Часть 1

он смотрит на догарающее тело ханджи и не может поверить в происходящее. с самого начала он понимал, что будет как-то так, но осознание еще не пришло. кажется, она где-то рядом, живая, здоровая, уверенная в победе и счастливом завтрашнем дне. нет. ее уже нет. и не будет. леви мысленно кричит от боли, пронзающей каждую клетку его тела. нельзя было отпускать. нельзя и все тут. и плевать на ее геройские планы, и плевать на необходимость, вообще на все плевать. или ринуться в бой вместо нее. а потом, когда все закончилось бы, нужно было поговорить, разобраться во всех ее внутренних проблемах. и отослать куда-подальше, чтобы зоэ точно была в безопасности, пока вся ситуация с йегеристами не будет под контролем. но ее уже нет. надо было искать выход раньше. ее уже не вернуть, даже если очень захотеть. от осознания хочется убить всех, в том числе и себя. за то, что больше никогда не услышит ее громкий, заразительный смех, за то, что никогда больше не назовет "четырехглазой", за то, что никогда больше не будет ругать ее за неопрятность и силой загонять в душ, за то, что больше никогда она не расскажет ему ни о чем, будь то новое открытие или подробности ее прошедшего дня. *** — леви, проснись, пожалуйста. — чья-то мягкая, уже давно не видевшая упм рука нежно гладит его по щеке, вытирая слезы. ривай рывком садится, тяжело дыша. это был просто сон. ужасный, слишком правдоподобный сон. — извини. — он машинально переводит взгляд на серебряное кольцо на чужом безымянном пальце. — и пообещай, что больше никогда даже думать не будешь о том, чтобы пожертвовать собой. — заключает растерянную супругу в крепкие объятия, своей грудью чувствует, как в ее груди ритмично бьется сердце, — никуда тебя не отпущу. ни за что. и тогда, помнится, тоже не отпустил. послал нахуй и высшие цели, и необходимость разобраться с теми злосчастными титанами, и суицидальные желания ханджи, и саму ее с ее возмущениями тоже. просто взял и не отпустил. и все тут, делай, что хочешь. зоэ тогда сопротивлялась, кричала, крыла его последними словами, зато сейчас сидит в его объятиях, абсолютно здоровая и живая, вроде даже счастливая, по крайней мере, за пару лет супружеской жизни ни разу не жаловалась. и после этого злилась она долго, мол, ее жертва была бы многократно оправдана, и вообще, такой момент испортил, черт одноглазый. но леви непреклонно стоял на своем. и большую часть ее обязанностей на себя взял, чтобы отдохнула, и увез на долгий отпуск сразу после окончания войны, во время которого (да и после тоже, чего обманывать) старался сделать все, чтобы она вернулась в норму. — обещаю. — она целует его в уголок губ, — а теперь ложись спать, завтра пойдем на открытие той пекарни в соседнем квартале, хочу видеть тебя отдохнувшим и счастливым. — обязательно. и в пекарню, и по магазинам, и в парк погулять. куда захочешь. — ривай, не расцепляя рук, ложится. зоэ обнимает его в ответ, — люблю тебя. — и я. *** утром, не обнаружив рядом с собой зоэ, аккерман, еще не до конца проснувшись, начинает паниковать. ищет ее взглядом, пытается унюхать запах ее духов, найти разбросанную на полу одежду. ничего. — доброе утро! — женщина заходит в комнату, — я успела прибраться, пока ты спал, нравится? — она солнечно улыбается. леви вздыхает с облегчением. на ней светло - желтое платье на бретельках и сандали, а на руках пара простых браслетов - подарок от габи, внезапно увлекшейся рукоделием. никакой больше формы разведкорпуса. ей самой немного не привычно, но определенно нравится. — не стоило. — он влюбленно глядит на ханджи, подмечая, что ей ужасно идет желтый, а без бинтов грудь в небольшом декольте смотрится очень аккуратно и симпатично. — ладно, вали собираться, я пока чай заварю, — она, не закрывая дверь, бодро спускается на первый этаж, насвистывая какую-то озорную мелодию. сам аккерман пока передвигается далеко не так бодро, зато уже без инвалидного кресла, оскорблявшего его одним своим видом. однако, его пока все устраивает. три года назад он и мечтать не мог о возможности ходить, но зоэ была слишком упорна и настойчива, да и поспевать за ее темпом ходьбы на кресле было сложновато. он неспешно встает с кровати, подходит к окну и глядит на голубое, безоблачное небо. наверное, эрвин, наблюдая оттуда, счастлив за них.