Глава 4. А затем она исчезла

Прошло несколько дней. Джекс вернулся к рутине: работа, дом, редкие вылазки в магазин у дома. Город снова стал серым и однообразным. Он часто ловил себя на том, что смотрит на телефон. Номер Амалии был сохранён, но он так и не решался написать. В голове крутились их последние встречи — прыжок в ледяную воду, бег по лужам, её смех. Он ждал. Ждал стука в дверь или случайной встречи на лестнице, но дом казался пустым. Окна её квартиры были темны. «Она ведь сказала, что стучаться не придётся», — думал он, глядя на пакет с новыми наушниками, который так и лежал нераспечатанным на столе. Но стука не было. Только гнетущая тишина. Он начал думать, что всё это ему просто приснилось. Вечером телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление: «Я гуляю по сети, сможешь ты меня найти?» Джекс вздрогнул. Сердце пропустило удар. Сообщение от неё. Он несколько секунд смотрел на эти слова, перечитывая их снова и снова. На его лице появилась лёгкая усмешка — та самая, с которой всё и началось. — Гуляешь по сети? — пробормотал он себе под нос, набирая ответ. — Ты не по сети гуляешь, а по краю. Он отправил сообщение: «Ты же не оставила подсказок». Он отложил телефон, но не сводил с него глаз. В квартире снова стало тихо, но теперь эта тишина была наполнена предвкушением. Ответ пришёл почти мгновенно: «Мы ели мороженое». Джекс не смог сдержать улыбки. Он откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся.— Мороженое, значит... Сырное. Он начал печатать ответ, но стёр его. «Ты специально выбрала самое нелепое событие, чтобы я его нашёл?» Он отправил сообщение и подошёл к окну, глядя на ночной город. Игра началась заново. «Идёшь искать?» Джекс усмехнулся.— Иду искать, — сказал он тихо. — Только ты ведь не облегчишь мне задачу, да? Он знал правила этой игры. Она дала ему первую подсказку, но весь путь придётся пройти самому. Он взял ключи и вышел из квартиры. Ночной город ждал. И где-то в его лабиринте гуляла Амалия, оставляя за собой лишь хлебные крошки воспоминаний. Он не пошёл к стене. Это было бы слишком просто, а Амалия не любила простых путей. Он шёл по переулкам, вспоминая: «Мы ели мороженое». Это место. Он искал ту самую тускло освещённую вывеску, под которой они стояли во время дождя. Он свернул на улицу, где пахло жареным мясом из круглосуточной кебабной. Он замедлил шаг и замер. Под вывеской лежал стаканчик с мороженым и запиской: «Ты всё ещё носишь соль в кармане?» Джекс усмехнулся. Он сунул руку в карман джинсов и нащупал солонку. Она всё ещё была там. Он поднял мороженое — ванильное, не сырное. Рядом лежала ложка.— Да, — сказал он в пустоту. — Ношу. Он открыл стаканчик и начал есть. Телефон завибрировал снова: «Ты поел?» Джекс огляделся и усмехнулся:— Ты что, видишь меня? Он демонстративно отправил ложку в рот.— Да, поел. Спасибо за угощение... Вкусное. Хотя сырное мне понравилось больше. Следующее сообщение заставило его поднять голову: «Закат сегодня прекрасный». Джекс посмотрел на небо и замер. Закат действительно был необыкновенным: багровые и золотые полосы растекались по небу. — Ты всегда говоришь загадками? — прошептал он. Телефон снова завибрировал: «Глупый, сейчас же ночь». Джекс расхохотался.— Ах ты... Отлично подловила! Он доел мороженое и выбросил стаканчик.— Что дальше? Какие ещё у тебя есть фокусы? Ответ пришёл через несколько минут: «В стене я оставила клад, сможешь найти?» Джекс направился к знакомой стене с ржавой лестницей. На бетонном выступе лежала книга, а на ней записка: «Читай задом наперёд». Это было послание. Он начал читать справа налево, и фразы начали складываться в новый смысл: «Я приготовила пирог и уже жду тебя, а он тут в игры играет? Дурак что ли?» Джекс перечитал записку дважды и сорвался с места.— Иду я, иду! — крикнул он в пустоту улицы. — Пирог важнее клада! Он влетел в свою квартиру и замер на пороге.За его столом сидела Амалия. Перед ней лежал пирог. Джекс захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.— Ты... вломилась ко мне домой? Он подошёл к столу.— А если бы я был голый? Я тут бегаю по всему городу как идиот... Амалия усмехнулась:— Только забыла его посолить. Джекс расхохотался. Он взял солонку из кармана и поставил её на стол.— Ну вот, теперь у тебя нет повода для жалоб... Хозяйка, разрезаем? Амалия посмотрела на него серьёзно:— С днём рождения, дурачок. Джекс замер. Он достал телефон и посмотрел на дату. Он забыл. Совсем. Он подошёл к ней ближе.— Ты поэтому всё это устроила? Гонку, клад, пирог? Он посмотрел на неё с непривычной мягкостью:— Спасибо... Правда. Спасибо. Амалия отрезала ему кусок:— Жаль только свечи не взяла, но ты их всё равно не съел бы. Джекс принял тарелку.— Значит, всё это было ради этого момента? Чтобы я не провёл день рождения в одиночестве? Он попробовал пирог:— Мм... вкусно... Ты ведь знала, что я не найду книгу без подсказки? Ты вела меня за руку через весь город. Амалия посмотрела на него:— Зато ты увидел что-то помимо серых зданий и работы. Джекс отложил вилку и долго смотрел на неё.— Ты права... Я увидел. Он посмотрел в окно другим взглядом — он видел закат и сеть переулков.— Ты заставила меня остановиться... Это был лучший день рождения в моей жизни. И самый странный. Амалия улыбнулась:— Не говори с набитым ртом, дурачок. Джекс улыбнулся в ответ:— Вот так бы сразу... А то «не говори», «дурачок»... Я именинник! Она покачала головой:— Не буду, он же отравлен. Джекс картинно отодвинул тарелку:— Вот так вот просто? Я тут распинаюсь про лучший день рождения... Он отрезал ещё кусок:— Ну ладно... Если я умру, то хотя бы сытым... Её смех заполнил комнату — лёгкий и заразительный.— Вот так-то лучше... Смеяться тебе идёт больше. Она посмотрела на него с вызовом:— А ты нарочно сталкивался со мной в самых разных местах? Джекс прижал руку к груди:— Я? Да я просто живу здесь! Это ты следишь за моим маршрутом! Он наклонился ближе и прошептал:— Признавайся... Может, ты ещё и в моих снах появляешься? Амалия приблизилась к его лицу максимально близко:— Ах я значит тебе ещё и снюсь? Джекс замер. Мир сузился до расстояния между ними. Он чувствовал её дыхание.Его пальцы замерли в миллиметре от её щеки. — Если снишься... то это очень реалистичный сон... Он посмотрел ей в глаза:— И я не уверен, что хочу просыпаться...