Часть 11

Вечерний сумрак уже плотно окутал дом. Было около восьми, когда Уилл, наконец, переступил порог. Звук закрывающейся двери показался ему неестественно громким в давящей тишине прихожей. — Мам! Джонатан! Я дома! — крикнул Уилл, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его пальцы онемели от холода и страха, едва справляясь с молнией на куртке. Бросив рюкзак прямо в коридоре — сил нести его в комнату просто не было, — он первым делом бросился в ванную. Уилл долго тер руки мылом, словно пытаясь смыть не только грязь, но и само ощущение липкого ужаса после встречи с Троем. Только когда кожа покраснела, он выключил воду и прошел на кухню. Там, окутанная паром от плиты, возилась Джойс. — Привет... — тихо и неуверенно произнес Уилл, замирая в дверном проеме. — Угу, — отозвалась Джойс, даже не обернувшись. В её голосе слышалась привычная усталость. — Ты нормально вел себя в школе? Никого не провоцировал в этот раз? — Она продолжала помешивать что-то в сковороде, и этот будничный вопрос ударил Уилла под дых сильнее, чем любой окрик Троя. — Э-э... — Уилл запнулся. В горле встал ком. Перед глазами на миг вспыхнуло лицо Майка — полное отвращения и холода. «Ты выглядишь мерзко», — пронеслось в голове. — Да! — выпалил он, прежде чем успел передумать. — Все было... в порядке. Правда. Джойс наконец повернулась, вытирая руки о фартук. Она пристально посмотрела на сына, и её брови нахмурились. — Тогда почему у тебя куртка в колючках, а на лбу ссадина? — спросила она, подходя ближе. — Уилл, посмотри на меня. Тебя опять задирали? В этот момент в кухню вошел Джонатан. Он сразу заметил, как Уилл сжался под взглядом матери, и как побледнело его лицо. — Что случилось? — коротко спросил брат, переводя взгляд с мамы на Уилла. — Опять Трой и его банда? Уилл почувствовал, как к глазам подступают слезы, которые он так старательно сдерживал весь вечер. Ему хотелось закричать, рассказать, что даже Майк — его единственный, как он думал, друг — теперь смотрит на него как на пустое место. Но вместо этого он просто отвел взгляд. — Я просто упал, когда бежал на автобус, — соврал он, чувствуя, как внутри всё выгорает от этой лжи. — Можно я пойду к себе? Я не хочу есть. Джойс вздохнула, и в этом звуке не было сочувствия — только бесконечная, выматывающая усталость. Она даже не подошла ближе, чтобы осмотреть ссадину, а просто вернулась к плите, с грохотом сдвинув сковороду. — Опять упал, Уилл? — в её голосе прорезалось раздражение. — Каждый раз одно и то же. Ты притягиваешь неприятности, потому что вечно витаешь в облаках или ведешь себя... странно. Я же просила тебя: просто не высовывайся. Не давай им повода. Джонатан, прислонившись к косяку, смерил брата холодным, оценивающим взглядом. Раньше он бы бросился на защиту, но месяцы нытья Уилла и постоянных звонков из школы из-за потасовок высушили его терпение. — Знаешь, Уилл, маме и так тяжело, — сухо бросил Джонатан. — У неё двойные смены, а тут ты со своими вечными «падениями». Трой — придурок, это все знают. Но если ты снова его спровоцировал каким-то своим нытьем или взглядом, то не жди, что я пойду разбираться. Мне завтра на работу к шести. Уилл застыл, глядя на спину матери и равнодушное лицо брата. Слова Майка о том, что он «жалкий» и «кусок дерьма», теперь казались почти ласковыми по сравнению с этим семейным безразличием. Дома, где он должен был быть в безопасности, его просто считали обузой. — Я понял, — прошептал Уилл, пятясь к выходу из кухни. — Извините. — Руки еще раз помой, ты грязь на пол капаешь, — бросила Джойс, даже не обернувшись. Уилл почти бегом добрался до своей комнаты и заперся на замок. Он сел на кровать, обхватив колени руками. В ушах всё еще звенел голос Троя, а перед глазами стоял холодный взгляд Майка. Ему было не к кому идти. Совсем. Вдруг в окно что-то негромко стукнуло. Уилл вздрогнул. Стук повторился — отчетливый, ритмичный. Кто-то бросал мелкие камешки в его стекло. Уилл замер, прислушиваясь. Стук повторился — резкий, требовательный. Он осторожно отодвинул занавеску и увидел Майка. Тот стоял под окном, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто его заставили здесь находиться под дулом пистолета. Уилл приоткрыл створку, впуская в комнату сырой ночной воздух. — Майк? Что ты... — На, — Майк грубо перебил его, не давая договорить. Он выудил из-за пазухи тетрадь и, не целясь, швырнул её вверх. Альбом для набросков больно ударил Уилла по пальцам и упал на пол. Уилл быстро подобрал его, прижимая к себе, как щит. Это был тот самый блокнот, где он рисовал всё то, о чем боялся говорить вслух. — Он выпал у тебя, когда ты валялся в грязи, — процедил Майк. Его голос был пропитан ледяным презрением. — Я не хотел, чтобы Трой нашел это и решил, что я имею какое-то отношение к твоему... творчеству. Уилл почувствовал, как краска заливает лицо. Он открыл рот, чтобы сказать «спасибо», но слова застряли в горле под тяжестью взгляда Майка. — Больше я за тобой ничего подбирать не буду, Байерс, — Майк попятился к своему велосипеду, даже не скрывая брезгливости. — Ты хоть понимаешь, как жалко ты выглядишь? Трой прав — ты сам напрашиваешься. Вечно этот твой взгляд побитой собаки... Тошно смотреть. Майк рывком поднял велосипед с земли. — Не смей завтра подходить ко мне в школе, — бросил он через плечо, уже ставя ногу на педаль. — Сделай вид, что мы не знакомы. Мне хватило сегодняшнего позора. Он резко нажал на педали и скрылся в темноте, даже не обернувшись. Уилл остался стоять у открытого окна, сжимая в руках грязный альбом. Холод ночи теперь казался ничем по сравнению с тем, что осталось у него на душе. Руки Уилла дрожали так сильно, что он едва не выронил альбом снова. Он судорожно захлопнул окно и задернул шторы, словно боясь, что Майк всё еще может подглядывать из темноты. В комнате было тихо, только снизу доносилось приглушенное ворчание телевизора и звон посуды — Джойс заканчивала дела на кухне. Уилл опустился на пол прямо у окна, прижавшись спиной к холодной стене, и положил блокнот на колени. Его пальцы коснулись обложки, испачканной в засохшей грязи. Он медленно открыл первую страницу. Пейзажи Хоукинса, наброски леса, какие-то монстры из его кошмаров... Он быстро перелистывал их, пока не дошел до середины. Там, где страницы были заломлены сильнее всего, начинались рисунки другого рода. На одной странице был профиль Майка, сосредоточенно смотрящего куда-то вдаль. На другой — его улыбка, та самая, которую Уилл не видел уже целую вечность. И самое страшное — последний набросок, сделанный всего пару дней назад: Майк и Уилл сидят вместе, и рука Майка лежит на плече Уилла. Это был плод его фантазии, мечта о том, чего никогда не будет. Уилл затаил дыхание, всматриваясь в края страниц. На углу листа с портретом Майка остался четкий, еще свежий отпечаток большого пальца в темной смазке — точно такой же, как на руле велосипеда Майка. — Он видел... — прошептал Уилл, и его сердце пропустило удар. Майк не просто подобрал альбом. Он пролистал его. Он видел каждый штрих, каждую линию, в которую Уилл вложил всё свое обожание и боль. Теперь слова Майка о «позоре» и «странностях» зазвучали в голове с новой, удвоенной силой. Это не было просто раздражением из-за драки. Это было отвращение к тому, что Майк узнал о чувствах Уилла. Уилл резко захлопнул альбом и отшвырнул его в дальний угол комнаты, под кровать. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Завтра в школе будет не просто плохо — это будет невыносимо. ---------- Утро началось не с будильника, а с резкого стука в дверь. Уилл за всю ночь не сомкнул глаз, тупо уставившись в потолок и прокручивая в голове ледяной голос Майка. Каждая клетка тела умоляла остаться под одеялом, исчезнуть, раствориться. — Уилл! Живо вставай! Ты уже проспал первый автобус! — голос Джойс за дверью был пропитан раздражением. — Мам, я приболел... мне плохо, — прохрипел Уилл, зарываясь лицом в подушку. Дверь распахнулась с грохотом. Джойс стояла на пороге, уже одетая для работы, с сумкой через плечо. Она выглядела измотанной и злой. — Не начинай, Уилл. У меня нет времени на твои выдумки. Ты вчера «падал», сегодня «болеешь»... Ты просто не хочешь идти на уроки, потому что опять с кем-то не поладил? Я не могу прогуливать работу из-за твоих капризов! — Мам, пожалуйста, я правда не могу... — Уилл приподнялся, и его бледность на мгновение заставила Джойс замолчать, но усталость взяла верх над жалостью. — Марш в душ! Живо! Джонатан уже уехал, так что пойдешь пешком или догонишь второй автобус. Если я узнаю, что ты остался дома, я заберу все твои краски и запру в гараже. Ты меня понял? Уилл сжался. Угроза была пустой, но тон матери не оставлял выбора. Она больше не видела в нем ребенка, нуждающегося в защите — она видела проблему, которую нужно выставить за дверь. Он одевался как в тумане. Руки не слушались, когда он завязывал шнурки. Он даже не взглянул в сторону кровати, под которой лежал тот злополучный альбом. Ему хотелось оставить его там навсегда. Когда он подошел к школе, уже вовсю шел второй урок. Коридоры были пугающе пустыми, эхо его шагов казалось неестественно громким. Уилл надеялся проскользнуть в класс незаметно, но когда он подошел к кабинету истории, дверь была приоткрыта. Он заглянул в щель и замер. У доски стоял учитель, а на задней парте сидел Майк. Он не слушал лекцию. Он крутил в руках карандаш и, казалось, сверлил взглядом пустое место рядом с собой — то самое место, где обычно сидел Уилл. В этот момент Майк поднял голову и их взгляды встретились через узкую щель в дверном проеме. В глазах Майка не было сочувствия. Только жесткая, колючая настороженность. ---------------- Уилл сглотнул вязкий ком в горле. Ладони мгновенно стали влажными. Он мог бы сбежать, мог бы запереться в кабинке туалета и просидеть там до звонка, но голос матери всё еще звенел в ушах: «Марш в школу!». Он толкнул тяжелую дверь. Скрип показался ему оглушительным, похожим на обвинительный приговор. — Байерс? Соизволили явиться ко второму уроку? — мистер Кларк прервал лекцию и поправил очки, глядя на него с нескрываемым недовольством. — У вас есть записка от матери или вы снова «заблудились» по дороге? — Извините... я... проспал, — выдавил Уилл, не поднимая глаз. По классу прокатился смешок. Трой, сидевший на первом ряду, демонстративно зажал нос рукой и громко прошептал Джеймсу: — Слышь, воняет чем-то... Кажется, вчерашняя грязь не отстиралась. Уилл почувствовал, как щеки вспыхнули пунцовым. Он почти бегом направился к своей парте — той самой, рядом с Майком. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными. Он сел, стараясь занимать как можно меньше места, буквально вжимаясь в край стула. Майк даже не повернул головы. Он продолжал сверлить взглядом тетрадь, но Уилл видел, как напряглась его челюсть. Майк отодвинул свой стул на добрых десять сантиметров в сторону, подальше от Уилла, создавая между ними невидимую, но ледяную стену. — Больше не опаздывайте, Байерс. Садитесь и открывайте страницу сорок восемь, — сухо бросил учитель и вернулся к доске. Уилл дрожащими руками полез в рюкзак. Он достал учебник, стараясь не задеть локтем Майка. Тишина между ними была такой тяжелой, что Уиллу казалось — он задыхается. Вдруг Майк быстро, почти незаметно, придвинул к краю парты клочок бумаги. Уилл замер. Он осторожно скосил глаза. На огрызке листа размашистым, злым почерком Майка было написано всего одно слово: «Уходи». Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Майк даже не смотрел на него, его рука с карандашом продолжала что-то яростно чертить в тетради, но это послание жгло Уиллу глаза. Уилл почувствовал, как к горлу подступила горячая волна тошноты. «Уходи». Одно короткое слово, которое перечеркнуло всё, что когда-то было между ними. Он не шевельнулся. Он просто смотрел в учебник, где буквы расплывались в серые пятна, и изо всех сил старался дышать ровно, чтобы не сорваться на всхлип прямо здесь, перед всем классом. Он сделал вид, что не заметил бумажку. Просто замер, положив руки на колени под партой, и уставился на карту в учебнике, которую мистер Кларк монотонно объяснял уже десять минут. Майк, заметив, что Уилл не реагирует, раздраженно выдохнул через нос. Он резко, с неприятным скрежетом, чиркнул карандашом по своей тетради, едва не порвав бумагу. Его бесило это молчание, бесило, что Уилл просто сидит рядом, как тень, напоминая о вчерашнем позоре и о тех рисунках в альбоме. — Байерс, вы следите за темой? — голос учителя вырвал Уилла из оцепенения. — Покажите на карте Геттисберг. Уилл вздрогнул и медленно поднялся. Его ноги подкашивались. Он пошел к доске, чувствуя на своей спине десятки взглядов. Трой подставил ему подножку, но Уилл, словно на инстинктах, перешагнул её, даже не взглянув на задиру. Его взгляд был направлен только вперед, хотя перед глазами всё плыло. Пока Уилл стоял у карты, пытаясь дрожащим пальцем найти нужную точку, он краем глаза заметил, как Майк быстро скомкал ту самую записку и швырнул её в мусорную корзину возле парты. Лицо Майка выражало теперь не просто злость, а какое-то окончательное, бесповоротное отчуждение. Когда Уилл вернулся на место, Майк уже полностью развернулся в другую сторону, подперев голову рукой так, чтобы вообще не видеть соседа по парте. Урок тянулся вечность. Когда прозвенел звонок, Майк вскочил первым. Он даже не стал аккуратно складывать вещи — просто запихал учебник в рюкзак и вылетел из класса, едва не сбив с ног выходящих учеников. Он не оглянулся.Уилл остался сидеть один за пустой партой. — Эй, Байерс! — Трой задержался у двери, ухмыляясь. — Твой защитник, кажется, от тебя свалил. Видать, даже Уиллеру стало противно с тобой рядом дышать. Увидимся в столовой, «Зомби-мальчик». Трой и Джеймс со смехом вышли, оставив Уилла в пустом кабинете. Уилл медленно поднялся. Каждое движение отдавалось тупой болью в груди. Он знал, что идти в столовую сейчас — это самоубийство. Без Майка, без Лукаса и Дастина, которые в последнее время тоже отдалились, он был легкой добычей. Но слова матери о «капризах» и холодный приказ Майка «уходить» парадоксально заставили его двигаться вперед. Ему было уже почти всё равно. Когда он вошел в шумный зал столовой, гул голосов на мгновение показался ему оглушительным. Уилл взял поднос дрожащими руками. Его тошнило от запаха дешевой пиццы и хлорки, но он заставил себя встать в очередь. Он увидел их почти сразу. Майк сидел за их привычным столом, но не один. Он о чем-то громко спорил с ребятами из футбольной команды, активно жестикулируя. Когда Уилл прошел мимо, Майк на секунду замолчал, его взгляд мазнул по Уиллу — холодный, пустой, словно он смотрел на незнакомое пятно на стене — и тут же вернулся к собеседникам. Он даже не дрогнул. Уилл отошел к самому дальнему столику у окна, надеясь слиться с пейзажем. Но удача была не на его стороне. — Опа, гляньте, кто пришел! — громкий голос Троя заставил нескольких учеников обернуться. — Зомби-мальчик решил подкрепиться? Тебе что, Майк не объяснил, что ты тут лишний? Трой и Джеймс подошли к его столу. Трой бесцеремонно отодвинул стул и сел напротив, широко скалясь. — Слышь, Уиллер нам сегодня такое рассказал... — Трой понизил голос до вкрадчивого шепота, от которого у Уилла похолодели пальцы. — Сказал, что ты втихаря рисуешь всякое... непотребство. Про него. Про парней. Это правда, Байерс? Ты реально такой извращенец? Уилл застыл с вилкой в руке. Сердце забилось так сильно, что, казалось, сейчас проломит ребра. Майк... неужели Майк рассказал им об альбоме? Он рискнул поднять глаза и посмотреть в сторону стола Майка. Тот сидел спиной, но Уилл видел, как его плечи напряглись. Майк всё слышал. Он не оборачивался, не пытался остановить Троя. Он просто сидел и ел свою еду, методично и равнодушно. — Ну, чего молчишь? — Трой протянул руку и сильно толкнул поднос Уилла. Стакан с соком опрокинулся, и липкая жидкость начала медленно растекаться по столу, пропитывая рукав Уилла. — Покажешь нам свои картинки? Или нам самим их достать из твоего рюкзака? Уилл вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел назад, ударившись о кафельный пол. Липкий сок стекал с его рукава, но он этого не чувствовал. В голове пульсировала только одна мысль: бежать. Он бросил последний, полный отчаянной надежды взгляд на Майка. Майк сидел всего в нескольких метрах. Он точно слышал каждое слово Троя, видел, как разлился сок, чувствовал этот крик о помощи, застывший в глазах Уилла. Но Майк даже не шелохнулся. Он продолжал что-то увлеченно рассказывать парню из футбольной команды, громко рассмеявшись над какой-то шуткой. Этот смех, фальшивый и резкий, окончательно разбил что-то внутри Уилла. Чудо не произошло. Майк не просто отвернулся — он позволил этому случиться.Уилл рванул к выходу, едва не сбивая с ног младшеклассников. — Эй, Зомби-мальчик, ты куда?! Мы еще не договорили! — донесся ему в спину издевательский свист Троя.Уилл вылетел из столовой, промчался по коридору и, не разбирая дороги, толкнул тяжелую дверь запасного выхода. Прохладный уличный воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Он забежал за угол школы, в узкий проход между кирпичной стеной и старым забором, и сполз по стене, обхватив голову руками. Его трясло. Майк всё рассказал. Майк выставил его на посмешище. Те самые рисунки, которые Уилл считал своим единственным убежищем, теперь стали его позором, разменной монетой, которую Майк бросил Трою, чтобы спасти свою репутацию. Уилл зажмурился, пытаясь подавить рвущийся наружу всхлип. Он больше не мог вернуться в класс. Не мог вернуться домой к матери, которой он был в тягость.Вдруг дверь запасного выхода снова скрипнула. Уилл замер, вжавшись в кирпичи. Он надеялся, что это Майк — что тот все-таки пришел извиниться. Но тяжелые, уверенные шаги и звук похрустывания костяшек пальцев принадлежали не Майку. — Думал, спрячешься здесь, Байерс? — голос Троя раздался совсем рядом. Уилл сжался, вжимаясь затылком в холодный кирпич. Тень Троя накрыла его, отрезая последний путь к свету. В горле пересохло, но отчаяние вытолкнуло слова наружу — жалкие, сорванные, почти неузнаваемые. — Трой, пожалуйста... — прошептал Уилл, глядя на тяжелые ботинки хулигана. — Зачем тебе это? Майк... он всё соврал. Там нет ничего такого. Я просто рисую... монстров. Трой коротко хохотнул, и этот звук, лишенный капли тепла, заставил Уилла вздрогнуть. — «Просто рисую»? Уиллер сказал, ты на него дрочишь в своих тетрадках, Байерс. Сказал, что ты на него смотришь так, будто хочешь... — Трой скривился, в его голосе прорезалась та самая брезгливость, которая вчера была в голосе Майка. — Фу, черт. От тебя реально тошнит. И Майка тоже. Он сам просил меня «разобраться» с тобой, чтобы ты перестал за ним таскаться. Уилл почувствовал, как сердце окончательно разбилось. Майк сам просил. Это было ложью? Или Майк действительно так сильно его ненавидел, что отдал на растерзание? — Это неправда... — всхлипнул Уилл, но голос его подвел. Он понял, что оправдания только раззадоривают Троя. Трой сделал шаг вперед и резко схватил Уилла за воротник рубашки, впечатывая его лопатки в стену. Уилл почувствовал, как пуговицы впились в кожу. Он увидел занесенный кулак Джеймса, стоящего чуть поодаль с предвкушающей ухмылкой. — Знаешь, что мы делаем с такими, как ты? — прошипел Трой прямо в лицо Уиллу. — Мы выбиваем из них эту дурь. Уилл больше не пытался говорить. Он понял, что слова здесь бессильны, а его единственный защитник — тот, кто нарисован на каждой второй странице его альбома — сейчас, возможно, смеется в столовой.Уилл зажмурился. Он крепко сжал веки, прячась в темноте собственного сознания, и втянул голову в плечи. Он приготовился к боли, ожидая первого удара, который должен был обрушиться на него в любую секунду. Первый удар пришелся Уиллу прямо в живот, выбив воздух из легких с резким, мучительным хрипом. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, но Трой не остановился. Второй удар пришелся по челюсти, и во рту мгновенно разлился металлический вкус крови. Они не возились с ним долго — ровно столько, чтобы оставить его дрожащим и избитым в пыли, в качестве финального «подарка» от тех, кого Майк якобы на него натравил. Когда прозвенел звонок на третий урок, Уилл не пошел к медсестре. Он не поехал домой. Он затащил себя в туалет, плеснул в лицо холодной водой, чтобы скрыть отек, и побрел к кабинету математики. Ноги казались свинцовыми, а каждый вдох отдавался резью в ребрах. Он вошел в класс как раз в тот момент, когда учитель начал урок. Единственное свободное место, как и всегда, было рядом с Майком. Уилл двигался как призрак. Он сел, и стул жалобно скрипнул под его весом. Он не смотрел на Майка. Не произнес ни слова. Просто открыл тетрадь — новую, чистую и пустую — и уставился на белый лист. Майк уже был там. Он нервно что-то черкал в углу своей страницы. Краями зрения Майк заметил багровое пятно, расплывающееся на челюсти Уилла, и то, как тот судорожно прижимает руку к животу. Рука Майка замерла. Он мельком взглянул на избитое лицо Уилла и тут же отвернулся, а его выражение сменилось с ледяного безразличия на что-то острое и неуютное — вину, смешанную с упрямым, защитным гневом. Тишина между ними больше не была просто холодной; она стала удушающей. Майк слегка наклонился, его плечо было в нескольких сантиметрах от плеча Уилла, но он не произнес ни одного доброго слова. Вместо этого он подался вперед и прошептал — его голос был низким и надтреснутым: — Я же говорил тебе держаться подальше, Уилл. Почему ты просто не послушал? Уилл не повернул головы. Одна единственная слеза сорвалась и упала на чистую страницу, мгновенно впитываясь в бумагу. — Потому что мне больше некуда идти, — шепотом ответил Уилл, и его голос дрогнул. Тишина между ними тянулась, густая и удушающая, пока шуршание карандаша Майка наконец не прекратилось. Он посмотрел на учителя, затем на дверь, и, наконец, его взгляд метнулся к Уиллу. Увидев темный синяк, расцветающий на челюсти Уилла, и то, как тот морщится при каждом неглубоком вздохе, что-то в груди Майка наконец надломилось. Гнев всё еще был там, но его заглушала холодная, острая вспышка вины. — Тебе... — начал Майк, и его голос был едва слышным шепотом. Он откашлялся и попробовал снова, на этот раз тише. — Сильно больно? Уилл вздрогнул от звука голоса Майка, его плечи напряглись, словно он ожидал очередного удара. Он не ответил, продолжая сверлить взглядом свою пустую тетрадь. Майк прикусил губу, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что Трой или Джеймс не смотрят. Он залез в карман и вытащил маленькую, нераспечатанную пачку салфеток и холодную, еще закрытую банку газировки, которую купил в автомате раньше, но так и не тронул. Он медленно подтолкнул их по парте, пока они не коснулись руки Уилла. — Приложи банку к лицу, — прошептал Майк. Его тон всё еще был немного колючим, но в нем больше не было жестокости. — Это поможет снять отек. И... вот. Он оторвал маленький уголок от своего рабочего листа и быстро нацарапал: «Я не говорил им про рисунки. Клянусь. Я не знаю, откуда они узнали». Он пододвинул записку Уиллу, и его рука задержалась рядом с рукой Уилла на долю секунды дольше, чем нужно. — Прости, — добавил он так тихо, что эти слова почти потерялись в монотонном бубнеже учителя. — Я не должен был позволять им... Я просто... Уилл посмотрел на банку газировки, на обрывок бумаги, а затем медленно перевел взгляд на Майка. В глубине души он знал, что должен был разозлиться, закричать или хотя бы оттолкнуть его руку, но вместо этого он почувствовал лишь болезненное облегчение. Майк не предавал его. По крайней мере, не так подло, как он думал. Уилл осторожно взял холодную банку и приложил её к горящей челюсти. Холод пронзил кожу, на мгновение притупив тупую боль. — Ладно, — едва слышно прошептал Уилл, не глядя на Майка. — Я верю. Майк заметно расслабился, его плечи опустились. Он всё еще чувствовал себя подонком за то, что промолчал в столовой, но то, что Уилл не оттолкнул его, давало призрачный шанс всё исправить. — После школы... — Майк запнулся, снова бросив быстрый взгляд на Троя, который сидел в нескольких рядах впереди. — Пойдем вместе. Я провожу тебя. До самого дома. Уилл почувствовал, как сердце предательски екнуло. Это не исправляло всё — Майк всё еще стыдился его, всё еще боялся мнения других, но это было лучше, чем бесконечное одиночество. — А как же тренировка? — спросил Уилл, наконец встретившись с Майком взглядом. — К черту тренировку, — Майк дернул плечом, стараясь вернуть себе привычный дерзкий вид, хотя в глазах всё еще читалось беспокойство. — Скажу, что велик сломался. Главное, чтобы Трой не видел, как мы уходим вместе. Встретимся у черного входа в спортзал через пять минут после звонка. Понял? Уилл едва заметно кивнул. Впервые за этот бесконечный, кошмарный день ему показалось, что он снова может дышать. ------------ Звонок с последнего урока прозвенел как стартовый выстрел. Уилл выждал ровно пять минут, сжимая лямки рюкзака так сильно, что костяшки побелели. Он прокрался по пустому коридору к черному входу в спортзал, стараясь не шуметь. Майк уже был там. Он нервно притаптывал ногой, поглядывая на часы, и облегченно выдохнул, когда увидел Уилла. — Идем, быстро, — шепнул Майк, хватая свой велосипед. — Срежем через лес, там они нас не выследят. Они выскочили на задний двор и рванули к деревьям, но не успели сделать и десяти шагов, как из-за угла пристройки вышли три тени. Трой, Джеймс и еще один парень из команды преградили им путь. Трой поигрывал ключами от машины, а на его лице сияла та самая омерзительная, торжествующая ухмылка. — Опачки! — Трой картинно всплеснул руками. — А куда это мы так спешим, Уиллер! Неужели тренировку решил прогулять ради... свидания с этим зомби? Майк резко затормозил, загораживая Уилла собой и своим велосипедом. — Отвали, Трой. Я его просто до дома провожу, у него велик сломался, — Майк постарался, чтобы его голос звучал твердо, но Уилл видел, как задрожала его рука на руле. — «Просто провожу»? — Трой подошел ближе, его взгляд стал холодным и пронзительным. — Слышь, Майк, ты определись. В столовой ты над ним ржал вместе с нами, а теперь за ручку ведешь? Ты чё, реально один из этих? Или ты просто трус, который боится нам в глаза правду сказать? Трой остановился в шаге от Майка и ткнул его пальцем в грудь. — Выбирай сейчас, Уиллер. Или ты плюешь этому уроду в лицо и идешь с нами на тренировку, или... ты становишься таким же изгоем, как и он. И тогда завтра в школе житья не будет уже тебе. Майк замер. Он посмотрел на Троя, потом на испуганного, бледного Уилла, у которого из-за синяка на челюсти едва открывался рот. Тишина затянулась. Уилл видел, как в глазах Майка борется животный страх за свою репутацию и остатки той самой преданности, которая когда-то их связывала. Майк сглотнул. Он чувствовал на себе выжидающий взгляд Троя и полные ужаса глаза Уилла за своей спиной. Весь его привычный мир — место в команде, популярность, спокойная жизнь в школе — сейчас висел на волоске. Один плевок, одно злое слово в адрес Уилла, и он снова будет в безопасности. Трой примет его обратно. Но Майк вспомнил записку «Уходи», вспомнил багровый синяк на челюсти друга и тот момент, когда Уилл сказал, что ему больше некуда идти. — Да пошел ты, Трой, — голос Майка сначала дрогнул, но к концу фразы окреп. — Слышишь? Пошел. На. Хрен. Улыбка сползла с лица Троя. Он опешил, не веря своим ушам. — Что ты сказал, Уиллер? — прошипел он, делая шаг вперед и сокращая дистанцию до минимума. — Я сказал, что мне плевать на твою тренировку и на то, что ты там себе вообразил, — Майк не отвел взгляда. Он крепче вцепился в руль велосипеда. — Уилл мой друг. И если у тебя с этим проблемы — решай их со мной. Прямо сейчас. Джеймс и третий парень переглянулись, ожидая команды Троя. Ситуация накалилась до предела. Трой выглядел так, будто готов взорваться, его кулаки сжались. Он посмотрел на Майка, потом на Уилла, который стоял за его плечом, не смея дышать. — Ты совершаешь огромную ошибку, Уиллер, — процедил Трой, кривя губы в злобной усмешке. — Завтра в школе ты пожалеешь, что открыл рот. Мы превратим твою жизнь в такой же ад, как у этого заморыша. И никто — слышишь? — никто за тебя не впишется. Трой сплюнул под колеса велосипеда Майка и, махнув остальным, развернулся. — Пошли отсюда. От них обоих воняет одинаково.Когда они скрылись за углом здания, Майк еще несколько секунд стоял неподвижно, тяжело дыша. Его колотило — адреналин медленно отпускал, оставляя после себя пустоту и осознание того, что он только что разрушил свою репутацию .Он медленно повернулся к Уиллу. — Ты как? — спросил Майк. В его голосе больше не было той колючей злости, только бесконечная усталость.Уилл смотрел на него широко открытыми глазами. Он не мог поверить, что Майк выбрал его. Не в подвале, не в тайне от всех, а прямо здесь, перед лицом врага. — Майк... ты... зачем? Тебе же теперь тоже... — Уилл не договорил, его голос сорвался. — Заткнись, Уилл, — мягко, почти беззлобно перебил его Майк. — Просто садись на багажник. Поехали отсюда, пока они не передумали. --------------- Дорога к дому Байерсов казалась бесконечной. Солнце уже садилось, отбрасывая на асфальт длинные, багровые тени — такие же, как синяки на лице Уилла. Уилл сидел на багажнике велосипеда Майка, вцепившись в металлическое сиденье так крепко, что пальцы затекли. Он не смел обнять Майка за талию, даже после всего случившегося, но сама их близость ощущалась как хрупкое перемирие. Когда они въехали во двор, в доме было тихо. Машины Джойс не было — видимо, она снова взяла дополнительную смену. — Спасибо, Майк, — тихо сказал Уилл, слезая с велосипеда. Ноги всё еще подкашивались. — За... всё. Тебе не обязательно оставаться. Твои родители, наверное, начнут задавать вопросы. Майк посмотрел на темный дом, потом на Уилла. Вина из столовой всё еще заживо съедала его, а вид побитого и сломленного друга заставлял сердце сжиматься. Он подумал о том, как вернется в свой идеальный дом, где ему придется притворяться, что всё в порядке, и понял, что не сможет. Не сегодня. — Я остаюсь, — выпалил Майк. Уилл моргнул, опешив. — Что? — Родители думают, что я на тренировке, а потом «собирался» к Дастину, — Майк легко соврал, хотя сердце бешено колотилось. — Я не оставлю тебя здесь одного в таком состоянии, Уилл. Не сегодня. ------ Они вошли внутрь. В доме было прохладно и пахло остывшим кофе. Майк не стал ждать приглашения; он прошел на кухню, нашел чистое полотенце и наколол в него льда. — Садись, — скомандовал он, указывая на кухонный стул. Уилл послушался. Он наблюдал, как Майк нависает над ним, и его выражение лица было непривычно сосредоточенным и мягким. Майк прижал самодельный пакет со льдом к челюсти Уилла. Тот поморщился, затаив дыхание. — Прости, — прошептал Майк, и его глаза встретились с глазами Уилла — впервые без тени отвращения. — Мне так жаль, Уилл. За столовую. За записку. За... всё. Я был трусом. Уилл почувствовал, как к горлу подступил ком. Он поднял руку, и его пальцы коснулись руки Майка, когда он забирал у него лед. — Ты остался, — ответил Уилл, и его голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Это главное. Вечер они провели в комнате Уилла. Сначала было неловко — призрак альбома, спрятанного под кроватью, казался почти осязаемым. Они не говорили о рисунках, но в этом и не было нужды. Тишина теперь была другой: не тяжелой и холодной, а тишиной двух людей, которым больше некуда идти. Когда совсем стемнело, они вытащили запасной матрас на пол. Майк лежал на нем, глядя на светящиеся в темноте звезды на потолке Уилла. — Завтра будет ад, да? — спросил Уилл со своей кровати, и его голос в темноте казался совсем крошечным.Майк повернул голову, глядя на силуэт друга. — Да, — признал Майк. — Наверняка. Но мы будем вместе. Трой ничего не сможет сделать, если мы ему не позволим. ----- Тишина в комнате стала звенящей. Майк слышал, как Уилл беспокойно ворочается на кровати наверху, а Уилл слышал прерывистое дыхание Майка на полу. Тень альбома под кроватью, казалось, пульсировала, вытягивая из них все несказанные слова. — Майк? — голос Уилла был едва громче шелеста листвы за окном. — Да? — отозвался Майк. Он не шевелился, замерев в темноте. Уилл сглотнул. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он знал, что этот вопрос может разрушить всё то хрупкое доверие, которое они только что восстановили, но молчать было выше его сил .— Те рисунки... — Уилл замялся, подбирая слова. — Тот альбом, который ты принес. Ты... ты долистал его до конца? Майк не ответил сразу. В темноте Уилл видел только его силуэт, застывший на матрасе. Секунды тянулись как часы. Уилл уже пожалел, что открыл рот, он был готов забрать свои слова назад, соврать, перевести тему... — Да, — наконец выдохнул Майк. Коротко и глухо. — Долистал. Уилл затаил дыхание. Мир вокруг словно замер. Он ждал, что сейчас Майк встанет, соберет вещи и уйдет, бросив напоследок то самое слово «мерзко». Но Майк продолжал лежать. — И что ты... что ты подумал? — шепотом спросил Уилл, чувствуя, как по щеке катится слеза. Майк тяжело вздохнул и перевернулся на бок, лицом к кровати Уилла. В полумраке его глаза блеснули странным, лихорадочным светом. — Я подумал, что ты псих, Байерс, — Майк сделал паузу, и Уилл сжался, ожидая удара. — Но потом я посмотрел на тот рисунок, где мы вдвоем... и понял, что я тоже псих. Потому что я не разозлился. Я просто... испугался, что ты прав. Что я никогда не смогу быть таким, как на твоем рисунке. Майк протянул руку в темноте и коснулся края одеяла Уилла. — Ты красиво рисуешь, Уилл. Даже если это... пугает. Майк внезапно отдернул руку от одеяла, словно обжегся. Тот миг искренности, который едва не перерос в нечто большее, рассыпался в прах под тяжестью его собственного страха. Он резко перевернулся на спину, снова уставившись в потолок, и его голос стал сухим и деловым. — Ладно, забудь. Это всё бред, — отрезал Майк, и Уилл почувствовал, как невидимая стена между ними снова начала расти. — Нам нужно выспаться. Завтра Трой придет не один, я уверен. Он подтянет парней из старших классов. Уилл сглотнул горький комок разочарования. Майк только что заглянул в его душу, признал, что видел самое сокровенное, и тут же захлопнул дверь прямо перед его носом. — Ты думаешь, они... они полезут в драку прямо в школе? — тихо спросил Уилл, стараясь, чтобы его голос не дрожал от обиды. — Трой — псих, Уилл. Ему плевать на правила, когда его задели за живое, — Майк закинул руки за голову, и в темноте было видно, как он напряжен. — Он попытается подловить нас в раздевалке или после уроков. Нам нельзя разделяться. Весь день — вместе. Ты понял? Никаких туалетов в одиночку, никаких «я забыл учебник в шкафчике». Уилл кивнул в темноте, хотя Майк этого не видел. Быть «вместе» с Майком — это то, о чем он мечтал, но не при таких обстоятельствах. Не тогда, когда Майк делает это из чувства долга или страха, а не потому, что хочет быть рядом. — А если... если они спросят про альбом? — прошептал Уилл. — Если Майк... если они скажут всем, что там нарисовано?Майк долго молчал. Уилл слышал, как он сжимает кулаки на матрасе. — Пусть говорят, — наконец бросил Майк, и в его голосе прорезалась та самая жесткость, с которой он отвечал Трою у спортзала. — Если они откроют пасть, я скажу, что ты рисовал комикс. Фэнтези. И что Трой просто идиот, который ничего не смыслит в искусстве. Спи, Уилл. Завтра будет длинный день. Уилл закрыл глаза, но сон не шел. Он чувствовал присутствие Майка всего в паре шагов от себя, и эта близость была одновременно и спасением, и пыткой. --------------- Утро в школе началось с гнетущего ожидания. Трой не нападал открыто — он выбрал более изощренную тактику. Весь первый урок он и его компания не сводили с Уилла глаз, обмениваясь смешками и многозначительными взглядами, каждый раз, когда Уилл пытался сосредоточиться на тетради. Майк сидел рядом, напряженный как струна. Он больше не отодвигался, но и не пытался заговорить, боясь привлечь лишнее внимание. Когда прозвенел звонок на вторую перемену, Уилл открыл свой рюкзак, чтобы достать учебник, и замер. Сверху лежал сложенный в несколько раз лист бумаги. Он развернул его, и его лицо мгновенно побледнело. Записка была не от Троя. Почерк был аккуратным, почти каллиграфическим, но содержание заставило Уилла почувствовать, как мир уходит из-под ног. «Ты думаешь, он действительно с тобой, потому что хочет этого? Посмотри на него, Байерс. Он сидит с тобой только из жалости. Ему противно даже касаться твоей парты. Вчера он смеялся над твоими рисунками громче всех. Ты — просто его проект по спасению неудачника. Наслаждайся вниманием, пока он не нашел кого-то менее дефектного». Уилл судорожно скомкал бумагу, пряча её в кулаке. Он мельком взглянул на Майка. Тот как раз что-то обсуждал с Дастином, и на секунду на его лице промелькнула та самая привычная, легкая улыбка. Уиллу стало физически больно. Слова в записке били в самую цель — они подтверждали все его худшие опасения. На следующем уроке Майк снова сидел рядом. Он заметил, что Уилл стал еще тише и бледнее. Он хотел спросить, что случилось, но тут же почувствовал, как Уилл под столом быстро и жестко отодвинул свои вещи подальше от него. — Уилл? — шепнул Майк, нахмурившись. — Что такое? Вместо ответа Уилл вытащил из-под парты новую записку, которую только что нашел в своем учебнике географии. Она была еще короче и злее: «Перестань на него пялиться. Все знают, о чем ты мечтаешь. Твой "друг" рассказал нам всё. Ему стыдно, что ты вообще существуешь». Уилл не дал Майку её прочитать. Он просто спрятал лицо в ладонях, стараясь не разрыдаться прямо на уроке. Психологическая атака Троя работала идеально: он разрушал их дружбу изнутри, используя страхи Уилла и недомолвки Майка как самое острое оружие. Уилл сжал кулак так сильно, что костяшки побелели, а обрывок бумаги впился в ладонь. Каждое слово в записке ложилось на благодатную почву его собственных страхов. «Он сидит с тобой из жалости». «Ему противно». Это звучало слишком правдоподобно, особенно после того, как Майк вчера вечером так резко отстранился, стоило им заговорить о чувствах. Весь урок Уилл не поднимал головы. Он чувствовал на себе взгляд Майка — тяжелый, вопросительный, — но теперь этот взгляд казался ему не заботливым, а изучающим, как смотрят на лабораторное животное, которое тебе жалко, но которое вызывает брезгливость. — Уилл, эй, — Майк снова попытался привлечь его внимание, слегка задев локтем его руку. Уилл отпрянул, словно от удара. Он резко переложил учебники на другой край парты, создавая между ними пустое пространство. Его трясло. Если Майк действительно смеялся над его рисунками с Троем, то всё это — ночевка, лед, защита у спортзала — было лишь затянувшейся игрой в «хорошего парня». Когда прозвенел звонок на обед, Уилл вскочил первым. — Ты куда? Мы же договорились быть вместе! — Майк схватил его за лямку рюкзака, его лицо выражало искреннее замешательство. — Оставь меня, Майк, — выдохнул Уилл, не глядя ему в глаза. — Тебе не нужно больше притворяться. Иди к своим... нормальным друзьям. Иди к Трою, посмейтесь еще раз. — О чем ты? Что ты несешь? — Майк сделал шаг к нему, но Уилл уже вырвался и быстрым шагом направился к выходу из класса. Трой стоял в коридоре, прислонившись к шкафчикам. Увидев вылетающего из кабинета Уилла и растерянного Майка за его спиной, он довольно оскалился. Его план работал безупречно. Ему даже не пришлось махать кулаками — Уилл сам разрушал то единственное, что его спасало. Уилл не пошел в столовую. Он свернул в сторону библиотеки, надеясь затеряться среди стеллажей. Ему нужно было остаться одному, чтобы перечитать записки и окончательно убедиться в том, что он — ошибка, от которой Майк просто не знает, как избавиться. Майк не остался стоять на месте. Он рванул за Уиллом, игнорируя торжествующую ухмылку Троя в коридоре. Он настиг его в самом дальнем углу библиотеки, где между высокими стеллажами пахло старой бумагой и пылью. — Уилл, стой! — Майк схватил его за плечо и с силой развернул к себе. — Какого черта ты несешь? О каком «посмеяться» ты говоришь?! Уилл попытался вырваться, его лицо было искажено болью, а в кулаке он всё еще сжимал измятую бумагу. — Отпусти! Я знаю, что ты всё рассказал Трою... что тебе противно... что ты со мной только потому, что тебе меня жалко! Майк на секунду замер, глядя на дрожащего друга, а потом просто шагнул вплотную и крепко обхватил его руками, не давая пошевелиться. Уилл сначала застыл, а потом обмяк, уткнувшись лбом в плечо Майка. Весь гнев выплеснулся вместе с первыми слезами. — Это неправда, Уилл, — тихо, но твердо сказал Майк, прижимая его к себе. — Клянусь тебе всем на свете. Я никому ничего не говорил. Трой просто хочет нас рассорить, потому что он видит, что я на твоей стороне. Я здесь не из жалости. Я здесь, потому что... потому что ты мой лучший друг. И я не могу без тебя. Уилл всхлипнул, медленно приходя в себя. Тепло Майка и его уверенный голос подействовали как анестезия. — Прости... — прошептал Уилл, вытирая лицо рукавом. — Прости за то, что я наговорил. Я просто... я увидел эти записки и подумал, что всё, что они говорят — правда. Я сорвался. — Всё нормально, — Майк отстранился, но продолжал держать Уилла за плечи. — Но больше не смей в это верить. Понял? Что бы он ни написал — это ложь. -------------------- Они вернулись в класс вместе, плечом к плечу. Трой, увидев их, едва не задохнулся от ярости. Его план по разделению жертв провалился. Но вместо того чтобы отступить, он достал новый листок. На этот раз он не стеснялся в выражениях. Когда Уилл сел за парту, он обнаружил записку, приклеенную прямо к обложке его тетради. На ней крупными, уродливыми буквами было написано: «Думаешь, обнимашки в библиотеке тебя спасут, Зомби-мальчик? Ты всё равно остаешься грязным маленьким извращенцем. От твоего вида тошнит всю школу. Уиллер просто еще не отмылся от твоей заразы, но скоро он поймет, что ты — гниль. Гниль Хоукинса. Готовься к вечеру, шлюха, мы еще не закончили». Уилл вздрогнул, прочитав прозвище, которым его вчера клеймил Трой. Слово «гниль» больно ударило по самооценке. Он молча протянул записку Майку. Майк прочитал её, и Уилл увидел, как на его шее вздулась жилка. Майк не стал прятать бумагу. Он медленно повернулся и посмотрел прямо на Троя, который сидел впереди. В глазах Майка теперь не было страха — только холодная, рассудительная ярость.