अलविदा म

Савитри проснулась утром, ощущая легкость в сердце, позабыв ночные боли. Служанка внимательно помогла ей одеть нежно зеленое сари, выделяющее её изящество. Спустившись на первый этаж, она случайно заметила Рама, вовлеченного в милый разговор с девушкой, явно из числа приглашенных на недавний прием у Шармы. Она казалась Офелией, если правильно запомнила имя. — Доброе утро, — произносит Савитри, приближаясь к ним с легким налетом холодности. — Доброе утро, мисс… — отвечает блондинка, отвлекаясь от Рама. — Госпожа Басу, — корректирует её Савитри, переводя взгляд на Дубея, который интересно следил за девушками. — Прошу прощения, — британка нервно сглатывает, осознавая, кто перед ней. — Господин Дубей, вы не забыли, что у нас есть дела? — спрашивает девушка, намекая ему идти с ней. — Точно, рад был поговорить, Офелия, — парень растягивает свою лучшую улыбку. Басу закатывает глаза и направляется в гостиную. Рам догоняет её, берет за локоть, и они направляются в небольшую комнату, похожую на подсобку для слуг. — Ракшас! Что ты делаешь? — недовольно произносит Савитри, оказавшись в пыльном помещении. — Головка уже не болит? — спрашивает Дубей, прижимаясь к ней, ведь место было ограничено. — Сейчас у тебя будет болеть не только головка, — зло шепчет девушка, гордо поднимая голову и встречая его взгляд. Он смеется. — Рам, ты взрослый мальчик, тебе уже двадцать восемь, а ведешь себя как подросток, — продолжает Басу. Рам, с легким насмешливым выражением, поправляет прядь волос на её лице. — Интересно, а ты всегда так волнуешься из-за дам, Савитри? Снова ревнуешь меня, — спрашивает он, игнорируя её недовольство. — К чему был этот спектакль. Девушка смотрит на него с презрением. — Не твое дело, Рам. Ты бы лучше вспомнил, почему мы с тобой здесь, — отвечает она с холодом в голосе. Дубей, не отрываясь от своего участия в их диалоге, весело замечает: — Может, я должен оставить вас наедине и вернуться к Офелии? Савитри усмехается, но Рам придвигает её к себе, играясь с её волосами. Рам, не упускает возможности поддразнить Савитри. Он, с ухмылкой, мелькающей на его лице, ловит взгляд девушки. — Сердце моё бьется только для тебя, госпожа Басу. — шутливо добавляет он, вызывая у неё лишь усмешку. — Рам, ты же знаешь что на меня это не действует, — говорит Савитри и выпутываеться из его объятий, направляется на завтрак.

***

Приятная атмосфера завтрака внезапно оборвалась, когда Видия Басу вдруг начала кашлять неестественно, прерывая тишину зала. В удивлении её родственников, кашель превратился в жестокий приступ, и она повалилась на пол, создавая внезапный хаос в обеденной комнате. Савитри и Сарасвати, беззаветно любящие свою мать, вскакивают, оставив свои места, и бросаются к ней. Их сердца колотятся, когда они видят Видию на полу, а из её рта течет пена, вызывая беспокойство и страх. — Мама! Что с тобой? — восклицает Савитри, поднимая её голову. Сарасвати, испытывая моментальный ужас, уже зовет слуг и требует медицинской помощи. Паника витает в воздухе, а сердца дочерей бьются, как будто внутри них сжимают железные тиски. Слуги суетятся, вызывая врачей, и пока ожидается медицинская помощь, Савитри и Сарасвати смотрят на свою маму, бессильные и исполненные тревоги. Вопрос «почему» кружится в их головах, создавая темный тень в этот неожиданный и страшный момент. В комнату врывается лекарь, взгляд его серьезен и профессиональный. Савитри и Сарасвати, напряженно встречая его, словно надеясь на чудо, молча отступают в сторону, уступая место специалисту. Лекарь, с умелыми движениями, осматривает Видию. Затем, сокрушенно качая головой, он произносит слова, которые пронзают сердца дочерей: — Её отравили. Но, кажется, отравление было слишком мощным. Я боюсь, она уже ушла. Савитри и Сарасвати в ужасе обмолвляются, слушая фатальные слова. Горечь утраты заполняет комнату, оставляя их стоять там, как будто время замирает. Медицинские усилия оказались бессильными перед ядовитой тайной, которая постигла их матерь. Лекарь, несмотря на свой профессионализм, с грустью отводит взгляд от Видии. Он понимает, что в этот момент слова утешения — бессмысленны. Сквозь тяжелый молчаливый момент звучат лишь звуки слез и разбитых сердец, поглощенных необратимой утратой. Савитри, глаза её полные горя и недопонимания, оглядывается по залу. В её мозаичном взгляде, наполненном слезами, мелькают лица членов Дюжины, каждое из которых становится объектом её подозрения. Она чувствует, как враждебность вспыхивает внутри неё, смешиваясь с горем и болезненным осознанием утраты. Глаза Сарасвати тоже полны слёз, но она, в отличие от сестры, решает выразить свою боль более активно. Сарасвати обнимает Савитри крепко, словно пытаясь забрать всю тяжесть горя на себя. Её громкий плач звучит как протест против несправедливости и трагедии. В комнате царит молчание, только разрываемое всхлипываниями и шепотом. Лица членов Дюжины на фоне трагедии Савитри и Сарасвати выглядят как тени, их роли в этой утрате ещё не раскрыты, но взгляд Савитри уже наполнился непримиримостью. Тайна отравления матери становится черным пятном на их общем пути. В Дюжине есть предатели.