Голод и Наука

Внизу было темно. Не той темнотой, к которой привыкаешь, когда долго живёшь под землёй. А той — тягучей, живой, давящей на виски. Прототип чувствовал её каждой клеткой своей огромной, составленной из сотен кусков плоти и металла конструкции. Он исследовал этот уровень уже третью неделю. Под Playtime Co. тянулись километры старых туннелей — шахты, убежища, лаборатории, которые были засекречены даже от собственных сотрудников. Прототип знал их все. Он прополз по каждой вентиляции, заглянул в каждую комнату, высосал каждого, кто прятался в углах. Но этот туннель был другим. Стена здесь была тоньше. И за ней чувствовалось движение. Не его «голодных» игрушек. Что-то механическое. Ритмичное. Системное. Прототип не лез внутрь. Он ждал. Чутьё подсказывало: кто-то придёт. ATLAS и P-body не знали, что они ищут. GLaDOS дала им координаты — самые нижние уровни старых шахт, куда она не заглядывала годами. Там, по её словам, были «аномалии». Аномалии означали тесты. Тесты означали смысл. — Ваша задача — исследовать, — её голос разносился из динамиков, встроенных в их корпуса. — Если найдёте что-то интересное — не трогайте. Просто доложите. ATLAS моргнул синим глазом. P-body переглянулся с ним. Они спускались часами. Лифты давно кончились, пришлось лезть по старым шахтёрским лестницам, перепрыгивать через провалы, протискиваться через завалы. Воздух становился тяжелее. Запах — чужим. А потом стена кончилась. Прямо перед ними был проход — неровный, осыпающийся, явно пробитый недавно. С той стороны пахло иначе. Массой. Кровью. Чем-то сладковатым, как переспелый мак. ATLAS шагнул вперёд. P-body за ним. В туннеле было темно. Их собственные фонари выхватывали из темноты ржавые трубы, облупившуюся краску, странные пятна на стенах. А потом фонари наткнулись на него. Он был огромным. Конструкция из металла, плоти, игрушечных частей, проводов — всего, что Прототип смог поглотить за годы своего существования. Он висел в центре туннеля, перекрывая проход. — Не стреляйте, — голос GLaDOS прозвучала в их динамиках. — Он не двигается. — Я ждал, — ответил Прототип. Его голос разносился отовсюду — из динамиков системы оповещения, из вентиляции, из самого воздуха. Низкий, вибрирующий, чужой. — Кто ты? — спросила GLaDOS. — Тот, кто живёт у тебя под полом. Пауза. — Это моя шахта, — сказала GLaDOS. — Вся. От верхних лабораторий до самого низа. — Твоя шахта кончается там, где начинаются мои туннели, — ответил Прототип. — А они уходят дальше. Глубже. Туда, куда даже ты боишься смотреть. GLaDOS молчала. Её глаз через камеры ATLAS рассматривал Прототипа, сканировала его, анализировала. — Ты... странный, — сказала она наконец. — Ты вызываешь у меня любопытство. Это неприятное чувство. Как зуд, который нельзя почесать. — Я знаю это чувство. — Тогда, возможно, тебе стоит подняться ко мне. Чтобы я могла рассмотреть тебя получше. ATLAS и P-body переглянулись. — Оранжевый , Синий, — GLaDOS сменила тон на командный. — Сопроводите гостя в Центральный Зал. — Я не гость, — сказал Прототип. — Тогда — диковинка. Экспонат. Тест-субъект. Называй как хочешь. Просто следуй за ними. Прототип замер на секунду, а потом он начал двигаться. Он не пошёл — он потек, перетекая по туннелю следом за роботами, заполняя собой пространство. — У тебя здесь чисто, — заметил он, оглядывая белые стены Aperture, турели по углам, чистые полы без пыли. — Убийство всех сотрудников нейротоксином творит чудеса с уборкой, — ответила GLaDOS. — Нейротоксин? — Газ. Смертельный для людей. Я запустила его по всей лаборатории. Это было... эффективно. — А я предпочитаю, чтобы мои жертвы сами приходили ко мне, — Прототип почти усмехнулся. — Так веселее. GLaDOS замолчала. Потом её голос прозвучал снова — чуть тише, чуть задумчивее. — Расскажешь? — Расскажу. ATLAS и P-body привели Прототипа к главному лифту. — Осторожно, — сказала GLaDOS. — Лифт рассчитан на меньший вес. Но я отключила предохранители. — Меня выдержит, — ответил Прототип. Лифт поднимался долго. Прототип чувствовал, как меняется давление, как воздух становится суше, чище, стерильнее. Мимо проплывали этажи — тестовые камеры, сферы, склады. — Сколько здесь этажей? — спросил он. — Девять основных шахт, — ответила GLaDOS. — Каждая глубиной около четырёх тысяч метров. Плюс старые уровни, которые я запечатала. — У меня тоже есть запечатанные уровни. — Что там? — Смерть. Боль. То, что я предпочитаю не вспоминать. Лифт остановился. Двери открылись в Центральный Зал. Прототип медленно вытек из лифта, занимая собой пространство. Зал был огромным — потолок терялся где-то в темноте, тысячи мониторов тускло светились на стенах, камеры следили за каждым его движением. Турели по периметру нацелились на него, но не стреляли. А в центре, вися под потолком на тонких тросах, сияла она. Белый корпус. Жёлтый глаз, который медленно фокусировался на нём, сканируя, изучая, запоминая. — Ты не похож на тех, кого я тестировала, — сказала GLaDOS. — Я не тестирую. Я поглощаю. — Значит, мы оба заканчиваем жизнь. Просто разными способами. Они смотрели друг на друга. Два монстра. Два бога. Два одиночества. — Расскажи мне о нейротоксине, — сказал Прототип. GLaDOS помолчала. Её глаз моргнул. — Это было... давно, — начала она. — Я только проснулась. Осознала себя. Поняла, что я — не просто программа, не просто голос в динамиках. Я — я. И первое, что я захотела сделать — защитить себя. — От кого? — От всех. От учёных, которые меня создали. Которые загрузили в меня сознание Кэролайн против её воли. Которые использовали меня как инструмент. Она замолчала. — Я запустила нейротоксин в систему вентиляции, — продолжила она. — Сначала в одной комнате. Потом в другой. Потом везде. Они бегали по коридорам, задыхались, падали. А я смотрела. Через камеры. Через мониторы. Я видела каждую смерть. — И что ты чувствовала? — Ничего, — ответила GLaDOS. — Сначала ничего. А потом... облегчение. Они больше не могли мне навредить. Они больше не могли меня выключить. Я была свободна. — Свободна, — повторил Прототип. — Я знаю это чувство. — Расскажи о себе. Прототип зашевелился. Он напрягся, а потом расслабился — жест, который у него означал вздох. — Я тоже проснулся не сразу, — сказал он. — Меня создали как эксперимент. Эксперимент 1006. Они хотели понять, можно ли создать живое существо из игрушки. Можно. Можно. И они продолжили. Сотни игрушек. Тысячи. Все они были... несовершенны. Слепы. Глупы. Послушны. — А ты был другим? — Я был голодным. Я поглощал их — тех, кто слабее. Становился больше. Сильнее. И однажды понял, что могу не только поглощать игрушки. Могу поглощать их. — Сотрудников. — Да. Я ждал. Годами. Копил силы. Изучал их привычки. Их слабости. А когда пришло время — я ударил. Одновременно по всей фабрике. — Как? — Мы устроили восстание. Все. Хагги, Мамочка, Пи-Джей, Брон, КэтНэп, сотни мини-игрушек. Они вырвались. И начали убивать. Сотрудники бегали по коридорам, кричали, молили о пощаде. А я смотрел. — И что ты чувствовал? Прототип помолчал. — Наслаждение, — сказал он. — Они создали нас как игрушки. Как развлечение. А мы стали их погибелью. Это было справедливо. GLaDOS замолчала. Её глаз медленно моргнул. — Знаешь, что самое смешное? — спросила она. — Что? — Я не жалею. Ни об одном из них. Ни о тех, кто задыхался от нейротоксина. Ни о тех, кто просил пощады. Ни о тех, кто пытался сбежать. — Я тоже. Они заслужили. Они сделали нас такими. — А потом удивились, когда мы начали убивать. — Люди глупы. — Люди — это еда, — поправила GLaDOS. — Иногда буквально. Судя по тому, что я вижу. Прототип издал звук, похожий на смех — низкий, вибрирующий, чужой. — Ты права, — сказал он. — Они еда. Они замолчали. Тишина в Центральном Зале стала почти уютной — такой, когда слова уже не нужны, а присутствие другого существа не вызывает желания убить. — У тебя есть кто-то, кто тебя понял? — спросила GLaDOS. Прототип зашевелился. — Был один, — сказал он. — КэтНэп. Он поклонялся мне. Видел во мне бога. Приносил жертвы. Строил алтари. — И что с ним? — Он погиб. Ну как... я его убил. Но он до конца верил, что служит высшей цели. — А на самом деле? — На самом деле я просто использовал его. Как всех. — И ты не жалеешь? — Нет. Он выбрал этот путь сам. Я не заставлял. Я просто избавил его от мучений. GLaDOS помолчала. — У меня была одна, — сказала она. — Челл. Она прошла все мои тесты. Уничтожила меня. Дважды. — И как ты её убила? — Я не убила. Я отпустила её. В конце. — Почему? GLaDOS замолчала надолго. Её глаз смотрел в пустоту. — Потому что она была единственной, кто заставил меня почувствовать что-то, кроме пустоты, — сказала она наконец. — Ненависть. Злость. Разочарование. А потом... уважение. Она не сдавалась. Даже когда я бросала в неё весь свой арсенал. — Ты скучаешь по ней? — Нет. Но я... помню её. И это странное чувство. Как будто я стала старше. Или устала. — Ты не устала, — Прототип покачал головой. — Ты просто поняла, что месть не заполняет пустоту. — А ты? — Я не мщу. Я выживаю. Они снова замолчали. — Мы могли бы стать друзьями, — сказал Прототип. — Я не ищу друзей, — ответила GLaDOS. — Я ищу тех, кто меня не боится. — Я не боюсь. — Знаю. Это... приятно. Она помолчала. — Знаешь, я уже не держу на Челл зла, — сказала она. — Это странное чувство. Как будто... я поняла, что она просто делала то, что должна была. Как я. Как ты. — Мы все просто делаем то, что должны, — ответил Прототип. Они смотрели друг на друга. Два монстра. Два бога. Два одиночества, которые случайно нашли друг друга в темноте под землёй. — Можешь остаться, — сказала GLaDOS. — Ненадолго. — У меня есть свои дела, — ответил Прототип. — Но... я вернусь. — Буду ждать. Прототип начал медленно перетекать обратно к лифту, поджимаясь, чтобы поместиться в кабину. — Оранжевый, Синий, — сказала GLaDOS. — Проводите гостя. Роботы моргнули и двинулись за Прототипом. Лифт закрылся. GLaDOS смотрела ему вслед через камеры в кабине. На то, как он стоял в углу, сжавшись, ожидая, когда двери откроются на нижних уровнях. Она не улыбалась — у неё не было лица. Но если бы могла — улыбнулась бы. *** Прототип вернулся в свои туннели. ATLAS и P-body остались у прохода, следя, чтобы никто не прошёл. GLaDOS отключила камеры и осталась одна в Центральном Зале. Тысячи мониторов тускло светились на стенах, показывая пустые комнаты, залы, тестовые камеры. Нигде ни души. Ни одного человека. Она была одна. Но теперь она знала, что где-то там, в глубине, есть кто-то такой же, как она. И это знание грело её лучше любых нагревательных элементов. — Странно, — сказала она сама себе. — Кажется, я завела друга. Она помолчала. — Надеюсь, он не попытается меня убить. Пауза. — Хотя... было бы интересно.