«Дневник героя»

На следующее утро Мидория пришёл к Айзаве с папкой, полной заметок. — Мистер Айзава, — начал он, стараясь не выдать волнения, — я подумал: раз уж я буду помогать вам с занятиями по психологии причуд, может, мы сделаем что‑то полезное? Например, создадим «Дневник героя» — место, где ученики смогут делиться страхами и сомнениями? Айзава оторвался от проверки тестов, поднял бровь и медленно отложил ручку. — И как ты предлагаешь это организовать? — Очень просто! — Мидория воодушевлённо раскрыл папку. — Вот чертёж ящика для писем с защитой от чтения до вскрытия. А ещё я разработал систему символов, чтобы сохранить анонимность, но дать возможность отвечать. Например, кто‑то пишет: «Боюсь, моя причуда слишком слаба», а мы отвечаем: «Сила — не только в мощи, но и в умении её применять». Айзава помолчал, затем усмехнулся. — Ладно, — кивнул он. — Попробуем. Но если это превратится в сборник глупых шуток, ящик отправится в мусорку. Ящик установили в холле на следующий день. Уже к обеду в нём лежало три письма. Первое было от Киришимы: «Иногда мне кажется, что я недостаточно крут для класса А. Все такие уникальные, а я просто… крепкий». Второе — от Каминари: «Я боюсь подвести команду, если моя причуда даст сбой в бою». Третье, написанное аккуратным почерком, гласило: «Как перестать сравнивать себя с отцом?» Айзава прочитал последнее и переглянулся с Мидорией. — Тодороки, — тихо произнёс он. — Надо дать ему ответ, который не будет звучать как банальное утешение. Мидория задумался, затем быстро написал: «Твоя сила — не в наследии, а в выборе. Ты уже идёшь своим путём». Через неделю ящик был полон. Айзава и Мидория проводили вечера, разбирая письма и сочиняя ответы. Однажды Бакуго, проходя мимо, заметил, как учитель и ученик склонились над бумагами. — Что это за сопливая терапия? — буркнул он. — тебе что то нужно? — спокойно ответил Айзава. — Хочешь написать что‑то? Бакуго фыркнул, но на следующий день в ящике появилось письмо: «Ненавижу, когда меня жалеют. Но иногда хочется, чтобы заметили не только взрывы». Айзава прочёл его и хмыкнул. — Вот что напишем, — он взял ручку. — «Тебя замечают. Просто ты слишком яркий, чтобы это сразу увидеть». Новости о «Дневнике героя» разнеслись по школе. Вскоре к проекту подключились и другие учителя. Всемогущий предложил проводить раз в месяц «Час откровений» — встречи, где можно было задать любой вопрос без страха осуждения. Ястреб устроил мастер‑класс по преодолению страхов, показав, как его причуда помогает ему доверять команде. А Айзава, к удивлению учеников, рассказал историю из своей юности: — Когда я только получил причуду, — говорил он, стоя перед классом, — боялся, что стану бесполезным, если не смогу использовать её в бою. Думал, герой должен быть мощным, как гора. Но потом понял: сила — в гибкости. В умении адаптироваться. И в том, чтобы не бояться просить помощи. Мина Ашидо подняла руку. — Значит, и у вас были сомнения? — Конечно, — Айзава пожал плечами. — Без них не бывает роста. Спустя месяц ящик для писем заменили на большую доску с вопросами и ответами. Ученики уже не стеснялись подписываться. Киришима написал: «Спасибо за слова. Теперь я понимаю, что надёжность — это тоже суперсила». Тодороки добавил: «Выбор пути важнее происхождения. Спасибо, что напомнили». Бакуго, правда, ограничился коротким: «Неплохо. Но взрывы всё равно круче». В последний день проекта Айзава собрал класс. — Видите? — он обвёл взглядом учеников. — Правда и поддержка могут быть мощным оружием. Мидория, — он повернулся к Изуку, — твоя глупая шутка с предсказаниями привела к чему‑то действительно важному. Мидория покраснел от гордости. — Я просто хотел помочь… — И помог, — Айзава похлопал его по плечу. — Но в следующий раз начинай сразу с хороших идей, ладно? Класс рассмеялся. Вечером Айзава сидел в учительской, листая папку с копиями писем и ответов. На последней странице он написал от себя: «Иногда хаос — это просто начало чего‑то нового. Главное — не бояться его направлять». Он закрыл папку, выключил свет и вышел в коридор. Где‑то вдалеке слышались голоса учеников — они обсуждали планы на выходные. Айзава улыбнулся и пошёл домой, думая, что, возможно, быть «отцовской фигурой» для этих ребят — не такая уж тяжёлая ноша. Скорее, честь.