бегущие прохожие, проблемами похожие

Каждый день уносил сотни мыслей, разбитых бутылок, марлевых повязок, покрытых кровью, выкуренных сигарет. Но эта рутина не помогала выйти из петли и, наконец, поставить точку в этой истории, в которой красиво так всё начиналось. Однако предать забвению всё пережитое было бы невозможно, слишком много моментов, которые отпечатались в памяти кровавыми чернилами. Не находилось человека, способного вытащить из этой паутины, не увязнув в ней самому. Быть одиночкой не так плохо, но другому такого не пожелаешь. На улице зима, а на душе тот тёплый день, тёплый поцелуй на щеке, тёплая улыбка, тёплые слезы.. Нет, вернуть это нельзя, но иногда просто хочется выцарапать сердце, чтобы угасить остатки тепла, тлеющие с каждой секундой. *** А у кого-то иначе, жизнь восстанавливается из лоскутов, остатков прошлого, порванных суровыми уставами жестокого мира. Хочется любить жизнь, надеяться, верить в чудо, влюбиться и чувствовать, просто чувствовать... После пережитого угнетения, растоптанной душой желать лучшего, желать счастья, желать справедливости... Но её точно нет, ведь в нашем злом мире злые люди судят по своим меркам, хорошие страдают больше, плохие вкушают недозволенные доселе плоды, хотя предназначены они были другим. Свободу-матушку отобрали выродки, за, казалось бы, честный поступок поступили неправильно, больно, до слёз больно, ведь это время уже вернуть не в силах. *** Хрустящий снег сопровождался хриплым кашлем от количества никотина в лёгких, перекрывающего дыхательные пути. Прокашлявшись, побелевшие и отмерзшие на морозе пальцы подносят сигарету к разбитым губам, затягиваясь пленящим дымом вновь и вновь. Вроде и холод уже не чувствуется и тепло, просто пустота на душе, которую, словно чан с расколотым дном, не заполнить целиком без потерь. Марата окружают привычные люди, привычные выблядки, которые раньше были вровень, привычные слова, привычные места и губительные привычки. А затем разум бледнеет, перед глазами лишь блики и щиплющий дым. Подкосившиеся ноги выдают статус "у меня всё ненормально", руки отчаянно хватаются за серую стену, словно за спасательный круг, тело сгибается, сползая вниз на холодную землю. Головные боли появляются также неожиданно как и галлюцинации, и вот перед глазами стоит она, с шёлковыми русыми локонами, зелёными чарующими глазками и пухлыми розовыми губками, расплывающимися в обворожительной улыбке. Тонкие бледные пальчики протягиваются вперёд, дрожащая от холода ручка касается лба, посылая разряды по всему телу, затем касается щеки, слегка очерчивая контур губ. Прикосновение мнимое, слишком аккуратное, но такое трепетное и желанное. Ресницы его смыкаются, а затем образ и блики пропадают, лишь звонкое "Марат, Марат, что с тобой?" помогает понять, что он не один. *** Яра особым везением не обладала, судьба часто преподносила ей козни. Наверное, девчушка расплачивалась за грехи рода, впрочем, иных вариантов она не видела. Училась она с отличием, много друзей было, хорошие отношения с родителями. Однако времена были такие, тяжёлые. Неприметная фигурка в чёрном платье с отложным воротничком, бежевом пальтишке и сапожках, подаренных на пятнадцатилетие, заинтересовали одного из москвичей, живущего в её районе. Из-за того, что на дворе процветала середина декабря, на улице стояла непроглядная темень и гнетущая тишина. Костромская копошилась в сумке, пытаясь услышать долгожданный звон ключей, но даже в таком, казалось бы малом предмете, найти желаемое было ох как непросто. Наконец в руке оказались потеряшки с брелочком в виде птички. Но войти в дом не удалось, алые губки были грубо зажаты рукой, а тело затащено в тёмный угол улицы. Пуговки на девичьем платье начали расстегиваться, белёсая ленточка в косичке расплелась, на серебристых глазках выступили слёзы. Жизнь уже не казалось такой красочной, декабрь таким желанным, тишина такой умиротворенной. Спонтанное глупое решение посредством переизбытка адреналина в крови пришло на ум. Дрожащей ручкой девочка ударила безбожника в лицо, совсем позабыв о предмете в руках. Душегуб с шипением схватился за глаз, а брелок с птичкой покрылся кровью. Яра вырвалась из его рук и убежала домой, зажимая рот рукой и попутно вытирая слезы, безостановочно катящиеся по щекам. Она не знала, что тот отморозок напишет на неё заявление, что к ней постучаться дяди в форме, и что она попадёт в колонию для несовершеннолетних. Не знала и знать не хотела. Больше нет "Костромы" задорно смеющейся, радостно играющей, владеющей всем спектром положительных эмоций, теперь есть только Ярослава Костромская, физически изувечившая человека, изувечившего её морально. Тюрьма воспитала из неё бесчувственную тень человека, просто существующую, не несущую особого значения. Из Москвы её передали в Казань, а через время выпустили на свободу, хотя какая там свобода, весь мир - сплошные оковы. Жила она в квартире блудной тётки, которая если и появлялась, то раз в месяц, подрабатывала в разных местах, иногда в больничке, обрабатывая синяки и ссадины, иногда в отделении, помогая перекладывать отчёты с полки на полку... Кантовалась Яра как могла. Друзей у неё не было, окружение было наслышано о её пребывании в колонии, в школу она не ходила, да и зачем, больше половины программы было упущено, а часики тикали. Привычно выходя в магазинчик у дома за сигаретами и прочей мелочью, Яра не раз встречала парнишку в капюшоне, выглядевшим как ходячая смерть. Одним вечером они даже курили вместе, просто молча, без слов. Продавщица сего магазинчика взболтнула однажды, что парня этого, Марата, жизнь не любила, что потерял он брата, развенчали его из группировки, что девушка его, Айгуль, с окна спрыгнула. Костромская слухи не любила, однако его история её душу задела, и засел он в её мыслях прочно, на неделю, даже больше. *** Возвращаясь с подработки домой, Яра засыпала на ходу. Устало вздыхая, она было подошла к своему дому, как краем глаза заметила силуэт, скатившийся по стене. Проморгавшись, она заметила объект последних размышлений, пока быстро подошла к нему, присаживаясь на корточки перед ним. — Эй, ты меня слышишь? - Костромская тревожно смотрела на Суворова, беря его ледяные руки в свои, смотря в его глаза. — Марат, Марат, что с тобой? Её слова вывели его из потока галлюцинаций, возвращая в реальность. Он погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони и прохрипел, — Я в порядке, честно. Ярочка испуганно смотрит на него, а затем обнимает его замерзшее тело, прижимаясь и кладя голову ему на грудь. — Ну ну, чего ты. Всё же хорошо, не бойся. - Марат хрипло смеётся, поглаживая её по голове. Для него она лишь попытка забыть Айгуль, она - его Айгуль. А для неё он способ вернуть угасшие чувства, вернуть желание жить дальше. Хотя и любовь в их сердцах зарождалась маленькими искорками... Но это чувство было чем-то слишком сокровенным, запретным, личным, чтобы позволить ему перерасти во что-то большее.