Сфера мечтателя. (III)

— И ради чего все это? — Цель. На все есть одна цель. — Но какой ценой дастся достижение этой цели? Стоит ли оно того? Стоят ли эти смерти того, что ты пытаешься достигнуть в призрачной надежде? — Разумеется, да. — Но я ведь знаю, что это не так. Еще не поздно все исправить… — Это мои принципы, я слишком многим пожертвовал ради этого и я не отступлю. — Но что если окажется, что все в пустую? — Этого не произойдет… Никогда.       Сознание вернулось. Белый свет ослепил глаза и в ушах стоял звон. Постепенно картинка потолка вернулась, а белый шум отстранился. Слабость. Слабость распространилась по всему телу, было тяжело подняться, как будто неведомая сила давила на все тело, заставляя лежать дальше, но силы постепенно вернулись, и слабость стала пропадать. Было темно, очень темно. В последний раз пункт наблюдения освещался так хорошо, что можно было разглядеть все морщинки докторов-стариков, что провели в лабораториях большую часть своей жизни. Но на сей раз было темно и холодно. А еще пусто, так одиноко. Никого рядом нет, но определенно чувствовался запах чего-то неприятного, чего-то гнилого. Не долго думая, Джонатан поднялся и взор сразу упал на стену, противоположную от него. Следы крови тонкой полосой растянулись по всей стене и уходили к выходу, где остался след кровавой ладони. С потолка капала вода, были трещины, такие глубокие, как будто кто-то взял бур и начал буквально сверлить им верх. Ощущение непонятного, странного и неведомого ранее. Стекла стали полностью непригодными, на них было множество трещин, но через них, равно как и через сами стекла, ничего нельзя было увидеть, подобно изрезанной ткани.       Слышалось лишь протяжное дыхание, казалось, единственного в данное время в данном пространстве человека. От этого ощущение покинутости усиливалось в разы, создавая атмосферу забвения. Но ступая аккуратно, Джонатан вышел из пункта наблюдения в коридор, который также уходил во мрак темноты. Вокруг уже давно просочилась сырость, а шаги отдавались эхом по пустующему пространству. Холод оставался неизменным, неприятным.       Вдали коридора был перекресток, но если ранее там было светло, в какой то степени красиво и даже свежо, то сейчас, в перемешку с мраком и холодом, расположились руины потолка и свинцовых труб, из которых еще выходила вода. Большая пробоина в полу уже почти заполнилась водой, и казалась достаточно глубокой. Сверху еще висели обрубки проводов и даже чудом уцелевшая лампа, которая назойливо мигала и висела буквально на одном единственном проводке.       Мысли роятся. Холод прожигает кожу, пальцы на ногах и руках уже потихоньку немеют. Полная тишина распространилась на все помещения. Это место проникнуто забвением пустоты и небытия, оставив после себя лишь тень человеческого труда. Как это произошло? В прочем, причина явная, но все же, как это произошло? И как бы ни было, сейчас это не так важно. Нет ни единой души, из-за чего на сердце ровной трещиной проходит тоска, своеобразная грусть и опустошенность. Но это влияло по особенному. Каждая секунда, проведенная в такой обстановке, нагнетала все сильнее, давила на разум ученого и цеплялась за каждую клетку тела. И лишь прерывистое дыхание лишало тишину полного погружения.       Лифт был закрыт сплошной грудой камней и обломков потолка. Такое даже совместными усилиями человек десяти не разгребешь. Сзади коридор тянулся бесконечной петлей, погружаясь в темноту. К счастью, во внутреннем кармане халата чувствовался небольшой вес. Джонатан достал оттуда пластиковую карту доступа, однако к его большому разочарованию, по карте прошелся длинный шов, из-за которого две половинки разделились обрывистым горизонтом. Карта держалась на соплях и была негодна. Но никаких слов и ругательств не последовало, лишь взмах руками и тяжелое дыхание. Карта полетела прочь. Выбора особо и не было, лишь идти в темноту, дабы найти свет. И ведь ситуация была таковой, что Джонатан шел исключительно на надежду того, что в конце тоннеля и в правду будет свет, что найдется то, за что можно ухватиться в попытках спасти свою шкуру. Решение было очевидно…       Войдя за порог поломанного дверного косяка, на котором буквально висела металлическая дверь, вторая же просто лежала дальше по коридору, как будто кто-то их выбил. Самые худшие обстоятельства сложились именно сейчас, тело уже начало бросать в легкую дрожь от холода, но в купе с абсолютной, беспросветной темнотой, это становилось настоящим испытанием, по сравнению с которым котел в аду это лишь цветочки, хотя и это явно преувеличенно.

***

СФЕРА МЕЧТАТЕЛЯ.

      Теплый ветер щекочет кожу даже в салоне автомобиля. Утреннее солнце освещает дорогу, создавая светлые отблески от асфальта, так приятно сочетающиеся с зеленой, пышной листвой деревьев, что расположились по обе стороны от дороги. Небо было ясным, без единого облачка. Было слышно пение птиц, шелест листьев и меланхоличный рок, играющий в магнитоле старого авто. Пепел сигареты моментально улетучивается на большой скорости, а сам табак сгорал быстро, но красиво. Такое ощущение свободы, что приходит не часто, возможно единожды. Именно такая свобода, сотканная из собственной воли и желаний, интересов и перспектив. Такая свобода бесценна, ее невозможно купить или заслужить, ее можно лишь заработать своими усилиями. И тем не менее, ощущение гнетущего прошлого продолжало давить. Скольким нужно было пожертвовать ради собственной свободы? Одной жизнью? Двумя? А может десять, сто, тысяча? Это был верх собственного эгоизма, цинизма и безразличия не только к жизни, но и к человечеству. По крайне мере, так выглядело на первый взгляд. Действительно свобода стоила этого?       О да, перед глазами появляются картинки. Хаотично и обрывисто, до мозга доходит картинка. Залитая кровью, беспросветной и тягучей, словно ее было так много, что можно ей наполнить целый бассейн. Посторонний, слабый голос подзывал к себе, пока и он не растворялся в кровавой пучине. Слышен стук сердца и тяжелое дыхание, как будто вот-вот случится что-то страшное и неминуемое. Но ничего не происходило. Лишь пустота накрыла пеленой, пока разум постепенно не отстранился и не абстрагировался от самых потайных уголков воспоминаний, которые должны были пропасть и уничтожиться, но остались и теперь медленно разрушали мозг созидателя, неся за собой лишь энтропию. Неужели ради этого стоила свобода. Свобода ради самоуничтожения, или наоборот, самоуничтожение ради личной свободы. Способность вдыхать воздух, пойти куда глаза глядят, жить подобно ручью и как угодно, сказать что-либо без зазрения совести и страха быть осужденным, думать так, как хочется. И взамен отдать лишь самую малость — себя и тех, кого ты любишь. Нет, это не постоянство, не статичность вечной цены, это цена обстоятельств. Быть может, есть в мире вещи, к чему человек не сможет притронуться никогда. Судьба-злодейка, не иначе…

***

Снисхождение.

      Вдали виднелся свет. Сколько заняли поиски спасения? Час? Два? Пальцы уже немели, а мозг вместе с желудком яро просили чего-нибудь подкрепиться. Глаза немного смыкались от усталости, однако лишь маленький огонек света пробудил в Джонатане новые силы, которые, как кажется, взялись уже из воздуха. В конце концов, в мыслях витала лишь фраза: «Самая темная ночь перед рассветом». Хочется верить, что это будет первая и последняя темнейшая ночь в жизни ученого. В обоих случаях, последняя она или нет, становится странно и двусмысленно. Но яркое желание жить, хвататься за любой шанс и помогают человеку. Инстинкт выживания.       Свет горел за двумя закрытыми железными дверями с обрамленными окнами. Разумеется, двери были заперты на ключ-карту, и с каждой бесполезной попыткой открытия врат в спасение наносили все больше ударов по надежде Джонатана. Путь есть, он всегда был и всегда есть. И если ты будешь его искать, то ты его найдешь, обязательно найдешь…