Глава 13. Говори.

- ВЫ С УМА СОШЛИ! - кричал что есть мочи мистер Грант, размахивая парой папок с отчетами Поттер и Малфоя. - ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, СКОЛЬКО УСИЛИЙ И ФИНАНСОВ СТОИЛ НАМ ВАШ ПРОВАЛ?! НЕТ, Я ДОГАДЫВАЛСЯ, ЧТО ИЗБАЛОВАННЫЕ, БОГАТЕНЬКИЕ ДЕТКИ ДУМАЮТ, ЧТО ДЕНЬГИ САМИ СОБОЙ ПОЯВЛЯЮТСЯ В КОШЕЛЬКАХ, НО, ВАШУ МАТЬ!!! - Сэр, мы... - попыталась оправдаться Лили. - Вы, мисс, если думаете своей красивой, но пустой головой, что достаточно родиться в правильной семье, чтобы, как в школе... - Заткнитесь, сэр. - рявкнул Скорпиус. - Что вы сказали? - удивился босс. - Не смейте с ней так разговаривать. - злобно прошипел блондин. Лили повернулась к напарнику с круглыми от удивления глазами. - Мистер Малфой, вы отдаете себе отчёт... - процедил мужчина. - Да, СЭР. - огрызнулся блондин. - Вы отправили нас, без каких-либо собранных ранее данных, без упоминания о пропавшей до нас группе, чьи тела, кстати, до сих пор лежат там... Вы даже не потрудились сделать абсолютный минимум, а теперь обвиняете нас в сорванной миссии? Может, стоит сообщить семье Питерса и Фолчака, куда  пропали их родные?! - Ты забываешься, мальчик! - Нет, мудила, это ТЫ забываешься. - разошелся Скорпиус, ударив кулаком по столу. - Или у тебя, сука, был план, как объяснить ещё два трупа?

***

- Чего раскисла, Поттер? - спросил Малфой, возвращаясь к девушке. Лили сидела за столиком в "Дырявом котле", смотря перед собой совершенно отсутствующим взглядом и игнорируя юношу. - Эй, что не так? - сел рядом с ней слизеринец. Она будто не замечала ничего вокруг, погрузившись в собственные мысли, которые невозможно было прочесть на ее лице. - Какая же я дура... - наконец заговорила девушка. - Мерлин, ты всерьез переживаешь о том, что сказал этот гондон?! - с досадой воскликнул Скорпиус. - Я переживаю, что просто проглотила его чёртово "достаточно родиться в правильной семье". - ответила она и положила голову на стол, прикрываясь руками. - Он больше не скажет тебе ничего подобного. - Конечно, вот только это не я смогла за себя постоять. Это был ты... - Я всегда буду за тебя... - В этом то и проблема! - перебила его девушка. - Сначала родители, потом Джеймс с Альбусом, теперь ты - все только и делают, что меня опекают. Мне даже не нужно рот открывать - все уже всё сказали за меня. Неудивительно, что меня считают дурочкой из "правильной семьи". Закончив тираду, Лили откинулась на спинку стула и опустила голову. - Я же все могу сама... Малфой развернул стул на котором сидела гриффиндорка и сел на корточки у ее ног. - Если ты дурочка из правильной семьи, то... Кто тогда я, если позволю какому-то мудаку давать тебе хоть один повод так о себе думать?

***

Никогда ещё время не тянулось так мучительно долго. Лили лежала в постели, такая же бледная, будто неживая, тело горело огнем, а дыхание, казалось, стало настолько тихим, каждый вздох был едва слышен в этой абсолютной тишине. Ничего не происходило. Она не издала ни звука. Даже не шелохнулась. Словно он не влил ей в горло горячее, как плавленный свинец, зелье. Минута. Вторая. Третья. Тиканье часов казалось ему по меньшей мере звоном колоколов в черепной коробке. Ну же. Работай. Ну же, мать твою! Ещё минута. Две-три-пять. Она захрипела, хватая ртом воздух, и мужчина чуть приподнял ее, чтобы облегчить дыхание. - Боже... Мой... - простонала она и ее стошнило прямо на Малфоя. Снова и снова ее рвало черной, как чернила гигантского кальмара, желчью, и чем темнее становились простыни на ее постели, тем бо́льшее облегчение он чувствовал. Мерлин, все получилось. - Все хорошо, солнце. - успокаивал он ее, похлопывая по спине. - Все позади. Найти бы только эту сволочь, которая сделала это с тобой. Приступ закончился и Скорпиус почувствовал, что тело гриффиндорки вновь расслабилось и осторожно положил ее на подушки. - Не уходи. - хриплым голосом сказала она. Мужчина улыбнулся, убирая прядь рыжих волос с ее чуть влажного лба. Бледные щеки вновь обретали краску, а пугающе-черные вены наоборот исчезали с лица. Он достал палочку, и постель, вместе с его свитером вернулись в свой первоначальный вид, а затем взял в руку еще почерневшие от магии пальцы и достал из кармана настойку растопырника. Ее руки. Столько лет прошло, а время будто было не властно над ними - они были все такими же нежными, как и тогда, когда их пальцы переплетались в последний раз. Каждый миллиметр, каждый палец и каждая линия на ладони. Разве что... Ее ладонь рассекал тонкий, едва уловимый шрам. За окном стало темнеть, а Малфой все держал ее за руку, наблюдая за тем, как ее ладонь приобретает прежний вид. - Я так больше не могу... - бормотала она в беспокойном бреду. - Я больше не могу... - Все хорошо, солнце. - мягко отвечал он ей, вытирая выступившую на лбу испарину. - Все хорошо... - Я хочу домой... Я так хочу домой...

***

Беспокойную ночь сменило утро, затем полуденное солнце настойчиво пробиралось в спальню сквозь закрытые шторы, и Скорпиус наконец смог выдохнуть - приступы, промучившие их всю ночь, прекратились. Лили спокойно спала, иногда все ещё бормоча что-то сквозь сон и вступая в бессмысленные диалоги с Малфоем и самой собой. Главное, что она была жива. Главное, что все позади. Стук в дверь нарушил его идиллию и Скорпиус поспешил спровадить незваных гостей, кем бы они ни были. - ДА?! - рявкнул он, открывая входную дверь. На пороге стоял Пижон с букетом белых как снег хризантем. Отлично... - Добрый день. - безразлично поздоровался Малфой, спускаясь на крыльцо и закрывая за собой дверь. Незваный гость явно не растерялся. - Можешь позвать Лили? - спокойно спросил он. Пошел в жопу. - Как ты узнал, где она живёт? - Немного подёргал за ниточки. - Как интересно. - саркастически сказал блондин, скрестив руки на груди. "Просто... Попытайся понять ее и отпустить." Малфой вдруг вспомнил слова, сказанные Альбусом пару дней назад и, глядя на Пижона, всерьез задумался над сказанным. Может этот хрен на самом деле отличный парень, с которым Лили будет спокойна и счастлива? Может этот хрен будет следить за своим языком и ей больше не придется приносить свою жизнь в жертву из-за необдуманно сказанных слов? Может... А может он сам больше не станет от нее отказываться? Может пора, черт возьми, снова взять на себя ответственность? Если, конечно, ей это нужно. Но сдаваться он не собирается. - Ты так и будешь здесь стоять? - поторопил его брюнет. - Слушай... - вздохнул Скорпиус, буквально выдавливая из себя слова. - Сейчас не лучшее время, чтобы... Поговорить... Просто сейчас она... Мерлин, как же это сложно - не быть мудаком. - Просто выбери другой день. Не знаю, дождись, когда она вернётся на работу или... - Я так понимаю, ты пытаешься меня слить? - усмехнулся Артур. Естественно. - Нет, просто... Дело... В другом. - уклончиво ответил Малфой. - Окей... - слишком спокойно ответил Пижон. - Тогда я просто хочу напомнить тебе, что называя девушку шлюхой, ты вряд ли повышаешь свои шансы на успех... - А ты, вместе со своим сраным букетиком, значит, эксперт по отношениям? - процедил блондин. - Больше, чем ты можешь себе представить, Малфой. - ухмыльнулся Бауэр, бросая ему букет. - Пошел ты. - прошипел блондин, небрежно швырнув цветы на лужайку возле дома. Скорпиус, закипая от негодования, проследил за удаляющейся фигурой Пижона и вернулся в дом. Надо было набить этому самодовольному говнюку морду, чтобы он и не думал приближаться ни к ней, ни к его сыну. Откуда ему вообще известно, кто он такой? Неважно. Слизеринец спешно поднялся по лестнице, возвращаясь в спальню, где отдыхала ни о чем не подозревающая Лили. Почти неуловимо он провел по ее растрепанным волосам, наслаждаясь их мягкостью, поправил одеяло и вновь взял ее за руку, усаживаясь на краешек кровати. - Холодно... - пробормотала девушка. - Мне так... Холодно... - Иди ко мне. - улыбнулся мужчина. Малфой прилёг на пустую половину кровати и, обнимая, прижал ее к себе, согревая теплом своего тела. Как в ту ночь, в палатке, которую они разбили в развалинах Кэр-Паравела много лет назад. - Не хочу... Не хочу просыпаться. - прошептала Лили. - Ты больше не такой... Каким был для меня... - Спи, солнце. - тихо, почти убаюкивающе, сказал он. - Я буду охранять твои сны. - Вернись... - промурлыкала она, обнимая холодными пальцами его руки. Мерлин, как он мог все это потерять. И пусть завтра она очнётся и даже не будет помнить то, что они сказали друг другу, или побежит в объятия своего Пижона с очередным веником. Главное, что он наконец нашел в себе силы оставить в прошлом свои обиды и злость на то, чему, по большей части, сам был виной.

***

Малфой в панике открыл глаза, вдруг осознав, что проспал до самого вечера. Идиот. Однако, она по прежнему спала, не выпуская его ладонь из рук. Мужчина приподнялся, коснувшись ее лба пальцами и Лили сонно открыла глаза, взглянув прямо на него. - Ты остался... - выдохнула она. Скорпиус лишь молча кивнул в ответ и гриффиндорка чуть покраснела, отводя глаза в сторону. - Как ты? - спросил он серьезно. - Бывало и лучше. - ответила девушка и, почувствовав на себе его тяжёлый взгляд продолжила. - Мне безумно холодно, но... внутри все будто горит. - Моя вина... - покачал головой блондин. - Я так спешил, что не остудил зелье. - Неважно. Это последнее, о чем стоило тогда думать. Она замолчала и в спальне воцарилась тишина. Малфой продолжал смотреть на нее сверху вниз, и она точно знала, что его голову занимает лишь один вопрос. - Это... Был тот сундук Грин-де-Вальда. Я его достала... Вот черт. - И зачем? Решила доказать, что крутой ликвидатор заклятий? Лили подняла глаза на мужчину. - А я и не переставала быть крутым ликвидатором заклятий. - с вызовом ответила она. - Ты... Что? - удивился блондин. - Я работала с Гринготтс все это время... Точнее, с тех пор, как ты уехал в Штаты. Скорпиус недоуменно смотрел на девушку, словно вновь впервые увидел ее. - Невозможно... Как бы ты... У тебя же ребенок на руках... - И нам нужно было что-то есть и где-то жить. - сказала Лили, от от него на бок. - Конечно, ничего уже не было так как раньше, и я скорее просто сидела за книгами, когда укладывала Рейвена... - Но... зачем? - Потому что это мое. Не кофейня, торты и родительские собрания каждый второй вторник месяца, а это. И пусть я больше не могу с головой бросаться в каждое новое дело, забыв обо всем, как раньше, оно все равно всегда будет моим. Малфою будто всадили нож под ребро. - Прости. - сказал он после недолгой паузы. - Пожалуйста, прости меня... - Я ни о чем не жалею. - тихо ответила она. - Мне... Так хотелось, чтобы ты изменил свой мир, а ты в ответ... - Вел себя как полный ублюдок. - закончил фразу мужчина. - Нет... - повернулась к нему девушка. - В ответ ты... Посмотри, у тебя же есть все, о чем ты мечтал... - А у тебя? - прошептал он, проводя кончиками пальцев по ее щеке. - У меня есть Рейвен. И когда я смотрю на него, то вижу тебя. Словно так ты всегда рядом. - Рядом с тобой должен был быть я, настоящий. Это я должен был подарить тебе весь этот чертов мир. Не знаю, есть ли у меня хоть один шанс, после того, что я натворил. Я... Я так злился на тебя за то, что ты ушла, думал, что если заставить себя думать, что во всем виновата ты... Если заставить себя жить так, будто тебя никогда и не было, найти девушку на тебя не похожую, сделать все, что не успел с тобой... А потом мы снова встретились, и вся моя лицемерная жизнь рассыпалась вместе со мной. По щеке девушки скатилась слезинка. - Я никак не мог понять почему... и все злился, вместо того, чтобы подумать... Мерлин, прости меня, я такой идиот... В его взгляде она вновь увидела то же беспросветное отчаяние, что и в тот вечер, когда он, вусмерть пьяный, завалился к ней в кофейню. - Ты ни в чем не виноват. - прошептала гриффиндорка. - Я упустил так много шансов снова быть с тобой. Начиная с того самого вечера. Как же тяжело было слышать все, что он говорил. - Я пойму, если ты не захочешь быть со мной и даже не буду просить об этом. Просто... Позволь мне остаться в вашей жизни... И больше не исчезай из моей. Лили покачала головой, уже не пытаясь скрыть своих слез. Она долгие годы мечтала о том, что услышит от него эти слова, не задумываясь о том, какую боль они могли ей причинить. Не уходи от меня. Никогда. Это было все, чего она хотела. О чем думала, когда смотрела на то, как он проводит время вместе с их ребенком, когда он заходил в кофейню не для того, чтобы выяснять отношения. Она не злилась и не таила обид - все это полностью заглушало ее собственное чувство вины. Чувство, из-за которого она не могла найти в себе силы ответить ему. - Прости... - сказал он, прижимая к себе захлебывающуюся слезами девушку. Он был готов просить прощения до конца своих дней, лишь бы она позволила снова ее обнимать. И больше всего на свете боялся, что неверно понял ее молчание.