Сколько было первых постановок "Горе от ума"?

Азирафаэль и Кроули сталкиваются в Санкт-Петербурге 1830го года. Кроули, конечно, прибежал на заварушку с декабристами — высокие теоретические разговоры его всегда привлекали, а если вдруг что-то и случится, написать революцию себе в отчёт — прекрасный повод для тунеядства ещё на пару десятков лет. Азирафаэль, как всегда пропустив все разговоры в обществе мимо ушей, приезжает раздобыть себе первую публикацию, как он уверен, будущей классики — Горе от Ума. Молодой и талантливый Грибоедов щеголяет остросоциальностью и провокационностью, сглаживая углы, и ангел абсолютно очарован. Тут начинаются проблемы. Кроули не рассчитывал, что умрет столько людей. Хорошо, что четвертование все же не оказалось правдой — он не успел отойти от революционной Франции. К шестому тысячелетию военных переворотов, восстаний и мятежей нужно было бы привыкнуть к неизбежной жестокости любого провала, но каждый раз Кроули не перестает впечатляться новым и новым одинаковым ошибкам. Кроули пьет французское вино, сталкивается с Чаадаевым и пьет с ним за свободу мысли, но умоляет его не публиковать ничего провокационного. Азирафаэль продолжает слушать новости вполуха — слышит что-то о готовящейся постановке «Горе от ума» и радуется; приобрести первое издание и взять автограф у потенциального культового драматурга на первой постановке звучит как приличный выигрыш. Приезжает ангел в Россию за пару недель до спектакля в надежде попробовать блины из печи (правда ли они будут лучше французских). И ах, да. Декабристы. Азирафаэль очень хочет спросить у Кроули, действительно он ли все это затеял. Приезжая в Санкт-Петербург он узнает две вещи. Во-первых — Грибоедов был зверски убит несколько месяцев назад. Во-вторых — водку достать гораздо проще, чем французское вино, а напиться ей гораздо быстрее, пусть и чертовски невкусно. Немного после водки и прямо в новогоднюю ночь он встречает Кроули. Тот гораздо лучше говорит по французски, и смог выменять поддельные рукописи Гайдна на прекрасное вино, привезенное офицером из Реймса. Кроули рассказывает про то, что русские не умеют пить и придумывать названия — западники и славянофилы поражают его до глубины души. Азирафаэль жалуется, что блины получаются уж слишком тонкими. Они говорят о людях, о философах, о неизбежности. Наведываются в катькин садик по просьбе Кроули (Он, конечно, не говорит, почему гулять нужно идти именно туда). На первую постановку «Горе от ума» в Александринке они идут вместе.