Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей.

      Любое приключение должно с чего-либо начаться…       Рушились хижины и горели, а стрельба была везде, пока пламя поднималось с каждой секундой всё больше и больше. Держа свою подружку за руку, Ваас бежал между обломков и кричал с огромным энтузиазмом, словно это обычная пятница. На самом деле сегодня понедельник, но кто в здравом уме пользуется календарём на "не"обитаемом острове? Кто вообще пользуется здравым умом?       Рэй хватала его за окровавленный локоть, которым он выбивал стекло пару минут назад, стараясь не отставать. Он кричал как псих, но зато счастливый, и эти крики были едва ли слышны, заглушаемые перестрелкой где-то в центре лагеря.       Убьют одних – придут другие, это вопрос времени. Нужно убивать короля, а не муравьёв. Не все действуют этой логике.       Перебиваемая гулом смерти, Рэй нашла промежуток в его счастливых криках и достаточно громко задала вопрос:       — Куда мы бежим?!       — А куда ты хочешь попасть?       — Мне всё равно!       Ваас нарочито громко рассмеялся, словно крики мертвецов и автоматные очереди приносили ему удовлетворение.       — Тогда и всё равно, куда бежать! — он ответил, перекрикивая шум и даже не спотыкаясь.       Останки, балки и прочий мусор препятствовали их ногам, и со временем Рэй устала через всё это перепрыгивать. В отличие от Вааса, она не бегала всю жизнь от аборигенов и животных в лесу (она бегала от ЦРУ – тоже в каком-то смысле аборигены и животные, но это другой вид бега... Не такой энергозатратный). Она бормотала, но это бормотание было бы криком в тихих условиях:       — Нужно... Бежать... Бежать со всех ног...       Мужчина подхватил её чуть ниже ног, чуть не ударив головой о выступ крыши, но потащил, даже не теряя скорости. В его голосе почти не чувствовалась одышка:       — Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте... А чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!       — Отпусти, идиот! — она ворочалась в хватке, отчаянно пытаясь выбраться, но безрезультатно. Рэй уперто уверенна, что не споткнется о труп и не упадёт спустя десять секунд, как побежит снова. Его рука вокруг её ляжек сжалась крепче.       — Время очень не любит, когда его убивают! И мне тоже не понравится, если тебя подстрелят.       — Как мило... — девушка саркастично плюнула, прежде чем он резко свернул, чуть не уронив свой груз. Навстречу бежала ещё одна партия подгоревших задниц, называющих себя воинами ракьят, так что другого выхода не оставалось.       В этой стороне домики были ещё целые, что на самом деле странно, ведь именно здесь находится оружейный склад. Находится он в самой заднице, поэтому вопросы о странностях отпадают.       Вопросы о странностях не отпадут никогда.       Те воины, за которыми она наблюдала с плеча Вааса, были странно изуродованы. Не по-человечески выглядели. Выросли рога, кожа покраснела, лица похожи на те с островных масок. Её вышка закружилась, стало тяжелее дышать, и в какой-то момент девушке хотелось вырвать, но спина Вааса и без этого была грязнее побоищ. Она нуждалась в том, чтобы скорее уронить голову, и желательно не с плеч.       Через минуту они уже были на складе, и он на удивление аккуратно поставил Рэй на ноги, не сразу заметив, как её качает из стороны в сторону, как лицо страшно позеленело. Но умница держится.       Всё такое синее, фиолетовое... Радужное. Ещё пару секунд потерпеть, и я встречусь с мамой. Отомстит мне ещё за всё... Ну нет! Не такая я и слабая.       Облокотившись о старый дряный стол, в котором рылся Ваас, она тяжело вздохнула. Автомат Калашникова стучал о поверхность, практически ломая старое дерево, пока этот весельчак перезаряжал его и искал магазины везде, где мог.       — Ты слишком радостный для того, кто убегает от пуль, и чьи люди погибают буквально в двухста метрах от нас, — она выдохнула, всё ещё собирая воздух, не пропитанный кровью. Здесь больше травой пахло, как и во всех хижинах на территории пиратов.       ‎— Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой, — слова отскочили от языка пирата, словно он знал ответы на все вопросы. В каком-то смысле так и было, просто не все эти ответы правильные. ‎      — А жизнь – это не серьёзно?       ‎— О, жизнь – это серьёзно! Но не очень… — он рассмеялся в который раз, наконец подготовившись к кровавой бойне, если бы не один нюанс.       Рэй прижалась спиной к стене, держась за голову и медленно опускаясь на пол. Она не боялась ни зверей, ни пуль, ни паразитов, ни даже самого Вааса Монтенегро. На этом острове её преследовал один страх, и, возможно, уже догнал.       Мужчина опустил автомат обратно на стол и пристроился спиной к той же стене, опустившись рядом со взрослой версией Алисы. Пока она осознавала себя и окружение, он вытащил её в реальность просто своим голосом:       ‎— Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве – это потеря головы. Никогда не следует выходить из себя.       Но вот кто это говорит? Как если бы Амур смыслил в любви.       ‎— Я просто больше не знаю, кто я такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была лет пятнадцать назад, перед тем, как сожгла ту церковь, — Рэй невольно ухмыльнулась на этих словах и тут же подавилась собственной улыбкой, — Но с тех пор я всё время то такая, то сякая…       ‎— Я знаю, кто ты, — он закинул руку эй на плечи и покачал, ехидно улыбаясь в своей манере, — Ты сумасшедшая.       Она хихикнула, словно это не было её тем самым страхом. Смешок был горький и сухой, а руки, обнимающие колени, дрогнули. Кровь с его локтя стекала ей на спину, обжигая, и она медленно усмирила дыхание. ‎      — Мне не особо хочется попасть к сумасшедшим...       ‎— Ну, тут уж ты ничего не сможешь изменить. Мы тут все сумасшедшие: и я, и ты.       Рэй устало опустила голову ему на плечо и прикусила губу, страшные лица ракьят проносились в её черепной коробке как демоны, увиденное раз в живую и оставшиеся в глазах навсегда. ‎      — Я не сумасшедшая, наши реальности отличаются.       Тихий смешок вырвался из его охрипшего от криков горла, словно он услышал шутку, прежде чем поставить точку: ‎      — Больше нет.       Какие-то мгновения шли в полном молчании, за исключением дикого стука сердец, подстроившихся под ритм друг друга. Ваас мягко пригладил её шёлковые светлые волосы и поцеловал в макушку, размазав там кровь, но это вообще последнее, что сейчас кого-либо волновало. Недалеко отсюда люди гибли и горели заживо, а дома рушились карточными домиками, медленно добегая до оружейного амбара как чёртово домино. ‎      — А где мы можем найти кого-нибудь нормального? — она тихо прошептала, голос немного подрагивал от страха перед самой собой. Столько времени Рэй промчалась со своим синдромом спасателя, вытаскивая нового приятеля из бездны, что даже не заметила, как нога соскользнула. И вот, она падает.       Ваас ответил тем же шёпотом:       ‎— Нигде. Нормальных не бывает.       Забываясь, девушка закрыла глаза. До того момента, пока пустоту не разрезал звук падающего двухэтажного бунгало в трёх кварталах от амбара, и её волосы на затылке зашевелились от неожиданного осознания реальности. Ваас тоже это слышал и торопливо поднялся, в очередной раз подхватывая свой груз и ставя на ноги. Та уже не качалась, и в её глазах показался проблеск беспокойства за своего лидера. Кровоточащее плечо с небольшими осколками стекла... И всё же. Стекла здесь вообще никогда не моют.       — Ты не находил бинты?       — Находил. И забирал тоже. Что, хочешь позаботиться о papi? — его украсила знакомая ухмылка, когда он вытащил подворованный бинт из кармана и пихнул ей в руки. Кусок марли подвергся разрыву под острыми зубами девушки.       Она бесцеремонно толкнула его в грудь, отправив задницей на ящики. Кожа была располосована глубоко, и в рваных краях мяса поблескивали осколки стекла. Рэй не искала инструментов – их не было. Она просто впилась в рану, вытаскивая прозрачные щепки вручную.       Ваас замер. Он не издал ни звука, но зелёные зрачки расширились. Вместо боли на лице проступил интерес и некое подобие удовольствия; он наблюдал за её окровавленными пальцами так, словно они сделаны из золота, а не из грехов. Его напарница действовала не особо мягко, вырывая осколки один за другим и отбрасывая их в сторону, где они со звоном терялись среди гильз. Когда последний из них покинул кровоточащую плоть, она прижала бинт прямо к открытой ране Вааса и начала обматывать грязную руку, затягивая узлы с такой силой, что ткань врезалась в кожу. Ваас лишь оскалился, даже если понимал, что эти руки зла ему не желают.       — Куда же нам теперь идти... — она бормотала, поправляя уже готовую повязку. Марля пропиталась кровью моментально.       ‎— Если ты не знаешь, куда хочешь попасть, значит, тебе все равно, в какую сторону идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь, нужно только идти достаточно долго... — Ваас поднял взгляд и быстро перехватил тонкое запястье, когда почувствовал медленную потерю контакта. Одного небольшого движения вполне хватало, чтобы клевок настиг щеку Рэй, и дальше размытый взгляд какое-то время впивался в такие же зелёные радужки, как и у него самого.       Она улыбнулась, но это было больше похоже на насмешку (не имеет значения, пока здесь пахнет её кожей, а лицо так близко). Идиллия была нарушена вместе с физическим контактом, когда пиратка подняла его на ноги так же грубо, как и сбивала с них.       — Тогда пойдём, дурила. У нас ещё есть люди, чтобы убивать.