не притягивающиеся противоположности.

— Пожалуйста, присмотри за ней, Сан, — хрипит Сонхва, а младший видит, насколько тяжело хёну даются такие ранящие душу слова. Пак слегка улыбается, чувствуя как внутри в один миг что-то обрывается, а затем хлопает Сана по плечу. — Я уверен, что с тобой ей будет лучше. Я не достоин такой, как Мёнджи. — Но тебе ведь больно… — почти что беззвучно шепчет Сан, чувствуя как сердце разрывается, когда Сонхва прикрывает глаза. Он пытался запомнить её — шатенку с потрясающими карими в крапинку глазами, с которой он познакомился пять лет назад, будучи студентом второго курса. Её длинные каштановые волосы, достигающие практически поясницы, её яркие, словно два янтаря, глаза, излучающие счастье; её тонкие губы, которые любили целовать каждый участок лица Сонхва, каждый сантиметр, миллиметр, чтобы показать, насколько он любим. Её шрам под глазом, из-за её неудачного падения с дерева, который добавлял ей некой грубости во взгляде. Сонхва думал, что сможет. Что сможет изменить себя, стать лучшим для неё, но всё шло наперекосяк с самого начала. Ссоры. Крики. Скандалы. Они словно противоположности, но, к сожалению, не притягивающиеся. Любить было больно, поэтому Сонхва понял — лучше он уедет куда подальше, чтобы сердце не разрывалось на сотни мелких кусочков, впиваясь в рёбра, словно осколки битого руками стекла. Хрипит внутри, задыхается от боли, но продолжает улыбаться. Мёнджи в безопасности, потому что рядом будет Сан, и Сонхва уверен — она будет счастлива. Его девочка будет самой счастливой с таким парнем, как Чхве Сан. — Думал, я не знаю, что ты влюблён в Мёнджи? — брюнет слегка улыбается и хихикает. Так забавно. Ему больно, а он смеётся. А он говорит о том, что знает, что младший неравнодушен к любви всей его жизни. Так глупо. И так чертовски безрассудно. — Хён… — Сан хочет сказать что-то ещё, но не решается. Чхве не хочет говорить что-либо, да и устал отрицать то, что и так видно невооружённым глазом, ведь он тоже не железный. Хочется обнимать её, целовать, а не смотреть на это со стороны и сгорать, словно строчки о любви в поэмах. Сан чувствует себя эгоистом. Самым настоящим, но смотреть на старшего было больнее: потухшие глаза, искривлённые от боли, искусанные до крови, губы. Он страдает не меньше его самого. А Сан бесится, что не может решить, и чувствует как тоска въедается во всё его существо. Он или Сонхва. Почему это так тяжело? — Позаботься о ней, старик, — Сонхва последний раз бросает взгляд на друга, пытаясь скрыть то что таится внутри него, и разворачивается, уходя прочь. Больше он не появится. Это Сонхва знает точно. Мёнджи будет счастлива и без него. *** — Эй, Джи, давай быстрее! — кричит Сан из гостиной, доставая из кухонной тумбы пачку чипсов, пока девушка бегает из стороны в сторону, примеряя наряды. — Мы так опоздаем на вручение! И ты не сможешь спеть! Девушка лишь фыркает. Не велика потеря. — Тогда, Чхве Сан, я согласна на то, чтобы никуда не идти, — выглядывая из-за дверей спальни, в тон отвечает Ван, чувствуя усмешку парня за километр. — Хонджун и Ёсан очень расстроятся, если ты пропустишь их вручение и не споёшь, — смеётся Сан, затылком ощущая как его буравят напористым взглядом. Вот же засранец. Знает на что давить. Хотя нет. Три засранца. А внутри черт-те что. В голове сразу всплывает его образ. Он ведь тоже бы сегодня сидел среди всех выпусников, получая свой диплом. Он бы улыбался своей сладкой улыбкой, радостно хлопал в ладоши, смотря на неё своими глазами-бусинками. Сонхва был бы счастлив, ведь всегда хотел, чтобы именно Мёнджи спела на его выпуске. Он готов был на колени встать и попросить… Но так и не смог. Тяжело вздохнув, Мёнджи запускает руку в длинные каштановые волосы и до боли закусывает губу, пытаясь внутри себя сдержать порыв заплакать. Нельзя. Она сильная и справится со всем. Ведь рядом есть Сан, Хонджун и Ёсан. Эти трое парней — её опора и поддержка. Несмотря на то, что внутри Мёнджи давно умерла, она продолжала жить снаружи и ярко улыбаться, показывая, что ей плевать; что она забыла. Но Мёнджи не забыла. И никогда, кажется, не забудет. *** — Выглядишь потрясающе, подруга, — Хонджун вертится вокруг девушки, радостно хлопая в ладоши. Блондин ещё раз осматривает длинное платье в пол серебристого цвета и улыбается. Затем щёлкает пальцами и куда-то убегает, оставляя удивлённых ребят одних. Сан смотрит на неё с ярким блеском в глазах, но кажется, что зря. Потому что она всё равно никогда не посмотрит на него точно так же. Никогда не забудет Пак Сонхва и не сможет посмотреть на кого-либо ещё. И это ранит сильнее слов. Сильнее пули или острого кинжала. Хонджун возвращается спустя пять минут с чем-то блестящим в руках, заставляя Мёнджи восхищённо открыть рот и выдохнуть. Она уже хочет возразить, но Хон твёрдо смотрит на неё, заставляя замолчать. — Принцесса, — блондин как-то болезненно улыбается, когда диадема оказывается в женских волосах. — Такая красивая… — Где ты её достал? — открыв рот, интересуется Ёсан, продолжая осматривать диадему. — Секрет, мой друг, секрет, — и Сан по глазам видит, что старший что-то утаивает. А Хонджун вспоминает, как несколько дней назад ему позвонил никто иной, как Пак Сонхва, прося встретиться. Как отдал ему эту диадему, принадлежавшую матери Пака, со словами: «Передай её Мёнджи. Она будет с ней как самая настоящая принцесса. Мама всегда хотела, чтобы эта диадема перешла в руки той, кого я по-настоящему люблю». А Хонджун не мог отказать, видя, как Сонхва, словно побитый жизнью щенок, смотрит на него, протягивая аксессуар. «Чёртов придурок», — пролетает в мыслях Хонджуна, а после, взъерошив волосы, берёт Ёсана за руку и уводит к их местам. *** — А сейчас для нас выступит третьекурсница Ван Мёнджи! Похлопаем! — ведущий вручения радостно хлопает в ладоши и девушка, набрав побольше воздуха, берёт из его рук микрофон, и под звонкие аплодисменты из зала, выходит на сцену, громко стуча каблуками. В первом ряду сидят Хонджун и Ёсан, а чуть дальше — Сан, во все глаза смотря только на неё. На лице каждого из парней читается: «Вперёд! Ты сможешь! Ты лучшая», — ведь это впервые, когда Мёнджи будет петь на публику. Тихая мелодия раздаётся в зале, и Мёнджи прикрывает глаза, поднося микрофон ближе. Сан, словно заворожённый, наблюдает, чувствуя, как желудок скручивается в тугой узел. Как сердце стучит без перебоев, когда нежный голос разливается по залу. В ушах отчего-то звенит, и Сану хочется убежать отсюда, чтобы перестать чувствать, как жжётся. А любить, оказывается, больно. Мёнджи открывает глаза на втором куплете и взглядом осматривает помещение. Взгляд неожиданно цепляется за фигуру, сидящую в конце зала на последних сидениях в кепке. Голос сразу же пропадает, а тело и руки начинают знатно потряхивать. Неужели? Неужели… это он? Сонхва ловит её обеспокоенный взгляд и улыбается. Так же ярко, как и раньше. Как и пять лет назад, когда они встретились впервые. А внутри Мёнджи пожар. Как же она скучала по этой улыбке, по этим глазам… По Пак Сонхва. А ещё внутри легче становится от того, что его мечта всё же сбылась. Он сидел здесь и сейчас, на вручении, слушая как любовь всей его жизни поёт. И отчасти для него. Мёнджи замолкает, а одинокая слеза скатывается по щеке, не на шутку пугая сидящих в зале друзей. Сан следит за её взглядом и замечает старшего, следящего за его подругой. Вроде паршиво на душе, но вроде и… Спокойно? Ёсан вскакивает со своего места и, несмотря на удивлённые взгляды, бежит на сцену, выхватывая из рук ведущего второй микрофон. Приятный мужской голос, сравнимый лишь с бархатом, разлетается по залу, и Мёнджи выдыхает. Голоса сплетаются, создавая гармонию между собой. Она не одна. Сонхва поднимается с места и, взглянув последний раз на неё, удаляется из зала, думая о том, что всё-таки никогда не сможет забыть эту девушку. А Мёнджи смотрет вслед, не сдерживая горячих слёз, скатывающихся по лицу. Ёсан берёт подругу за руку и взглядом указывает на, показывающего сердечки, Хонджуна. Сан хочет сорваться с места и пойти за старшим, вернуть его и сказать, какой же он придурок раз мучает и себя, и её. Сан хочет, чтобы Мёнджи была счастливой, но таковой она может быть лишь с Пак Сонхва, не с ним. Его она не любит и никогда не сможет, а вот Сонхва — да. Но сидит на месте, склоняя голову. Потому что всё же хочет, чтобы она никому не досталась. Ни Сонхва, ни ему. Так будет честно.