среди льдов

***       — Тебе ещё долго?       За окном сгущаются сумерки. Тусклый свет уличного фонаря одиноко освещает пустой двор. Казалось, что единственное наполняемое тишину казанского вечера было завывание ветра. Открытое окно пропускает в маленькую комнату холодный поток воздуха, и девушка в легком домашнем платье едва вздрагивает. Шелест бумаги, учебник по всемирной истории открывается на сто пятой странице.       — Вахит, отвлекаешь.       Зима выдыхает. Дилара чувствует его недовольство, сидя к другу спиной. Её рука уверенно пишет конспект размашистым, не таким типичным для девушки, почерком, продолжая конспект. «Потерянный город среди льдов, окутанный тайной. Говорят, что айсберги и есть последнее оставшееся после падения Атлантиды…»       — Почему я каждый раз верю твоему «мне всего пару страниц и точно свободна»? Вокруг пальца меня обводишь, — негодует Зима, подкидывая в воздух маленький мячик. — Жаль, не прописать тебе в фанеру…       — Лысая башка! Дай пирожка и рот закрой, — дерзит в ответ Дилара. Знает, что Вахит и в жизни не подумает поднять на неё руку, как он привык делать это во дворах.       Для него она была самым близким человеком. Во дворах выросли оба, вместе кулички из песка когда-то лепили. Это он её от маленьких хулиганов защищал, когда те позволяли себе дёргать девочку за две туго заплетённые косы. Это он ей пирожки бабушкины приносил, когда она болела в серые октябрьские дни. Это он для неё крепость из подушек строил, когда они играли в принцессу и злого дракона, который после превращался в прекрасного принца. Кавалером, конечно, всегда был Вахит, и никто другой.       Только давно это было, по-другому всё в жизни сейчас. И родителей Дилары не стало, и Вахит с улицей. Они две параллельные прямые, не пересекающиеся на протяжении всей жизни, но уверенно существующие рядом.       — Жрать хочется… — тянет Зима, пустым взглядом прожигая спину подруги. Дилара свои волосы цвета вороньего крыла на плечи перекидывает, губы зубами пережёвывая. Взяла на свою голову реферат на такую тему сложную, хорошо, что ещё неделя в запасе для его защиты.       — В холодильнике есть что-то, бабушка там приготовила. Чувствовала, что ты заявишься, — подшучивает над другом Дилара, заканчивая предложение и ставя жирную точку. Разворачивается лицом к Зиме и не может сдержать улыбки.       На лице у Зимы нечитаемое нечто, словно его ледяной водой окатили. В голове мысли роем шевелятся, он думает, что его подруга в момент стала другой. Повзрослела? Жизнь так повлияла? Смелости набралась, посмотрите-ка на неё. Он ей в глаза карие смотрит злостно, как обычно на скорлупу за их косяки.       — Диля, — а это уже серьёзно. Дилара смеётся в голос, руки перед собой выставляя. Так и читается, ничего такого и не думала, просто шучу. Девушка с места тёплого встаёт, подходя к Зиме. Тот взгляд свой на окно перемещает, носом ведёт и мячик в сотый раз перед собой подкидывает. Дилара перед ним присаживается, улыбаясь широко.       — Пацаны не обижаются, они сразу на месте в фанеру прописывают, — шепчет девушка. В следующую секунду крепкая рука Зимы вокруг её шеи оборачивается, и Вахит со всей силы тянет её на себя. Дилара хохочет звонко, защищаясь от парня ударами по рёбрам, как он же и учил.       Дилара себя без Вахита представить не может. Да, он теперь с пацанами, почему пришился и как так случилось рассказывать отказывался. Да, его дома редко застать можно, они с Валерой лучше на улице ночевать останутся, чем порог квартиры собственной переступят. Да, он другой, но одновременно родной. Они друг друга стоят, ведь девушка неосознанно переняла манеру речи и поведение друга. Она знала, что в школе она не на последнем счету, на улице ей безопасно даже одной ходить. Зима за ней тенью всегда, незримый ангел-хранитель кровавых переулков и холодных дворов. Бродит где-то, под балконом её каждый вечер проверяя включённый свет и худой силуэт в отражении настольной лампы на стене.       Дилара как Атлантида. Далёкое чудо света, вытканное из звёзд и песен древних авторов. И для Вахита нет ничего важнее, чем защитить самое важное, что есть у него за пределом улиц.       — Ну, всё, прекращай, — кусает его за плечо Диля, перекатываясь на другую сторону дивана. Зима вдогонку ей в плечо кулаком прописывает, и девушка шипит в ответ.       — Так что там по поводу пожрать? — Зима улыбается, как кот, угостившийся сметаной. Диля бровь приподнимает, мажет губами где-то в районе широкого лба друга и зовёт его за собой:       — Пойдём, накормим вечно голодающих. ***       Зима с особым аппетитом уплетает жареную картошку. Дилара сидит рядом, пьёт крепкий чёрный чай. На кухне стало как-то по-особенному тепло, Дилара для себя это чувство внутри описать не может. Словно повседневность сложила себя в мозаику, нашла пропущенные детали и добавила красок. Девушка смотрит на Зиму, улыбается едва заметно, даже завидует тому, как довольно Вахит съедает уже вторую тарелку картошки. Его словно не кормили неделю, настоящий бродячий кот, нашедший свой уютный угол.       — Передай Фатиме Айдаровне, что у неё руки золотые. На вкус как та самая из детства, волшебство какое-то, — мычит с полным ртом Зима, и Дилара улыбается ещё шире.       — Мне иногда кажется, что ты приходишь ко мне чисто для того, чтобы съесть весь холодильник, — шутит девушка. Вахит губы облизывает, беря кусок белого хлеба.       — О, как же так, мой план раскрыт! Прошу простить, но не казнить, — довольно тянет Зима и получает кулаком в плечо.       Друзья смеются. В такие моменты оба забывают, что мир за пределами квартиры Дилары существует. Все проблемы остаются за её порогом, и оба эти моменты ценят сильно, хранят внутри сердец и никому не позволяют их испортить. У Зимы на улице проблем выше крыши, с молодыми разбираться надо, учить их понятиям и выживанию, чтобы не попасть в прицелы милиции. У Дилары сплошные самостоятельные и контрольные, олимпиады одна за другой, голова уже идёт кругом. Они живут в абсолютно разных мирах, которые не имеют никаких шансов пересечься. Но стоит им остаться наедине, они оказываются в своей Атлантиде. Мир на двоих, где нет ничего важнее разговоров и присутствия друг друга.       Зима пересказывает ей последние события, произошедшие внутри Универсама. Как недавно ещё одного пришили, Пальто его теперь вроде как кличут. Как в Москву скатались, как и чем улица живёт. Дилара слушает его внимательно, понимает, что Зима редко с кем личным делится. Свои переживания он для себя оставляет, у пацана ведь нет и шанса показать эмоции. Не поймут, авторитет подорвётся. Диля же жалуется на тяжелый год в школе, что болеть стала чаще, бабушка уже не знает, чем лечить внучку. Как с недавних пор полюбила читать про мифические города и страны, воображение строит для неё воздушные замки и даёт возможность отвлечься от бесконечной писанины для домашних работ. Как в школе к ней пытался один из параллели подкатить, но как только с губ девушки имя Зимы услышал, сразу испарился. Вахит на этом моменте смеётся тихо, плечи его подпрыгивают.       — Ну ты даёшь, Диля, нахваталась всё же, — Зима делает глоток чая, отставляя от себя пустую тарелку. Диля носом ведёт, на секунду о чём-то задумываясь.       — Турбо за тобой зайдёт? — Зима стреляет взглядом на часы. Недолго прикидывает, сколько у него ещё осталось, а потом рукой машет.       — Ещё полчаса, не меньше. Ему там со скорлупой что-то решить надо было, а я по тихой грусти слинял, чтобы не мешать. Пусть сам с ними возится, вот тут, — Вахит пальцем в шею показывает, — они мне уже. Не так нас улица воспитывала. Другие совсем, берега порой путают так, что отшманать мало будет.       Диля кивает с пониманием, берёт его ладони в свои. Грубые, с костяшками красными, не даёт им Зима и шанса на заживление. Девушка бережно их сжимает, большими пальцами проводя по сухой коже. Улыбается, когда чувствует крепкую мужскую хватку. Выросли. Сами не заметили в какой момент.       — У меня есть тут… Сейчас, — Дилара резко поднимается и исчезает в коридоре, оставляя Зиму в смешанных для него чувствах. Странно всё это. Замечать стал, как трепетно к нему подруга относиться стала. Сначала думал, что скучала просто, редко же виделись. Но из раза в раз менялось в ней что-то, словно щёлкало. Взгляд менялся, нежнее становился. Прикосновения обжигали, а объятия стали крепче. Вихрь мыслей закрутил Зиму. В реальность он вынырнул, когда Диля вернулась на кухню с гитарой в руках.       — Написала немного, пока тебя не было. Первым будешь, кому спою. Аркадий Викторович меня скоро с ума сведёт, говорит, когда уже ему покажу, — Зима улыбается, вспоминая учителя по гитаре. Прикольный старик, с бородой густой, седой весь, но смешной донельзя. — А я всё ему в ответ: «Как суженый ряженый одобрит, так и поделюсь».       Внутри у Вахита падает громко. Он моргает пару раз, не показывая замешательства. И в этот момент длинные пальцы девушки зажимают первый аккорд. Тёмная, тёмная ночь, Некуда идти, нечего ждать. И некого звать. На моих глазах ушел последний трамвай, Ведь незачем ехать, я не хочу спать.       Вахит слушает её внимательно. Давно он не видел, как его родная Диля играла на гитаре. Помнится, сказала как-то, что сначала ему написанное исполняет, и только после этого идёт на занятия по гитаре. Для Дилары это стало главным правилом, и тот же Аркадий Викторович не мог его оспорить. Я хочу бродить под балконом твоим, Вспоминая, как был я когда-то живым. Я хочу бродить по районам чужим, Вспоминая, как я здесь когда-то жил.       Зима изучает её взглядом. Красивая. Лоб высокий, брови густые и нос статный, прямой. На щеках пара созвездий из веснушек, а о скулы можно было порезаться. Губы светлые, с ранками, опять на морозе обветрила. Дилара для Зимы была воплощением принцессы из старых детских сказок, о которых ему мама когда-то давно рассказывала. В груди зашевелилось. Тёмная, тёмная ночь, Город не спит. Ревут моторы, стучат молотки. В клубе нет мест, на небе нет звёзд, Не было лета уже опять осень.       Дилара по струнам как настоящий мастер ведёт, умело перебегая с аккорда на аккорд. Голос спокойный, глубокий даже, погружал в историю, и перед Зимой всплывали образы тёмных улиц, хоккейной коробки, серого неба и падающих с него белых хлопьев. Диля словно пела о нём. Вахит представил, как девушка писала эти строки в одиночестве, под покровом звёзд, когда бабушка уже давно спала. Как она усердно искала нужную рифму и слова, улыбаясь, пела про себя получившийся текст. Зима улыбается. В груди становится тепло. Я хочу бродить под балконом твоим, Вспоминая, как был я когда-то живым. Я хочу бродить по районам чужим, Вспоминая, как я здесь когда-то жил.       Диля заканчивает петь, с улыбкой оставляя гитару. Зима не может подобрать слов, чтобы выразить своё восхищение. В этот момент по квартире разносится трель дверного звонка. ***       — Привет, хозяйка, — с порога здоровается Турбо, разводя руки в стороны. Дилара хохочет и падает в объятия к Валере, покачиваясь из стороны в сторону. — Зима у тебя?       — Есть такой тут, не потерял его ещё? — хитро прищуривается девушка. Она поворачивает голову в сторону, Зима появляется в дверном проёме. Парни жмут друг другу руки. — Ну, что, научил молодёжь, как за улицу свою стоять надо? — подшучивает над Валерой Диля, пока Зима ищет свою куртку.       — Да какое там. Скорлупе только дай повод помахать кулаками, они уже тут как тут. Не те уже, другие, — шмыгает носом Турбо, падая на небольшой диванчик у входа. — Приходится решать то, за что бы нас старшие в своё время уже давно бы отшили и в путь далёкий отправили.       — Ага, теперь нам всё их дерьмо загребать, а я в няньки не нанимался, — Зима выплывает из гостиной, поправляя неизменную чёрную шапку. Дилара с Валерой переглядываются.       — Сами знали, на что идёте. На вас теперь ответственность, — Диля парней взглядом обводит, когда оба уже готовые стоят на пороге. Выше на голову, шире в плечах раза на два, но в глазах девушки всё те же хулиганы, которых она у себя прятала годами ранее. Теперь вот, одни из старших, за возрастами следят. Вот ведь бывает.       — Ладно, хозяйка, пойдём, — Валера вновь Дилю обнимает, прощаясь до следующей встречи. Девушка что-то шепчет ему быстро, и тот со всей серьёзностью ей кивает, выходя в подъезд.       И вот они опять вдвоём на пару минут. Дальше лишь ожидание не совсем скорой встречи. Зима замечает в глазах Дилары промелькнувшую грусть, от чего внутри становится тяжело. Даже сейчас она улыбается ему, ярко-ярко. Обвивая руки вокруг талии, Зима чувствует её тепло и понимает, что расставаться в мгновение труднее.       — Тебе пора, — тихо говорит Диля.       — Пора, — соглашается Вахит, а после, взяв девичье лицо в ладони, приближается к её губам и крепко целует.       Казалось, что их Атлантида пошатнулась, а после засияла ярче. Диля отвечает ему робко, ведя кончиками пальцев по линии челюсти. Губы девушки целуют сладко, крепко, словно в последний раз. Дилара теряется в собственных мыслях, но как всегда находит себя в крепких объятиях Вахита.       Они отстраняются друг от друга неохотно. Диля улыбается смущенно, а Зима ещё раз обнимает хрупкое тело подруги.       — До встречи, красавица, — шепчет ей Зима, скрываясь в темноте подъезда. В Атлантиде снова холода.