The Grand Pas De Deux

      Так не должно было быть.       У них была четкая система. Они всегда поступали по-своему.       Их поставили в пару, исходя из их общего уровня мастерства и сценической химии, которую даже она не могла отрицать.       Однако вне тренировок и сцены они обычно не разговаривали и не общались.       Драко Малфой был холодным, отстраненным и самовлюбленным.       Красавчик? Конечно.       Безумно талантливый и очень трудолюбивый? Ну да, - предположила она.       Но это не имело значения, потому что, как она только что заметила, он был ужасен.       Или... так она говорила себе.       Неважно, что он прекрасно ладил с маленькими танцовщицами: он заходил к ним на каждую тренировку, чтобы сказать, какие они молодцы.       Ее сердце не должно было бешено биться при виде того, как он успокаивает одну плачущую маленькую девочку, опускается на колени и говорит, что все будет хорошо, а затем возвращает ее на сцену.       Нет, он был холоден и бесчувственен.       Он должен был быть таким.       Ведь именно это не позволило ей с самого начала проникнуться к нему нелепыми чувствами.       Гермиона устала, тело изнемогало, мышцы болели, когда тренировка подошла к концу. Все дети разошлись по домам, а взрослые занялись совершенствованием своих танцев.       Она сидела на своем месте в центре, опираясь на локти и потирая лицо ладонями, пытаясь побороть усталость. В глубине души у нее болит, в бедрах тянет, и это не дает ей покоя, пока она пытается разобраться в вихре своих мыслей.       Малфой постоянно поглядывает на нее краем глаза и отворачивается от преподавателя, чтобы пройти в ее сторону. - Еще разок, и на сегодня все, - он протягивает руку. - Хорошо, - она принимает его руку и позволяет ему подтянуть ее к себе.       Несмотря на их сугубо деловые отношения, не было никого другого, кому бы она полностью доверяла свое тело.       Его руки были твердыми, успокаивающими. Они были сильными, когда он поднимал ее, и Драко всегда, всегда ловил ее.       Было ужасно легко потерять себя в их рутине, потерять себя в нем.       Их танец продолжался без проблем, и она таяла в его руках, как сахар, легкая и воздушная в своих движениях.       Бывают моменты, когда кажется, что они существуют только вдвоем, когда они отрабатывают пируэты или когда воссоединяются после поддержки. Его руки сходятся на ее теле, когда они изгибаются и двигаются. Она плавна, а он наблюдает за ней теплым взглядом, их тела погружаются, ноги остаются сильными под ними.       Недолгая невесомость, когда он поднимает ее, усаживая на плечо или обнимая, и она становится легкой, как перышко. Сколько раз они делали это? Сколько раз они были только вдвоем?       Они смотрели друг на друга в студии, когда другие пренебрегали тренировками или восходящая примадонна чувствовала необходимость высказаться.       Уединялись в своем уголке во время растяжки в те дни, когда все остальное казалось слишком сложным.       Гермиона никогда не боялась новых движений, которые они пробовали вместе, потому что знала, что они отработают их до совершенства, независимо от времени суток или того, как неустанно они работают.       Он был предан своему делу. Предан своему ремеслу и искусству.       Это не было романтическим произведением, хотя у них и раньше их было предостаточно, с притворными тоскующими взглядами и страстными ласками, которые, как она всегда убеждала себя, были именно такими. Притворством…       Когда они закончили, она была готова просто вернуться домой, запереться в своей комнате и постараться забыть ощущение его рук на своей талии, ощущение, когда он поймал ее. - Ты в порядке? - раздается его голос, когда она собирается убежать в гримерку. - В полном порядке, - твёрдо говорит она, надеясь, возможно, убедить в этом не только его, но и себя.       Малфой задерживается в дверях. Его кожа блестит от пота, серебристые светлые волосы зачесаны назад. - Ты не сможешь меня обмануть, я твой партнер уже два года, и я знаю, когда ты не в себе.       Гермионе хочется закричать, она прикусывает язык, чтобы не выпустить ни одной мысли, и сосредотачивается на расшнуровывании пуантов. - Ты можешь... - его голос на мгновение прерывается, тщательно продуманное выражение лица меркнет, - ты же знаешь, что можешь поговорить со мной.       Она замирает, опустив глаза к ногам, не в силах поднять на него взгляд, боясь выдать себя. Когда Гермиона ничего не ответила, он заговорил снова, казалось, более решительно, чем обычно. - Ты уже несколько недель не выходишь на связь.       Да, потому что, очевидно, у меня есть к тебе чувства. Она мысленно огрызается, злясь на собственную неспособность сдерживать эмоции.       Прежде чем она успевает заметить, как закручивается спираль, он осторожно кладет пальцы ей под подбородок и приподнимает ее лицо так, что их взгляды встречаются. - Скажи мне, что не так? - его голос такой мягкий, а взгляд колеблется, когда он принимает выражение, которое она видела только тогда, когда они выступали на сцене. - Я просто... - она запнулась, подбирая слова и рефлекторно поправляя позу, - в последнее время между нами что-то изменилось, и я... я просто чувствую...       Плечи назад, подбородок вверх, выпрямить позвоночник.       Она контролировала ситуацию. Она могла это сделать.       И тут, словно Вселенная захотела доказать, что ее внутренний монолог неверен, Малфой опускается и целует ее. О, как же она не контролировала себя.       Он нежно-нежно ласкает ее, мягко прижимает к себе, а затем отстраняется. - Прости, - говорит он. Щеки раскраснелись, взгляд неуверенный, - я давно хотел это сделать.       Она дико моргает, глядя на него, и наконец впервые за весь вечер берет себя в руки. - Ну и как ты смотришь на то, чтобы сделать это снова?       Улыбка дрогнула в уголках его губ, когда она встала, прижавшись к нему всем телом, как делала это уже много лет, но на этот раз с другими намерениями. - Я бы очень этого хотел.