Часть 1

      антон снимает блокировку с экрана телефона раз в сотый, но этот бессмысленный ритуал — ни к чему. новых уведомлений нет, не пишет никто — оно и понятно, время позднее.       секундная стрелка движется баснословно медленно, а за ней минутная, кажется, ходит вообще раз в вечность. уже далеко за два часа ночи, но сна ни в одном глазу.       ему иногда думается, что никому он в этом мире не нужен.       у него под боком сопит его любимая женщина, прижимаясь к нему во сне, в поисках тепла, объятий, а ему уже не хочется ровно ничего. просто сбежать, спрятаться. он вымотан.       будто чёрная дыра, злой демон из снов поглощает все его положительные эмоции, забирая и пряча в свои промозглые подвалы.       его засасывает в водоворот фальши, как в абсолютно чёрное тело, и он противиться не может — извивается разве что змеёй, но вылезти — никак; от всех его излишних телодвижений коэффициент полезного действия равен нулю.       ему давно начинает казаться, что жизнь — театр одного актёра и единственного зрителя, где они тождественно равны. и это — ни к черту. и это — болезненно. и это — непонятно настолько же, насколько неясен сюжет самой пьесы.       из антоновой головы давно можно нити сплести хоть в теорию струн.       он засыпает спустя ещё пару часов, абсолютно измотанный своими мыслями.       на съёмках антон, что называется, всегда с корабля на бал; из измученного тысячами ядовитых змей превращается в всегда весёлого смеющегося мальчика. и совершенно неважно, что буквально час назад он заглушал беззвучные рыдания подушкой, комкая простынь.       всё это — результат его несовершенной формы, он так считает. недостаточно весёлый, недостаточно смешной, всё недостаточно.       в гримёрке он остаётся один. одинокие стены кажутся громче, чем любой шум.       сидит, сжимая ладонь в кулак, до побеления костяшек, и опустив голову на другую руку.       иррациональное одиночество давит, пульсирует в висках, отдавая в сердце набатом.       — однажды, тебе приснится кошмар, в котором ты улыбаешься, но искренне. — сказал ему как-то раз арсений. и антону смешно. на самом деле смешно. истерически, но смешно.