Часть 1

Коснулся. Мяч, черт возьми, задел пальцы рук блокирующего. Задел заметно и громко, после чего попал в аут. Судья видел это, точно же видел. Так какого хрена очко достаётся соперникам? Юра начинает конкретно раздражаться. Всю игру этот гребанный хуеглот подсуживает их оппонентам, причём ему, тупому идиоту, не докажешь, что пальцы задели мяч. Конечно, игра велась на чужом поле и в чужом городе, где все друг друга знают. И, конечно, логично, что всё будет идти явно не в их пользу. Но хотя бы малая доля справедливости должна же быть. Пусть Юру игра волновала и несильно, но это не значит, что ему совсем нет дела до исхода, а тем более когда их нагло засуживают. В такие моменты просыпается он - азарт. Либо всё, либо ничего. Алая кровь начинает бурлить по венам, дыхание учащается, становится до невозможного сбивчивым, забитые мышцы расслабляются. Тело словно пробуждается от годовой спячки. И тогда Юра понимает - команда не имеет права проиграть. Долгожданный тайм-аут, где они должны раз и навсегда разобраться с дальнейшей стратегией игры и понять, как, наконец, вырвать победу. Тренер говорит об аккуратности и чёткости игры, безошибочных ударах и приёмах, об особом внимании на блоке и страховке скидок. Исаковский это знает и без повторения. Раздаётся назойливый свист от судьи, оповещающий о выходе на площадку. Обе команды взяли две партии, а значит, что эта играется до пятнадцати очков. Санкт-Петербург лидирует в одно очко, до конца осталось набрать всего три. Три - такое ничтожное, казалось бы, число, но чего оно стоит. Гордость, сила, справедливость - всё это - число три. Игроки занимают свои позиции. Мяч Екатеринбурга. Их команда славится отменными планерами, отбить которые могут лишь те, кто длительное время занимается волейболом и знает, как действовать. Восьмой номер. Он забил больше всего сегодняшних эйсов, что свидетельствовало о том, что концентрация у Петербурга должна быть максимальная. Всё внимание прикованно к мячу. Вот, разбег, прыжок, и мяч летит прямо в либеро. Ошибка? Маловероятно. Когда Рома уже был готов отбить, мяч меняет свою траекторию. Это не должен быть эйс. Они примут. Рома падает и, о да, он достал его. Но теперь тот на стороне противника. Все снова становятся на свои позиции, ожидая следующих действий. Мяч у связующего, и атака первого темпа. Тихонов и Исаковский прыгают на блок. Время течёт словно в замедленной съёмке, каждая минута длится вечностью. Холод медленно растекается градом по телу. Мурашки. Пробить не удалось. Приземлившись, Исаковский чувствует, что доигровщик другой команды поставил ногу, неизвестно, специально или случайно, на которую ему неудачно удалось наступить. Резкая боль охватывает парня. Подвернул. Но падать нельзя, игра должна продолжаться. Юра замечает на себе удовлетворённый блоком взгляд Ильи. Тихонов, ухмыльнувшись, протягивает руку. Они быстро, словно никто не должен заметить, хлопают ладошками и занимают свои позиции. К своему собственному сожалению, на подачу выходит Юра. Его нога даже не думала успокаиваться. Она пульсировала и неистово болела, парню казалось, что он чувствует каждую её часть. Но нужно терпеть. Остались несчастные два очка, и Юра знает, в кого нужно целиться, чтобы подать эйс, но не имеет представления, как ему разбежаться и прыгнуть, не повредив ногу ещё сильнее. Свисток, и восемь секунд на подачу в распоряжении Исаковского. Медленно и тягуче выдохнув, парень подкидывает мяч и разбегается. Нога адски ноет, но это ещё не самое страшное, ведь дальше идёт удар и неминуемое приземление после него. В силовую Юра вложил остатки своей энергии, запустив мяч точно в цель - связующего. Этот парень был превосходен в пасах и атаках, но вот приём, а тем более доводка, была отвратительна. Поэтому, даже если тот отобьет, то хороший розыгрыш у них вряд ли получится. Да и бонусом к этому он может разбить их построение. Наконец, Юра отправил мяч на другую сторону. Приземлившись, тот чуть не прыснул от адской боли, всколыхнувшей всё его тело. Хотелось тотчас отрезать её к чёртовой матери, чтобы не чувствовать. Но, к счастью Исаковского, этот ход действительно сработал на отлично. Связующий другой команды принял, отправив мяч на другую сторону, и Илья тут же ударил, забивая. Остаётся последнее очко. Юра не знает, как будет подавать ещё раз, но он должен. Должен хотя бы попытаться. Тело дрожит, то ли от непонятного и незнакомого ему перевозбуждения, то ли от трех выпитых кружек кофе на голодный желудок. Нужно собраться. Парень, тяжело вздохнув, постукивает мячом о пол, смотря исподлобья на команду соперников. Ему явно следует успокоиться. Юра думает рискнуть и попробовать подать планер по линии поля. С точностью у того были проблемы, но, как говорится: "кто не рискует, тот не пьёт шампанское". Поэтому тот всё-таки решается на столь отчаянный ход. Исаковский в целом не уверен, что сможет совершить достойный прыжок, но, несмотря на это, у него что-то да получается. Мяч действительно попадает по линии. Юра уже было готовится прыгать от счастья, как видит судья, нагло указывающего на команду противника, говоря, что очко достаётся им. Какого, мать его, хрена происходит? Исаковский наводит свой взгляд на Илью, который уже сломя голову летит на судью. Да начнётся шоу. - Какого черта? Он же попал по линии! - из ноздрей Тихонова уже готов пойти пар, а изо рта - яд. Судья лишь покачал головой. Илья, не желая схватить технический, проглотил весь поток нецензурной лексики и занял свою позицию. Он ненавидит эти два правила судейства , правда, ненавидит. Все встают по местам, команда соперника делает замену, и выходит их эйс подающий. За четыре партии того вывели только дважды, тогда он смог забить им целых три очка с одних только подач. Сам игрок был слабый. Умел делать самые базовые приёмы, в атаках огромный провал. Это должно сыграть им на руку, если у них выйдет адекватный розыгрыш. Неизвестно, чем думал тот парень – явно не мозгом – ведь направил мяч прямо к Роме. Возможно, поверил в себя, параллельно решая дискритидировать либеро, но получилось донельзя смешно, ведь тот, пусть и косо, но довёл мяч до Ильи. Находясь во втором номере, при неудобной доводке, вариантов, куда дать решающий пас, было мало. Поэтому Тихонов оценил обстановку и доверил мяч Юре. Что ж, похоже, снова придётся прыгать. Исаковский из вредности решил вложить всего себя в последний удар. Это явно было ошибкой. Очень глупой и несуразной ошибкой. Эйс подающему той команды повезло не больше. Из-за своей неумелости тот удачно отбил мяч лицом, отправляя того в аут. Пытались ли спасти его? Конечно. Сразу трое бросились бежать за ним, однако падение было неизбежным. Как и падение Юры. Колкая, режущая боль пронзила ногу втрое сильнее, чем было до. Кажется, он перестарался. Плохо осознавая происходящее из-за искр в глазах, Исаковский попытался выровнять сбившееся дыхание, чтобы здраво оценить проблему. К тому моменту вокруг него скопилось немалое количество людей: тренера, сокомандники, да даже команда противника была. Все пытались что-то сказать, но происходящее было как в тумане. Боль, казалось, нейтрализовала все рецепторы, фокусируя внимание только на себе любимой. - Исаковский, - Илья пытался привлечь внимание парня к себе, назойливо махая рукой перед его глазами - ты вообще меня слышишь? - Эй, сколько пальцев ты видишь, - Костя, стоя впритык к Юре, показывал три пальца. Юра недовольно похлопал глазами и произнес: - Три, это что-то даёт? - Общество, окружающее его, наконец оживилось, продолжая осыпать того вопросами о произошедшем, - всё нормально: я просто подвернул ногу. Исаковский через силу попытался встать. Его лицо скривилось, словно он увидел что-то настолько мерзкое, что того тянет тотчас блевать. "Сука, ну отпусти же хоть на секунду", - молил он в мыслях. - До скамьи дойти сможешь? - Рома окинул поистине взволнованным взглядом, замечая боль, которую испытывает Юра - может, помочь? - Не стоит, дойти смогу, - хромая на одну ногу, парень всё-таки добрался до скамьи и, вытянув больную ногу, стал снимать кроссовок, чтобы оценить серьёзность ситуации. Наконец, выбежал врач. - Клади ногу на скамейку, - мужчина принялся аккуратно, боясь причинить лишнюю боль, снимать несчастную обувь с носком. Юра невольно шипел. Когда им, наконец, довелось осмотреть травму, врач нахмурился и принялся ощупывать конечность - сейчас я буду проводить по ней, а ты говори, в каких местах больно, терпимо и где ничего не чувствуешь. Исаковский выдохнул и попытался расслабиться и сосредоточиться на чувствах. По виду он получил лишь растяжение, почему мужчина так сильно заморачивается над данным казусом, он не понимал. Рука повела от ахила до другой стороны голени, когда та коснулась связки, Юра напрягся всеми мышцами своего тела и надеялся не взвыть от резкой боли. Врач окинул сочувствиннымвзглядом и озвучил свой вердикт: - На первый взгляд сильное растяжение. Советую съездить в больницу и сделать ренгент, мне кажется, там что-то большее, как раз возьмёте рецепт на мази. Пока держишь ногу в спокойном состоянии, не беспокоишь, желательно хотя бы следующую неделю её не напрягать, - он обернулся к тренеру - проведите его до дома, самому ему желательно на неё не наступать. После того, как врач удалился, все вокруг принялись разбегаться. Илья окинул Исаковского странным, нечитаемым взглядом и протянул руку. Исаковский, в удивление изогнув бровь, от помощи отказываться не стал. Тихонов закинул руку Юры себе на плечо и произнес: - Идиот, надо было тебе продолжать играть, когда ногу ушиб? - Исаковский лишь тихо посмеялся - Так ты знал?- Илья закатил глаза - Ну конечно я знал, это было тяжело не заметить. После этого в спортзале повисла тишина: оба боялись произнести хоть что-то, дабы не разрушить ту эфемерную и шаткую атмосферу спокойствия, возникшую между ними. Тихонов остановился и посмотрел Юре в глаза. - Слушай, - тот замялся и попытался отвести взгляд. Исаковский недоуменно смотрел на него. Чуть постояв, Илья всё же выдал, - спасибо. Слабая улыбка повисла на его лице. Юра лишь потупил взгляд, не веря своим ушам - Не одному же тебе убиваться на тренировках, - на это Илья тихо посмеялся и потащил парня в раздевалку.