Сано Манджиро

Итак, тебе удавалось скрываться целый год. Этим вечером, проникнув в твою квартиру на окраине Нью-Йорка, он ожидал увидеть бедную обстановку и пустой холодильник. Он присел бы на кровать в твоей спальне, сцепив руки в замок и дожидаясь тебя после тяжëлой рабочей смены. Вам предстоял серьëзный разговор. И только от тебя зависел бы его исход. Но вместо этого первое, что он видит, это незнакомую женщину, которая кормит из бутылочки девочку-младенца. Он так и стоит в коридоре, широко распахнув глаза и не убирая пальцев с пистолета, заткнутого за пояс брюк. Ты пустила в дом мигрантку? Это твоя подруга? Соседка? Он перепутал квартиры? Его сердце пропускает удар, когда он видит аспидо-чëрные глазëнки младенца, глядящие на него поверх бутылочки. Позвонив водителю, чтобы тот поднялся и убрал тело чужачки, посмевшей прикоснуться к его ребëнку, он дрожащими руками качает раскричавшуюся малышку. Какая она пугливая... Прямо как ты... Тоже любишь поднять шум из-за ерунды. Он путает двери и заходит в детскую комнатку, обставленную пускай не богато, но с ощутимой любовью. На комоде выстроились в ряд фотографии в рамках: новорожденная девочка в чепчике, в ванночке с подстеленной пелëнкой, в цветастом костюме, в коляске на прогулке. Он подавил разочарованный вздох, не найдя здесь тебя. Его раздувало от гордости, что ты, кажется, растворилась в материнстве и заботе о его ребёнке, но он хотел бы знать, как ты выглядела сейчас. Размытого изображения с камер видеонаблюдения было недостаточно. Малышка хныкала, встревоженная незнакомыми руками. Майки чувствовал растущее внутри раздражение, но продолжал неловко цокать и присвистывать в попытке успокоить свою маленькую копию. Как ты справлялась с этим непонятным созданием? Спустя полчаса ты толкаешь вскрытую дверь, и он слышит робкие шаги по коридору. Ох, ты всё поняла в тот самый момент, как подошла к квартире. Но ты ведь не бросишь своë дитя? Особенно теперь, когда на полу твоей кухни алеет лужа крови. Проходит целая вечность, прежде чем дверь детской скрипит, впуская в вечерний мрак луч света. Твоя дочка уложена на диван, большие руки твоего бывшего жениха лежат по обе стороны от неё в оберегающем (или, скорее, собственническом) жесте. Ничего не подозревающая малышка весело дëргает ручками и ножками, пока глава криминального мира, сломавший в том числе и твою жизнь, нежно воркует над ней. В этот момент ты, казалось, умерла. Словно в кошмарном сне, ты застыла на пороге с бешено колотящимся сердцем, пока все твои старания и надежды рассыпались в прах. Он поднял на тебя глаза, такие же жестокие, какие ты помнила. В них не было ничего, кроме клубящейся тьмы. И это чудовище нашло вас. Как обезумевший от одиночества волк, выслеживающий свою волчицу и детëныша. Он снова смотрит на малышку, его светлые пряди падают ей на пухлое личико, и она мечется на месте, хихикая от щекотки. — Она такая милая, — хрипло говорит он и наклоняется, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на детском лбу. — Отойди от неё, — выплёвываешь ты, дрожа от страха и бессилия. — Прошу, отойди. — Что такое наша мама говорит? — игривым тоном беседует он с малышкой, словно тебя здесь не было. — Зачем мне отходить от моей девочки? Ты бросаешься между ним и ребëнком, накрывая её своим телом. Его лицо так пугающе близко, что ты чувствуешь запах пороха и парфюма, исходящий от него. Слëзы начинают течь по лицу, заливая воротник рабочей униформы. — Делай со мной что хочешь, но не причиняй ей вред. Он хмыкает, отводя взгляд. Желание скрутить тебя и сцеловать все эти слëзы было непреодолимым. Ты готова принести себя в жертву ради этой лепечущей хулиганки в ползунках, готова отказаться от свободы и целиком отдаться его милости? Твоя безумная материнская любовь тебя погубит.