Часть 1

       Greg Laswell — Comes and Goes (In Waves)        Лёгкий ветер треплет длинные светлые волосы, бросает на лицо, но Джейн не обращает на это внимания. Она видит лишь дорогу перед собой. Дорогу, что однажды приведёт её к злейшему врагу — Уолтеру Норрингтону.        Она знает, что когда-то умела любить, веселиться, смеяться. Знает, но не помнит, каково это. В её душе остались лишь гнев и желание отомстить за гибель семьи: отца и братьев. Джейн не знает, каким образом сможет сделать это, ведь её противник — не обычный человек. Он нечто, способное преодолевать пространство и время, имеющее необъяснимую силу… и власть над её душой. Он злой дух или, возможно, сам дьявол. Но даже осознание этого не заставит Джейн отступить.        Джереми порой смотрит на неё с тревогой. Остроумный весельчак — лишь его маска, на самом деле он куда умнее, чем может показаться. И он замечает, как румянец постепенно уходит с щёк Джейн, под её глазами залегают тёмные круги, а в них самих застывает ожесточённое выражение. Джереми пытается подбодрить её, как умеет, и иногда это ему даже удаётся.        Куана тоже видит, как она меняется. Чуткий индеец всегда умел с лёгкостью улавливать не только знаки природы, но и состояние людей, живых существ вообще. Поначалу он ничего не говорит по поводу состояния Джейн, не хочет лезть не в своё дело. Но их дороги прочно переплетены с недавних пор, и спустя время Куана решается на разговор.        Он неторопливо, тихим шагом подходит к Джейн, когда та задумчиво сидит на берегу реки, глядя на бурные потоки воды. Мягкий шаг индейца — словно у дикого зверя, и всё же девушка замечает его. Резко оборачивается, поднимает взгляд. Но, увидев, что это друг, успокаивается.        — Не пугайся. Это всего лишь я. — На губах Куаны проскальзывает улыбка.        — Хорошо. Я уже думала, что это…        — Норрингтон?        — Его бы я не услышала. — Джейн произносит это почти одними губами, на границе слышимости. Затем, уже громче: — Решила, что это возможный враг. Места здесь неспокойные.        — Это точно, — кивает Куана. — Можно, я присяду рядом с тобой?        Она чуть удивлённо кивает. Не то чтобы индеец часто искал себе компанию. Да и она, в последнее время.        Куана садится прямо на землю и обращает на Джейн внимательный взгляд, значение которого она не понимает, и от этого становится немного неуютно. Девушка уже хочет спросить, чем заслужила такое пристальное внимание, когда её друг спрашивает:        — Ты уже думала, что будешь делать, когда выследишь Норрингтона и отомстишь ему?        С её губ срывается негромкий смех:        — Не слишком ли далеко ты заглядываешь? Или твои духи подсказали, что мне удастся достигнуть своей цели?        Сказав эти слова, Джейн жалеет о них. Не хочет обидеть Куану. Да и в духов, которым поклоняется индеец, она верит. Сама видела, как они являются, и искусство шаманов притягивает её.        Самое важное на данный момент — найти Норрингтона, встретиться с ним лицом к лицу. Он будто играет с ними, позволяя подобраться ближе к себе, а потом опять ускользая. Убить же его… Джереми и маршал Ривз думают, что это будет несложно, ошибочно считая его простым человеком. Но Джейн знает, что это не так, и Куана верит ей. Ей неизвестно, можно ли убить существо, подобное ему, но надеется, что такой способ есть. Но о том, что будет после того, как её месть свершится, Джейн не задумывается. Это кажется таким нереальным, далёким. Больше, чем сам Норрингтон.        На несколько мгновений ей вдруг становится страшно, когда она представляет жизнь без него. Джейн мечтает избавить мир от этого монстра… Но останется ли после этого в её жизни какой-то смысл? Раньше у неё были отец и братья, которых Уолтер убил. Теперь же всё её существо сосредоточено на мести, на погоне за врагом, которая кажется бесконечной. Но что будет после, если ей удастся свершить задуманное?        — Я не думала о том, каким вижу своё будущее, — наконец произносит Джейн. — Наверное, выйду замуж за какого-нибудь хорошего человека, нарожаю ему детей, буду ухаживать за домом. Было бы славно поселиться на ферме…        — Славно… — медленно произносит Куана, и, срываясь с его губ, это слово кажется инородным. Но не меньше, чем когда его произносит Джейн. Она осознает, что просто озвучила то, каким видели её будущее родные. Но их больше нет, а её жизнь кардинально переменилась за это время. И, если откровенно, она никогда не была по-настоящему уверена, что мечтает именно о муже, выводке детей и своей ферме. Просто это была неплохая судьба для женщины того времени.        Куана между тем говорит:        — Ты способна объездить дикого мустанга, отлично стреляешь, интересуешься магией нашего племени. Полагаю, ты озвучила вовсе не ту жизнь, какую для себя желаешь.        — Может, ты и прав. — Джейн раздражённо дёргает плечом. — Но будет ли для нас это «после»?        Для других — может быть, но не для неё. Она не знает, откуда в ней берётся эта уверенность. Джейн резко поднимается и идёт прочь от индейца, вызвавшего смятение в её мыслях своими словами.        Дело не в том, что она не уверена, какое будущее желает для себя. Сейчас для неё имеет значение лишь погоня за Уолтером Норрингтоном. Она всем существом жаждет встречи с ним, и остальное меркнет перед этим. ***       Skold — What You See Is What You Get        — Отрадно знать, что я занимаю столько места в Ваших мыслях, — бархатистый вкрадчивый голос вползает в её сознание, и Джейн оборачивается, уже зная, кого увидит перед собой.        Уолтер стоит перед ней в расслабленной позе, как всегда уверенный в себе. Но это ленивое спокойствие обманчиво, в нем сквозит скрытое напряжение, как у хищного зверя. Стоит потерять бдительность — и он тут же кинется, перегрызет тебе горло.        Джейн сжимает кулаки. Очень хочется ударить его по самодовольно ухмыляющемуся лицу, но не получится, ведь Уолтера на самом деле здесь нет. Он является к ней бесплотным духом, дразнит, играет. Джейн в какой-то мере привыкла к таким его появлениям. Это стало частью её новой сумасшедшей реальности.        — Ты убил моих родных. Естественно, я очень часто думаю о тебе, — отрезает она. — Представляю, как буду медленно и мучительно убивать тебя.        Уолтер присвистывает:        — Такой, мисс Хантер, Вы нравитесь мне ещё больше. Жестокость Вам к лицу.        — Иного ты не заслуживаешь. — Джейн отворачивается, не желая глядеть на него. Вздрагивает от явственного ощущения, будто он стоит очень близко, почти вплотную к ней. Если прикрыть глаза, можно представить, как Норрингтон кладёт ладони на её плечи. Только от этих прикосновений не исходит тепло, в них холод, подкрадывающийся к самому сердцу… и такой привычный ей.        — Ненавижу… — шепчет она, и в этом тоне столько эмоций, надлома, сколько редко бывает при самых пылких признаниях в любви.        — Я знаю, — негромко произносит он. Джейн помнит, что Норрингтон подпитывается чужой болью, ненавистью, страданиями. Что ж, в ней этого с избытком. Ей бы плечами тряхнуть, скинуть его руки, но вместо этого она чуть подаётся назад, упираясь спиной в его грудь, ощущая, как касания превращаются в настоящие объятия. Наверное, если бы кто-то смог увидеть их со стороны, то принял бы за любовников. Но Уолтер сейчас — бесплотный дух, видимый только ей, поэтому Джейн может расслабиться и упиваться своей ненавистью… в его руках.        Пустота за спиной возникает внезапно. Джейн оборачивается, но больше никого не видит рядом с собой. Она думает, что, когда убьёт Норрингтона, он больше не сможет являться к ней вот так. Эта мысль должна принести облегчение, но почему-то на сердце становится ещё тоскливей. Хотя он наверняка достанет её даже с того света, Джейн этому не удивится. Если только не утащит вслед за собой. ***       Проходит не один месяц, когда их компания настигает шайку Уолтера Норрингтона. Столько раз ему удалось ускользать, и кажется, что теперь всё будет иначе. Джереми и маршал Ривз ловко орудуют револьверами, Куана помогает им своей магией. Пули, выпущенные Джейн, тоже настигают пару бандитов. Лишь через несколько минут друзья понимают: что-то не так. Норрингтона здесь нет.        Казалось бы, всё прошло удачно. Некоторые из опасных бандитов — убийц, насильников и грабителей — мертвы, другие связаны, и в скором времени их ожидает суд. Но их главная цель не достигнута. Особенно острое разочарование чувствует Джейн. На соратников Норрингтона ей плевать. Ей нужен именно он.        Они останавливаются на привал недалеко от места перестрелки. Не слишком близко, так как смотреть на трупы и птиц-падальщиков, что скоро слетятся, не хочется никому. Джейн смыкает глаза, и постепенно сон накрывает даже её, несмотря на ворох одолевающих тяжёлых мыслей…        Она видит перед собой вход в пещеру. Местность знакомая, они устроили привал совсем рядом. Джейн мнется, не решаясь войти, но слышит мужской голос. Он зовёт её за собой, тянет в пещеру. Джейн оборачивается туда, где должны спать друзья, но голос резко обрывает её:        — Нет. Ты должна пойти одна. Иначе не встретишься со мной. Обмануть меня не получится.        Она решается, делает шаг в пещеру. И просыпается…        Когда Джейн открывает глаза, на небе ярко сияют звёзды. Их небольшой лагерь погружен в тишину, лишь изредка всхрапывают лошади. Все, кроме неё, спят. Тогда она тихо встаёт и, ведомая внутренним чутьем, идёт туда, где находится та самая пещера.        Конечно же, Джейн узнала этот голос. Голос, принадлежавший Уолтеру Норрингтону. Он ждал её. Он звал её. И будь она тысячу раз проклята, если не придёт. Не для того долгие месяцы выслеживала его, всем нутром жаждала этой встречи. Джейн нащупывает револьвер, прикреплённый к ремню. Живым Уолтер из этой пещеры не выйдет.        Вскоре перед ней предстаёт то самое место. Она не старается идти тихо. Прятаться ей не от кого. Кончики пальцев слегка зудят, а низ живота тянет от предвкушения. Каменные своды, поначалу узкие, постепенно расширяются, пропуская её, будто по чьей-то воле. И когда Джейн выходит на просторную площадку и видит знакомую фигуру, она на несколько секунд замирает. Не верит до конца, что вновь видит его перед собой, на этот раз из плоти и крови.        — Маленькая мисс Хантер наконец пришла ко мне, — довольно тянет Норрингтон. — Одна, как я и просил.        — Это только наше дело, личное, — отвечает она, подходя ближе.        — Да, ты права. На этот раз не стоит вмешивать остальных.        В пещере достаточно светло, чтобы хорошо видеть, благодаря расщелинам, выходящим на поверхность, куда проникает лунный свет. И сейчас Джейн отчётливо видит Уолтера, но особенно — его глаза: холодные, такие светлые, что они кажутся прозрачными. Будто сама луна отражается в них, иначе как она так ясно различает их цвет в полумраке? Они притягивают её, лишают воли. Джейн касается револьвера, и его прохлада частично отрезвляет её, напоминает, для чего она здесь. Её жест не остаётся незамеченным для Уолтера, и он криво усмехается:        — Неужели думаешь, что меня можно убить этой игрушкой? Я ведь не какой-то там человек.        Произносит последнее слово так, будто это какое-то оскорбление. Не знает, что над этими пулями Куана читал сложное заклинание, которое должно было придать им особую силу, способность убить даже духа.        — Вот и проверим. — Джейн выхватывает револьвер, тычет им в грудь Уолтера. На его лице не видно и тени страха, будто это чувство в принципе не ведомо ему.        — Ну так давай, попробуй, — провоцирует он. — Увидишь, какой пустой станет твоя жизнь после этого. Нет больше отца и братьев, которых ты идеализировала. У тебя остался лишь я. Уйду я — рядом не останется никого, к кому бы ты испытывала искреннюю любовь или ненависть. В твоей жизни больше не будет цели.        — Я найду новую цель! И… у меня есть друзья.        — Правда? — Он чуть склоняет голову набок. — Почему же они не в курсе, что ты пошла сюда, одна? Не потому ли, что тебе плевать на них? Они были лишь средством к достижению цели — найти меня. Всё, о чем ты могла думать в последнее время — наша грядущая встреча.        — И твоя смерть. — Её рука чуть дрожит. Уолтер умело сбивает с толку, его слова сеют зерно сомнения в её душе. Но Джейн помнит, для чего пришла сюда. На мгновение мысль о том, что Норрингтона больше не станет, странным образом ужасает её. Но она выбрасывает лишние мысли из головы и жмёт на курок. Раз, второй, третий… Уолтер пошатывается, отступает на несколько шагов назад.        И смеётся. Крови нет, а пули одна за другой выходят из его груди и падают на землю. Джейн в ужасе глядит на него. Нет, такого просто не может быть, это же заколдованные пули…        — Думала, магия индейцев поможет тебе? Против меня? — произносит Уолтер. — Я же говорил, что этим оружием меня не возьмёшь. Но ты наверняка сама это понимала.        Так и есть, в глубине души Джейн подозревала, что эта попытка не окажется удачной. Иначе вряд ли решилась бы на выстрел… Эти мысли проносятся в голове, и она сама приходит от них в ужас. Уолтер негромко смеётся. Знает, о чем она думает, и забавляется.        Тогда Джейн не выдерживает. Яростно кричит, как рассерженная дикая кошка, и кидается на него. Бьёт по груди, пытается достать до его лица, чтобы расцарапать. Но Уолтер быстро перехватывает одной рукой её запястья, другой прижимает Джейн к себе за талию.        — Отпусти меня! — верещит она. — Я убью тебя, убью!        — Ты сама даёшь мне меньше стимула, чтобы тебя отпустить, — смеётся он, и от этого смеха — на удивление приятного — по её коже бегут мурашки. Норрингтон ещё крепче притягивает Джейн к своему телу, и её бросает в жар от такой близости к нему. Она всегда реагировала на него странно, непозволительно, путаясь в собственных эмоциях. Влечение к нему — такое неправильное, и всё же она не в силах противиться ему.        — Но ты и не хочешь, чтобы я тебя отпускал, не так ли? — Уолтер произносит это, почти касаясь губами её шеи, и Джейн ощущает, будто он загипнотизировал её, лишил воли. Она мечтает его убить. Но почему же плавится сейчас в его объятиях?        Он на секунду прижимается губами к её шее, и Джейн вздрагивает. Дышать становится тяжело, а по телу разливается жар, концентрируясь внизу живота. Норрингтон поднимает на неё взгляд, и его глаза сейчас как у хищника, поймавшего желанную добычу. Ей бы биться, трепыхаться, но не может. Не желает. Джейн давно осознала, что смотрит на него не только как на врага, а как на мужчину, к которому её тянет с неимоверной силой… как бы она ни ненавидела его.        Louise Dowd — Revenge Song        Уолтер криво усмехается, а затем впивается в её губы, сминая их в поцелуе, подчиняя. Джейн поддаётся и отвечает ему. Слышит приглушенный стон и не сразу осознает, что он срывается с её губ. А когда Норрингтон скользит ладонями от её талии вверх, к рёбрам, она напрягается, как натянутая струна. На ней плотная рубашка, а ощущение такое, будто он касается обнажённой кожи. Слишком ярко, слишком будоражаще. В его поцелуях нет нежности и тепла, в них власть и холод, вымораживающий внутренности, но Джейн словно горит от его губ и юркого языка.        Уолтер расстегивает пуговицы её рубашки, не торопясь, одну за одной. Будто даёт ей возможность остановиться. Но Джейн не останавливает. Знает, что потом станет ненавидеть не только его, но и себя. Но отстраниться — сейчас выше её сил. Слишком давно она жаждала встречи с Норрингтоном, настоящим, из плоти и крови.        Он снимает с неё рубашку, и прохлада пещеры касается обнажённой груди. Это ощущение исчезает, когда Уолтер сжимает её ладонями, и Джейн сдавленно всхлипывает, выгибаясь ему навстречу. Она не должна испытывать такое рядом с ним. Не должна отдаваться его рукам, ласкающим её тело. Не должна срываться на стон, когда он слегка прикусывает её сосок, следом за этим проводя по нему языком.        Норрингтон уверенными, резкими движениями расстегивает её ремень, затем стягивает с Джейн брюки, через которые она переступает. На ней остаётся лишь нижнее бельё, и, поддавшись запоздалому смущению, она пытается прикрыть руками грудь. Но Уолтер отводит их.        — Я уже увидел достаточно, — ухмыляется он.        — Больше, чем стоило, — всё-таки огрызается она. Никогда прежде Джейн так не открывалась перед мужчиной и точно не собиралась делать это для того, кого ненавидит всем сердцем и хочет убить.        — Только ли для этого ты пыталась найти меня? — спрашивает Уолтер, читая её мысли. А Джейн не знает, что ответить. Погоня за ним, жажда мести — вот что составляло смысл её жизни после гибели родных. Она не могла думать больше ни о ком, кроме как о Норрингтоне. Он стал её персональным наваждением. И самым тайным, запретным желанием, теперь принявшим иную форму.        Он наступает на неё, и Джейн отходит на несколько шагов назад, вжимаясь спиной в гладкий свод пещеры. Уолтер нависает над ней, одной рукой опираясь возле её лица, другой легко касается её щеки, потом скользит пальцами ниже: к шее, тяжело вздымающейся груди, животу. Джейн невольно задерживает дыхание, и от каждого прикосновения Норрингтона её тело распаляется всё сильнее. Возбуждение становится почти болезненным. Когда он проникает рукой под её бельё и ласкает там, где прежде никто не смел, Джейн не сдерживает громкий откровенный стон и вцепляется в его плечи. Уолтер скользит пальцами, дразнит её, превращая ласку в истинную пытку. Она кусает свои губы. Только бы не начать умолять его…        — Можешь ничего не говорить. Я знаю, о чем ты думаешь, забыла? Знаю, что ты чувствуешь. — Он жарко шепчет ей на ухо эти слова, а потом отстраняется, отчего Джейн испытывает разочарование. Будет лучше, если он уйдёт, исчезнет. Только она не вынесет этого.        Но уходить Норрингтон не собирается. Он снимает с себя одежду, не отрывая от Джейн взгляд своих прозрачно-холодных глаз. Она смотрит на его поджарое тело, переплетения мышц, выступающих под бледной кожей. Не сразу осознает, что любуется. Когда он остаётся совершенно обнажен, Джейн отводит взгляд. Ей под силу выстрелить в человека в упор, её привлекает магия индейцев. Но оказаться в таком интимном и беззащитном положении перед мужчиной — слишком непривычно. Особенно если это её злейший враг.        Когда Уолтер подходит ближе и тянет вниз её бельё, Джейн перехватывает его руки с лёгким испугом. Он задерживает на ней взгляд и тянет губы в привычной ухмылке:        — Мисс Хантер внезапно испытала робость? Когда ты пыталась убить меня, то была более смелой.        — Это было проще, — отрывисто выпаливает она. Норрингтон смеётся, и от этого бархатистого звука по коже пробегают мурашки предвкушения.        Джейн больше не сопротивляется, когда он окончательно раздевает её. Она отвечает на жадный поцелуй, проводит ладонями по его плечам. Позволяет закинуть свою ногу на его бедро, стараясь при этом ни о чём не думать, иначе сделает этим только хуже. Она отдаётся ощущениям, инстинктивному желанию быть ещё ближе. Ради этого она преодолела такое расстояние, вытерпела столько испытаний…        Джейн до крови впивается ноготками в плечи Уолтера, когда он делает толчок, заполняя её. Боль неожиданно резкая, и она негромко вскрикивает, крепче обнимая его. Джейн не бежит от этой боли. Норрингтон давно истерзал её сердце, порвал на клочки, наслаждаясь теми страданиями, что ей причинил. Настало время и её тела.        Он поглаживает её бедра, скользит губами по шее, будто пытаясь успокоить, отвлечь. Это немного удивляет Джейн. Она-то ждала, что Норрингтон будет грубо брать своё. Но он не торопится, шепчет:        — Тебя это удивит, но я умею приносить и удовольствие тоже. Правда, очень редко.        — Так удиви меня, — парирует Джейн. Он негромко смеётся и начинает плавно, ритмично двигаться. Ощущение такой предельной близости, наполненности очень непривычно для неё. Она целует Уолтера, и когда он отвечает ей, Джейн ощутимо прикусывает его за нижнюю губу, на которой выступает кровь. Норрингтон не разрывает поцелуй, напротив — делает его более жарким, почти диким. Ощущения такие яркие, их слишком много, и она срывается на стоны, отбросив остатки стеснения.        Всё должно было случиться иначе: не так, не с ним. Джейн по-другому представляла свой первый раз, думала, что он случится с будущим супругом или хотя бы с человеком, к которому испытывает большую любовь, а не жгучую ненависть. Но понимает: если бы была возможность повернуть время вспять, всё равно пошла бы в эту пещеру. Даже зная, что её ждёт.        Боли уже почти нет, и Джейн инстинктивно подаётся бёдрами навстречу толчкам. Чувствует, как внутри скапливается невыносимое напряжение, и царапает ногтями спину Норрингтона, до красных полос. Он смотрит ей прямо в душу своими ледяными глазами, в которых читается безумное вожделение, так схожее с тем, что испытывает сама Джейн.        — Можешь не сдерживаться, — ухмыляется он. — Кричи.        — Зачем мне кричать? — выдыхает она. Через несколько секунд острое удовольствие скручивается внизу живота, а затем волнами расходится по телу. И Джейн кричит, срывая голос…        После она медленно оседает на землю, больше не поддерживаемая ничьими руками. Её ладонь на пару секунд опирается о свод пещеры, но тут же соскальзывает. Джейн съеживается, обхватывая колени руками, и чувствует, как к ней подбирается осознание того, что же она сделала, а с ним — сожаление.        — Но на самом деле ты не жалеешь, — чуть охрипшим голосом произносит Уолтер, одеваясь. — Ты бы сделала это снова.        — Я тебя ненавижу, — шепчет она. Он наклоняется, обхватывает её подбородок пальцами. Этот жест можно было бы назвать нежным, если бы он исходил от кого-то другого.        — Продолжай верить в это, — говорит Норрингтон. В его взгляде появляется задумчивость. — А пока… до новой встречи, мисс Хантер.        Сказав это, он исчезает. Лишь спустя пять минут Джейн на нетвёрдых ногах поднимается и тянется за своей одеждой. Она обязательно найдёт его снова, и неважно, в чем заключается истинная причина.        Теперь Джейн ясно понимает: «после» не будет никогда.