на шаг, выпрямился, немного запрокинув голову и переплетя руки на груди. — Тогда я должен тебе кое-что пояснить. Поскольку ты даже не Эарендиль… (Слово казалось смутно знакомым, но Сергей не сообразил в этот момент, откуда. Ответ, впрочем, был все равно очевиден.) — Нет, я Зайцев Сергей Петрович, космонавт-исследователь. — Знаю, — коротко кивнул тот. — Ну так вот… Его галлюцинация набрала в легкие побольше воздуху (если можно так сказать — но выглядело это именно так) и с расстановкой начала размеренно произносить, выделяя ритм: — Будь он друг или враг, запятнан или чист…