Часть 11

– Ну что ж, твой брат – тот ещё крепкий орешек, вот что я тебе скажу, – первым делом обозначил старик Хершел, единственный из них, кто мог оказать толковую медицинскую помощь, как только вся суета более-менее улеглась, и Диксон-старший довольно-таки (и даже непривычно) мирно лежал на койке под наспех устроенной капельницей, благо наличие лекарств и какого-то, пусть скромного, оборудования позволяло. Дэрил молча сидел рядом, не отрываясь глядя на старшего брата – всё было как-то неправильно, противоестественно. Что делал Мерл? Мерл ругался, дрался, ввязывался в какие-то сомнительные предприятия, пил, хамил и неприлично шутил, но не лежал вот так – без малейшего движения, бледный как смерть и чуть заметно дышащий. Дэрил исправно помогал оказывать первую помощь, будто на автопилоте, но так и не сказал ни слова за всё это время – все слова будто разом выскочили из головы, оставив только какой-то бессмысленный транс. Мерл всегда терпеливо переносил любые травмы, не подавая виду, а потому Дэрилу как-то не выдавалось видеть его таким – только один раз, совсем ещё подростком, когда этот паршивец словил передоз. Тогда Дэрил впервые узнал, что такое «страшно», и что «страшно» – это не когда на тебя налетает пьяный отец. Страшно – это когда ты можешь остаться одному; когда можешь сделать слишком, просто ничтожно мало для спасения жизни единственного близкого тебе человека, и после этого остаётся только сидеть и ждать: выберется, не выберется... Это и есть «страшно». – Я... Мы плохо попрощались, – вдруг подал голос Дэрил – за несколько часов он будто разучился говорить, и слова выходили как-то со скрипом. Хершел взглянул на него свойственным лишь ему, бесконечно мудрым, обнадеживающим, как-то невольно дающим веру в лучшее и удивительно мягким взглядом, покачав седой до белоснежности головой: – Вы не попрощались. Просто верь в то, что он выберется – он явно не из слабых, да и вера укрепляет, на этот раз уже тебя. Вы ещё совсем не попрощались, очнётся – извинишься, если на душе противно. – Если очнётся, – угрюмо отозвался Дэрил – старик только рукой махнул. – Вот уж ерунды не говори, скажешь тоже. Никаких «если». Несмотря на ушибы, у него даже все рёбра целы – пуля прошла и вовсе как-то фантастически, а рука заживёт, никуда не денется. Как новенький будет, вот увидишь – пригляди-ка пока за капельницей. Схожу хоть чаю попью – а то я с вами, искателями приключений, даже не поужинал. Дэрил проводил его довольно бессмысленным взглядом – что ж, может, он и прав. Может, тут и есть, во что верить. Взглянув на брата, он рассеянно взял со стола его протез и покрутил в руках – работа хорошая, конечно, интересная штука. Немного тяжеловат, но к такому, наверное, со временем привыкаешь. – Знаешь, ты всё-таки удивительный засранец, – наконец проговорил Дэрил. – Но зато самый крутой засранец, какого я только знал за всю свою жизнь. И всегда таким был. Я, наверное... Ну, знаешь, я, наверное, был не совсем прав. Я сказал, что ты бросал меня, но на самом деле ты всегда был рядом. Голос предательски задрожал – сейчас Мерл явно обозвал бы его Дэрилиной. Эта мысль заставила его улыбнуться, но зато на глаза невольно навернулись слёзы – упрямо вытерев их, Дэрил продолжил: – Я не всегда понимал это, но был. Потому что даже когда тебя опять где-то носило... Даже тогда я помнил, что ты мне говорил, и чему меня учил. Я не во всём с тобой согласен и, как я уже говорил, ты всё-таки по-прежнему засранец, но я хочу... Я хочу, чтобы ты был рядом и дальше. Правда. Ты мне очень нужен. – Очень трогательно, Дэрилина, – вдруг послышался с койки слабый, но по-прежнему на удивление едкий голос. – Только положи-ка Малыша Мерла обратно. Дэрил уставился на брата, чуть приоткрывшего глаза, и покосился на протез, который всё ещё держал в руках. – «Малыш Мерл»? – Я так его называю, а что? – как ни в чём не бывало отозвался Мерл, пытаясь сесть. – Положи в любом случае. Положив протез обратно на стол, Дэрил помог брату переместиться из лежачего положения в полулежачее под кряхтение Мерла, которого явно не устраивало, что ему вообще надо помогать. – Ну ты и зараза... Как ты вообще?– зачем-то спросил Дэрил – на самом деле вполне ясно, что вряд ли очень уж хорошо, но ему будто хотелось убедиться, что это распростёртое на койке тело снова стало Мерлом. – Как из задницы вынутый, – явно не особо опечаленный этим фактом отозвался тот – на самом деле это было скорее преуменьшением, чем художественным преувеличением. Будто грузовик проехался, может, даже несколько раз – в какой-то момент Мерлу даже стало интересно, есть ли у него что-нибудь, что не болит. Мысленно приравняв ощущения к какой-то гипер-ломке, Мерл уже хотел было как-нибудь намекнуть, что капельница докапала, когда вдруг на пороге показался Хершел. – Ну вот, я же говорил, – довольно заметил он, улыбнувшись, убирая капельницу и затем садясь рядом. – Ну что, как самочувствие? – Как из задницы вынули, – с готовностью повторил Мерл – Хершел окинул его беглым взглядом, мысленно отметив, что для своего состояния он очень даже неплохо смотрится: по крайней мере, по первоначальным ожиданиям результат предполагался хуже. – Ничего, пройдёт. А вот тебе, кстати, не помешало бы поспать, – обратился Хершел уже к младшему Диксону. – Давай-ка отсюда, я посижу. – Тут хоть книги есть? – хмуро осведомился Мерл после того, как Дэрил с неохотой отправился в свою камеру – Хершел задумался. – Ну, это тебе, конечно, не библиотека Вудбери, – наконец отозвался старик, уже бывший в курсе библиотечных похождений Мерла. – Но что-нибудь найдём... Библия у меня есть, у Карла были какие-то комиксы – если попросить, очень может быть, что он поделится. Найдём. Мерл хмыкнул. Наконец его взгляд скользнул по протезу, мирно лежащему на столе, и он невольно перевёл его на давно заживший обрубок, теперь ещё и сломанный. – Тяжело привыкать, – вдруг проговорил Хершел, будто угадав его мысли. – Приспособиться можно, привыкнуть – вряд ли. Помолчав немного, старик кивнул на свои ноги – только сейчас Диксон заметил, что одна из них заменена протезом. – Я и сам от тебя тут недалеко ушёл, – по-доброму усмехнулся Хершел. – На одной-то ноге. – А у тебя что? – коротко спросил Мерл. – Укусили, – спокойно отозвался Хершел, будто речь шла о каком-то самом обычном происшествии. С такой интонацией скорее говорят «поскользнулся» или «споткнулся». – Рик отрубил её, чтобы не дать инфекции распространиться... Не сделай он этого, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Мерл невольно усмехнулся – похоже, в Шерифе заложено что-то, делающее окружающих калеками, напрямую или косвенно. Однако, на что-то он, похоже, всё-таки годится. – Я её потерял тоже не без его участия, – негромко проговорил Мерл. – Только там всё менее благородно. – Знаю, – кивнул Хершел. – Вряд ли ты поверишь, но ему жаль, что так вышло. И Ти-Догу было жаль. Мерл издал что-то неопределённое, не то в знак согласия, не то иронии (скорее явно второе). – Вообще тебе бы сейчас поменьше болтать, – продолжил Хершел. – Тебе сейчас нужно восстанавливать силы... Давай-ка я принесу что-нибудь поесть, хоть немного, но надо. Мерл взглянул в серый потолок, слыша, как за ветеринаром, ныне врачом, закрылась дверь – странное дело, но впервые его не раздражала забота. Он не мог объяснить даже самому себе, в чём именно, но в чём-то подача Хершела отличалась – и вдруг он понял. Он не жалел. Он проявлял понимание, знал, что делать, чтобы стало лучше, но не жалел – более того, от него исходило какое-то настолько удивительное спокойствие и уверенность в лучшем исходе, что они невольно передавались даже настолько бывшему не в ладах с этим миром человеку, как Мерл Диксон. – Ну чего там? – спросил тем временем Рик, едва не столкнувшись с Хершелом в коридоре – тот приостановился. – Да ничего такого. Очнулся, сейчас сделаю хоть немного каши – жить будет, в общем. Рик кивнул. Он уже собрался было идти дальше, как вдруг снова остановился: – Хершел! Старик повернулся к нему. – Я вот что хотел сказать... Мерл вообще никогда мирным нравом не отличался, а сейчас, наверное, и вовсе невыносимый – если будет совсем уж выделываться, за ним, я думаю, сможет приглядеть и один Дэрил. Ну я в крайнем случае, если скажешь, что там нужно. То есть тебе, может, не обязательно... Хершел поднял ладонь, тормозя его. – Рик, вот что я тебе скажу. Во-первых, сейчас я в первую очередь врач, а он – пациент. Как бы он себя ни вёл, я обязан и буду его лечить. А во-вторых... Взгляд мудрых глаз стал ещё пристальнее обычного. – А во-вторых, знаешь, если говорить с ним по-человечески, а не отвечать тем же, он и ведёт себя слегка по-другому. Это просто на заметку. Ко всем можно найти подход. И, развернувшись, Хершел неторопливо заковылял на кухню.