5 Часть

Гарри проснулся от незнакомого звука, и чья-то сильная рука вытащила его из постели, прежде чем он успел сориентироваться. Поттер сумел одной рукой надеть очки, посмотрев на Тома в замешательстве и с некоторым возмущением. Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал пронзительный вой, раздающийся по всему приюту. Гарри немедленно закрыл уши руками, пытаясь заглушить звук. — Что это?! — Спросил он встревоженно. Вопрос Поттера вызвал подозрительный взгляд молодого тёмного лорда. — Ты никогда раньше не слышал сирену? — Том прищурился. Он знал, что в этом мальчике было что-то странное, и поведение Гарри усиливало его сомнения. — Сирена? Но почему здесь сирена? — В этом звуке было что-то такое, что вызывало у него чувство паники, ему это не нравилось. Шум от бегущих детей только усугублял ситуацию, даже лицо Тома побледнело от беспокойства. — Мы в маггловском Лондоне, Гарри. Разве ты не знаешь о налётах немецкой авиации на наш город? Нет времени объяснять прямо сейчас, нам пора идти, — и с этими словами Том потащил его вниз к остальным. Другие дети и персонал приюта уже собрались в холле внизу. Некоторые сотрудники несли на руках плачущих сонных малышей. Предплечье Гарри разболелось, пока Том тащил его в холл. Но у Поттера были дела поважнее, чем обращать на это внимание. — Дети, стройтесь в очередь, — приказала миссис Коул, сама выглядя немного потрясенной. — Разве воздушные налёты не должны были закончиться в конце мая? Чиновники заверили нас, что их больше не будет! Они сказали, что держат ситуацию под контролем! — В отчаянии прошептала Марта своей коллеге. Это была немолодая горничная, которая вернула Гарри его очки, и вместо доброго выражения лица, к которому он привык, у неё было такое же испуганное выражение, как и у всех остальных, а голос дрожал. — Марта, идёт чёртова война! Мы не можем предсказать ничего подобного! Перестань терять время и выведи детей прямо СЕЙЧАС. — прорычала миссис Коул, хватая отстающих за плечи и почти выталкивая их за дверь. Им нужно было добраться до бункера до того, как начнут падать бомбы. Буря паники, которая на мгновение утихла с окончанием сирены, снова поднялась в приюте, когда воздух вновь пронзил механический вой... Пока дети, намного младше тела Гарри, громко плакали, внутри него росло чувство беспомощности, которое сильно отличалось от тех случаев, когда ему каждый год приходилось сталкиваться с опасностью в Хогвартсе. Стоявший рядом с ним будущий Тёмный Лорд умудрялся сохранять самообладание, выводя его на улицу, но Гарри казалось, что даже Том Риддл был потрясён глубоко внутри. Именно тогда Поттер вспомнил, что однажды сказал Дамблдор о юном Томе, как он боялся смерти больше всего на свете. Глаза Гарри расширились от осознания. Наверное, именно поэтому! Опасность того, что на тебя посреди ночи сбросят бомбу, была гораздо страшнее, чем то, с чем Поттер сталкивался в детстве. Ни один протего не сможет защитить тебя от бомбы, каким бы сильным ты ни был. Они прошли маршем по берегу Темзы к железнодорожным путям, где британская армия соорудила бункер, уворачиваясь от таких же паникующих людей, которые беспорядочно бежали по дорогам. Гарри казалось, будто он идёт по городу-руинам. Это действительно был Лондон? Куда бы он ни посмотрел, везде были следы разрушения. Нечто подобное не было чем-то новым для Гарри, но в его время любые руины после битвы можно было восстановить практически мгновенно. Зрелище, открывшееся перед ним, было совсем другого рода. Как будто это было уничтожение целой цивилизации. Его школьные знания о Второй мировой войне, полученные ещё до Хогвартса, были ничем по сравнению с тем ужасом, свидетелем которого он стал сейчас. Он впервые осознал, насколько смертоносным может быть маггловское оружие. Гарри почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Чтобы не упасть, он крепко схватил за руку человека, находящегося рядом с ним, и только потом понял, что это Том Риддл, идущий рядом с ним. Смущенный, Поттер быстро разжал руку, но Том вернул её обратно. — Нервничаешь, Гарри? — спросил Том своим обычным холодным тоном. — Почему у тебя такой вид, будто ты впервые сталкиваешься с воздушными сиренами? Маггловский Лондон уже несколько месяцев подвергается нападениям, ты ведь сказал, что вырос в доме магглов. Поттер опустил голову. Ему нужно было как можно скорее найти подходящее объяснение тому, почему он раньше не сталкивался с Лондонским блиц-ем. Миссис Коул отпустила его без лишних вопросов, решив, что Гарри слишком болен и страдает от душевной травмы, чтобы помнить что-либо о том, как он оказался рядом с приютом и что случилось с его родственниками. До него она видела подобные переживания у многих других детей. К счастью, полиция была слишком занята, чтобы выяснять местонахождение потерявшегося ребёнка среди этого хаоса. Но Том знал, что это не так. Поттеру нужно было делать каждый шаг осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

***

Когда они добрались до станции, Гарри обнаружил, что здесь укрываются не только они, но и многие другие. Детям вручили крошечные пайки с едой, которые должны были послужить скудным ужином, и желудок Гарри заурчал, напомнив ему, что он ничего не ел с тех пор, как попал в выручай-комнату. Он с тревогой открыл паёк. В нём были варёный картофель, морковь и горошек, и это напомнило Гарри о "блюдах", которые давали ему Дурсли. — У нас заканчиваются пайки. Иначе у нас не было бы голодающих детей! — Гарри услышал, как миссис Коул что-то говорила полицейским, но затем Том подозвал его и усадил рядом. Он не удивился, что тот нашёл место немного в стороне от других детей. Устроившись поудобнее, Гарри с жадностью принялся есть свой скромный ужин, в то время как Том рассеянно играл со своим. — Поттеры – чистокровная семья. — заявил Том. — Я пологаю, твои маггловские родственники были со стороны твоей матери. Гарри кивнул с набитым картофелем ртом, мысленно подыскивая убедительную историю, которую можно было бы рассказать ему. — Тётя Петуния была старшей сестрой моей матери. Она всегда говорила, что я такой же урод, как и Лили. — сказал Гарри после того, как сумел проглотить кусок, который был у него во рту. — Лили, — Том нахмурился, — твоя мать? — Да. Лили Эванс. — Ответил Гарри. — Понятно, Эванс – не волшебная фамилия. Это значит, что твоя мать была магглорожденной. Так что это делает тебя полукровкой. — Заключил Том без особого энтузиазма. Гарри ахнул. Том в этот момент не ненавидел полукровок, но и не питал к ним большого уважения. Он предпочёл воздержаться от комментариев. — Итак, скажи мне, Гарри, что ты такого сделал? — расчётливо спросил Том, — Чтобы твои родственники называли тебя уродом? — Я-я, — Гарри снова погрузился в воспоминания. — Однажды мой кузен Дадли и его друзья как всегда гнались за мной, и мне хотелось сбежать от них. Я оказался на крыше. В другой раз тётя Петуния заставила меня надеть один из больших свитеров Дадли, и он сжался до моего размера. Том усмехнулся. Это была не одна из тех холодных улыбок, которые Гарри видел в воспоминаниях, и которые превращали его лицо во что-то жестокое и искаженное. Вместо этого это была забавная ухмылка, о существовании которой Поттер и не подозревал. Это напомнило ему, что тёмному лорду пока было всего четырнадцать. — Значит, твой кузен издевался над тобой, и что они с тобой делали после таких выходок? — Они запирали меня в моём чулане до конца дня без еды. — Гарри замолчал, увидев, как изменилось выражение лица Тома. На его лице появилась угрожающая ненависть, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Гневные морщины снова разгладились. Но впервые Поттер смог оправдать реакцию Тома. — Твоём чулане? — Да, я раньше жил в чулане под лестницей. — На этот раз Гарри обрадовался, что дяди Вернона и тёти Петунии в этом времени не существует, увидев реакцию Тома. — Это объясняет, почему у тебя такая бледная кожа, которая бывает только тогда, когда ты не получаешь достаточно солнечного света. Но ты до сих пор не рассказал мне, почему ты вёл себя так, будто впервые услышал сирену воздушной тревоги? Прошло уже десять месяцев с момента первого нападения. Где ты жил? — Том был как собака, вцепившаяся в кость; он просто так этого не оставит. — Дядя Вернон не разрешал мне выходить за пределы дома. Он сказал, что я опозорю его семью. Поэтому я очень мало знаю о внешнем мире. Я даже не знаю, где жил раньше, и как оно называлось. — Гарри пытался сохранить голос ровным, но это становилось всё труднее, поскольку воспоминания продолжали возвращаться к нему, ощущаясь такими свежими в его памяти. — Я ожидал этого от магглов. Но это всё равно не объясняет, почему я нашёл тебя. Я хочу знать, что происходило до того, как ты попал сюда. — Они хотели уехать из страны... И не хотели, чтобы я ехал с ними, поэтому меня должны были отправить к врачам. — Внезапно в памяти всплыло воспоминание о том, как одиннадцатилетний Том Риддл сходил с ума, полагая, что Дамблдор был психиатром, и это дало Гарри возможность отвязаться от Тома. — Я сказал им, что не сумасшедший. Но они не слушали. Мне хотелось убежать, оказаться в каком-нибудь безопасном месте. После этого я ничего не могу вспомнить. — Гарри остановился, и слёзы навернулись на его глаза от мыслей обо всех ужасных вещах, которые Дурсли с ним делали. Это сработало, выражение лица Тома немного смягчилось, прежде чем стать непроницаемым, а взгляд жестким. — "Гражданские! Теперь нечего бояться," — Они услышали официальное обращение. — "Ситуация находится под контролем. Немцы не возвращаются. Теперь вы можете идти домой". Том больше ни о чём не спрашивал, пока они возвращались в приют. В комнате стояла тишина, когда они улеглись в свои кровати. Но этот небольшой опыт оказал влияние на Гарри, и он не хотел бы, чтобы кто-нибудь ещё когда-нибудь пережил такое в сиротском приюте во время войны. Это, безусловно, формирует человека по-другому. Он начинал понимать, как Том мог позволить себе так низко пасть; страх. Он был так напуган тем, что произошло во время Второй мировой войны, что это сформировало всю его личность и сказалось на всей его дальнейшей жизни. Все знания Гарри об этой эпохе были получены либо из его ограниченного маггловского образования, когда он был ребёнком, либо из лекций Гермионы. Но то, что он испытал на собственном опыте, повергло его в шок. Мысль о том, что ребёнок-волшебник может оказаться в ловушке в такой атмосфере, не имея возможности защитить себя, была ещё более пугающей. Ирония заключалась в том, что его злейший враг испытывал это ежедневно. Эта мысль не давала Гарри покоя, пока он, наконец, не заснул.