Глава 16. Правда открылась

      Минчжун незамедлительно вбежал в цветущую оранжерею, но там никого не было. Губы побелели от сухости и быстрого бега. Не теряя время, он поспешил в отдел ботаники. Перед ним, как в галерее, проносились воспоминания: их первая встреча, разговоры, признание Чэвон, недавний хвесик учёных. Тогда Минчжун хотел сказать Чэвон, как он расстроен из-за её предстоящего увольнения. Но он не смог. То ли постеснялся коллег, то ли его отвлекли. Но сейчас у него была возможность высказаться, которую он решил не упускать.       Каждый шаг Минчжун отмерял ударом сердца. Оказавшись в другом отделе, ему не пришлось долго искать. Чэвон сидела на диване возле кулера, держа в руках наполовину выпитый пластиковый стаканчик. Свет за оконными ранами проникал в её волосы, тенью падая на пол.       — Ан Чэвон-щи, как Вы?       Она разлепила глаза, будто пробуждаясь ото сна. Увидев Минчжуна, Чэвон допила стакан, бросила его в мусорку и резко встала. Она старалась не подавать виду, что ей больно и обидно видеть его. Но, не рассчитав силы, девушка не удержала равновесие. Похмелье слишком ослабило её. Она начала падать, но Минчжун вовремя поймал её. Почувствовав опору, Чэвон закрыла глаза, теряя сознание.       — Ан Чэвон! Кто-нибудь! Вызовите скорую!       Минчжун звал сотрудников, но все настолько были заняты своими делами, что не выходили из кабинетов. Он стал звать громче, постепенно укладывая девушку без сознания на диван рядом с кулером. Всё же, на крик прибежала Арым. Она испугалась не меньше Минчжуна, судорожно набирая номер скорой помощи:       — Что… что произошло?       Минчжун рассказал ей, что случилось. В это время из кабинетов никто не вышел. Возможно, они даже не слышали криков, поглощённые работой. Учёные продолжали неистово трудиться на благо научному центру. На благо страны.

***

      Вечер прощался с летом, разнося воздух тёплым ветром по городу. Минчжун залюбовался на тени от фонарей, доставая из пачки сигарету. В голове крутились слова, сказанные начальницей Чэвон:       «К сожалению, наш ценный сотрудник «Мугунхва» будет уволена по решению правительства в конце этого года».       Он тяжело вздохнул, поджигая сигарету. В тот момент, когда он начал курить, на улицу вышла Юна.       — Не знала, что Вы курите.       «В конце этого года…»       Минчжун прокашлялся. Клубы дыма судорожно тряслись, как его мысли.       — Чхве Минчжун, видите? Вам же плохо. Зачем Вы курите?       — Вы правы. Перед Вами не буду.       Не докурив, он бросил сигарету в урну, перед этим потушив. Юна улыбнулась, поблагодарив его.       — Я бы хотела Вас попросить. Можете сходить в аптеку за лекарством от похмелья?       Минчжун поднял брови в удивлении. Юна порылась в сумочке, доставая наличные и протягивая ему:       — Не беспокойтесь, я заплачу.       — А почему Вы не можете сходить?       — У меня очень-очень болит голова, — капризно-игриво возразила она. — Я сомневаюсь, что смогу дойти.       Юна пошатнулась, теряя равновесие. Минчжун поддержал её за локоть.       — Будьте осторожнее. Хорошо, я помогу Вам.       Юна сказала ему название лекарства. Минчжун коротко улыбнулся, принимая деньги и удаляясь в сторону аптеки. Юна задержала на нём хитрый взгляд, а затем зашла обратно в бар.       Присаживаясь за своё место, она мельком взглянула на Чэвон: растерянное лицо пялилось на неё так, будто Юна сильно согрешила. Затем хитрый изучающий взгляд упал на Чондуна. Он будто что-то замечал, но не подавал виду. Чэвон резко встала и ушла в уборную. Юна усмехнулась, идя следом за ней. Перед дверью в туалет она остановилась, беря в руки телефон. Хитрая девушка изменила контакт Минчжуна на «Мой человек». Она позвонила и, услышав гудки, тут же сбросила номер и зашла в дамскую комнату. Остановившись возле растерянной Чэвон, Юна сделала вид, что прихорашивается. Она положила телефон так, чтобы Чэвон смогла его видеть. В это время он зазвонил. Это был Минчжун. С напускным равнодушием Юна взяла трубку:       — Да, милый. Я скоро буду.       Она сбросила номер, не дав сказать и слова человеку на другом конце провода, и вышла из туалетной комнаты. Телефон снова завибрировал. Найдя укромный уголок, где её никто бы не увидел и не услышал, она ответила на вызов. На другом конце линии прозвучал растерянный голос Минчжуна:       — Пак Юна, что это б…       — Извините, я перепутала Вас с… Неважно. Как Вы? Вы скоро будете? — оправдательно затараторила она.       — Да, я купил лекарство, которое Вам нужно.       — Ой, спасибо Вам большое! Возвращайтесь, Вас все ждут! — громче, чем нужно, воскликнула Юна.       После разговора Юна отправилась за стол, где разгорелись жаркие предложения о том, чтобы всем сотрудникам спеть в караоке. Она согласилась, мельком кидая изучающий взгляд на пьянеющую и расстроенную Чэвон и на озадаченного Чондуна. Перед тем, как присоединиться к поющей компании, Юна возвратила прежнее имя контакту: «Чхве Минчжун. Учёный сельхоз отдела».       Вскоре в бар вернулся сам Минчжун. Звеня медицинской жидкостью в маленьком стеклянном сосуде и неся его в цветном целлофановом пакете, он искал Юну. Случайно его взгляд упал на плачущую Чэвон, возле которой мерцали в световых бликах пустые рюмки из-под соджу. Рядом с ней сидел слегка встревоженный Чондун. Минчжун хотел было подойти к ним, но к нему подбежала радостная Юна. Не отрывая взгляд от двух сидящих в стороне сотрудников, Минчжун протянул пакет с лекарством Юне. Та приняла его, замечая беспокойный взгляд Минчжуна.       — Ещё раз спасибо Вам! — она старалась перекричать поющих неподалёку коллег. — Идёмте с нами! Не хватает только Вас!       Юна потащила его, заставляя переключить внимание на неё и веселящихся сотрудников. Он не сопротивлялся, идя, как тряпичная кукла за Юной и присоединяясь к шумному коллективу. Скорее из вежливости, чем из-за желания. Среди поющих и танцующих людей он чувствовал себя чужим. Ему хотелось подойти к Чэвон, спросить, что с ней случилось, а затем взять её за руку и убежать прочь отсюда. Прочь от надоевших пьяных лиц, криков, фальшивого пения и диких танцев. Но он не мог подвести коллектив. Минчжуну казалось, стоило ему заявить о своём желании уйти, как начальство посчитает его неблагодарным невежей. Он не хотел этого. Даже когда Юна в своей обычной игривой манере попросила его спеть с ней, он нехотя согласился. Под громкие аплодисменты, пьяные выкрики и неуклюжие подпевания, Минчжун вышел на сцену с Юной. Он пел тихо и неуверенно, запинаясь и путая слова. Казалось, этого никто не замечал. Также, как Минчжун старался не замечать заигрывания Юны. Также, как почти весь коллектив не замечал оставленную Чэвон. Будто после оглашения о её скором увольнении, она перестала быть частью команды лучших учёных страны. Минчжун перестал обращать внимания на веселье пьяных коллег, предавшись своим мыслям. О себе. О Чэвон.

***

      Болезненно яркий свет больничных лампочек ударил в чуть приоткрывшиеся глаза, которые тут же зажмурились. Шторы были плотно закрыты. Но, сделанные из тонкой ткани, они пропускали беспощадное послеобеденное солнце. Оно дополняло и без того освещённое помещение белыми вспышками света.       Чэвон вновь открыла глаза, окончательно приходя в себя. Голова немного болела. К руке была приделана капельница. Девушка увидела перед собой Минчжуна, который с надеждой смотрел на неё. Он был весь на нервах. Когда Чэвон очнулась, он широко раскрыл глаза и облегчённо выдохнул:       — Вы в порядке? Как… себя чувствуете?       — Я в порядке. Я…       Чэвон осеклась, вспомнив, что сделал Минчжун и отвернулась от него. Он не обратил на это внимание, выходя из палаты и зовя Арым. Она чуть ли не вбежала в палату, быстро приближаясь к койке Чэвон.       — Айгу… Вы нас так напугали… Почти целый час не просыпались. Как Вы?       Лежавшая девушка повернулась к начальнице, слегка кивнув головой:       — Всё хорошо. Теперь я точно в порядке.       — Я думаю, надо пересмотреть нашу традицию хвесика. Возможно, вместо пьянок-гулянок будем проводить спортивные мероприятия. На Вашем месте мог оказаться любой из нас. Все же пили. В общем, выздоравливайте. И не заставляйте больше нас нервничать. Хорошо?       — Да. Простите меня, я не заставлю больше беспокоиться обо мне.       Обменявшись ещё некоторыми любезностями и поговорив немного о работе, Арым попрощалась с Чэвон и вышла из палаты:       — Чхве Минчжун, позаботьтесь об Ан Чэвон. Я возвращаюсь в научный центр.       — Да, конечно. Хорошего Вам дня.       Он поклонился Арым на прощание и зашёл в палату. Теперь в помещении они остались одни. Чэвон снова отвернулась от парня, делая вид, что не замечает его.       — Скажите, почему Вы это сделали? — как ни в чём не бывало проговорил Минчжун.       Чэвон медленно повернула голову, со странным удивлением уставившись на него. Он слегка смутился, потупив взгляд:       — Ну… почему Вы напились на хвесике?       — Почему? А почему Вы не сказали мне, что встречаетесь с Пак Юной?       Удивление сменилось застывшей яростью на её лице. Минчжун опешил. Он подошёл к койке ближе, искренне поражаясь внезапным словам девушки. При ярком свете медицинских ламп его глаза казались ещё шире:       — Я не встречаюсь с ней…       — Я видела, на заставке её телефона было Ваше фото и подпись: «Мой человек». Зачем ей так делать, если вы не встречаетесь?       — Я не знаю.       Минчжун рассказал всю историю вечернего хвесика, какая она была на самом деле. Сначала Чэвон хмурилась, не веря в услышанное, но, спустя время, её черты лица размягчились. Она больше не отворачивалась от честного рассказчика, а внимательно всматривалась в его лицо:       — Так она попросила Вас купить ей лекарство?       — Да.       — Но, зачем ей было… Ничего не понимаю, — устало пробормотала Чэвон.       — Я тоже.       Она закрыла лицо руками то ли от стыда, то ли от разъедающих, не дающих покоя мыслей. Минчжун вплотную подошёл к койке, наклонившись так, чтобы его лицо было на уровне её. Она вздрогнула, когда убрала руки от лица, встретившись с искренним взглядом Минчжуна. Этот взгляд выражал неподдельную серьёзность, отчего Чэвон смутилась, но не отводила глаз.       — Если ты думаешь, что та встреча в парке после праздника была шуткой, ты ошибаешься, — его голос слегка дрожал от волнения. Было слышно, как ему нелегко внезапно признаваться в своих чувствах в таком необычном месте. От этого он даже перешёл на «ты». — Я серьёзен в своих намерениях. Я говорю правду. Я не встречаюсь с Пак Юной. Мне нужна ты.       Чэвон чувствовала, что неотвратимо краснела, но продолжала изучающе смотреть Минчжуну прямо в глаза. Он ещё приблизил своё лицо к ней. Их губы почти соприкасались, оставляя сущие миллиметры расстояния.       — Я правда люблю тебя, — наконец он добавил своему голосу твёрдости.       Чэвон подалась вперёд, соединяя их губы в поцелуе. Этот поцелуй окрасил великолепными золотыми блёстками чувств напряжённый серый день.       Раньше Чэвон честно думала, что Минчжун и Юна вели какую-то свою, лишь им известную игру. Чэвон не знала, куда их приведёт это в будущем и часто переживала. Но теперь она понимала, что справедливость была восстановлена. Пусть не до конца. Но девушка была уверена, что сможет навести порядок у себя в голове и в жизни.       — Я тоже тебя люблю, — прошептала она ему на ухо.       Локтем она повела вперёд, сократив между ними расстояние. Руками Чэвон объяла спину Минчжуна. В этом объятии крылось долгожданное счастье от такой простой и нежной близости. Она хотела, чтобы время перестало идти. Чтобы Минчжун остался подольше. Ему не надо было возвращаться сегодня на работу. Ей не надо было так скоро расставаться с ним. Но всё проходит, как совсем недавно прошло лето, растворяясь в солнечно-жёлтых осенних листьях.