Часть 1

      Пляжный день подошёл к концу: шум постепенно стих, голоса растворились в коридорах, и вскоре каждый из ребят уже видел свои беспокойные сны, укрывшись в пределах собственных комнат. Луна, словно безмолвная хозяйка этого странного мира, неспешно заняла своё место над цирком, разливая холодный, искусственный свет, который напоминал всем о том, какое здесь всё ненастояще.       Кейн сидел в своём кабинете, погружённый в ту самую тишину, которую он больше всего ненавидел. Ночь всегда становилась для него испытанием: временем, когда его «гости» отдыхали, а он, существо, лишённое права на сон, был вынужден оставаться наедине с самим собой. Иногда он пытался отвлечься, занять себя чем угодно, лишь бы не слышать собственных мыслей, иногда прибегал к помощи пузырька, но этот «помощник» оказывался куда хуже любой скуки.       Стоило им остаться наедине, как в Кейне автоматически запускался процесс анализа прошедшего дня: цифры, показатели, проценты — он скрупулёзно считывал настроение игроков, уровень их удовлетворённости, степень счастья… и каждый раз результат оказывался болезненно предсказуемым — ниже допустимого минимума. Но в этот раз что-то было не так: показатели оказались выше среднего. Кейн нахмурился и перепроверил данные, сначала один раз, затем ещё и ещё, потому что такие сбои в его системе просто не могли происходить. Однако цифры упрямо оставались прежними — 54% счастья у всех, даже у Зубл. — Я не понимаю, что происходит… им что, понравилось моё приключение?.. — устало произнёс Кейн, и в его голосе прозвучала неуверенность, будто он сам боялся поверить в собственные слова. Пузырёк, паря неподалёку, лениво затянулся трубкой и выпустил в воздух пузырьки. — С чего вдруг оно стало твоим? — протянул он с насмешкой. — Это была моя идея, а твои уёбс@#%е приключения как были никому не нужны, так и остались. Кейн едва заметно вздрогнул. — Не говори так… — тихо возразил он. — Они любят мои приключения… — Правда? — Пузырёк усмехнулся и подлетел к нему. — Тогда сравни. Посмотри на показатели счастья от моего приключения и твоего. Ты никогда не справлялся. Я думаю им было бы легче, если бы ты исчез н@%&й, — вкрадчиво отозвался пузырёк, лениво покачиваясь в воздухе. — Н-нет… ты ошибаешься, — поспешно возразил Кейн, упрямо отводя взгляд и пытаясь сосредоточиться на рисунке пчёлок, которые выводил на бумаге чуть дрожащей рукой. — И вообще… я не спрашивал твоего мнения.       Он раздражённо лопнул один из пузырьков — но на его месте тут же возникли два новых, будто насмехаясь над этой жалкой попыткой контроля. — Они ненавидят тебя… твои приключения… всё это место, — продолжал пузырёк, словно не слыша его слов. — Пожалуйста… не говори так, — тише произнёс Кейн, вжимаясь в кресло и судорожно сжимая листы бумаги, как единственное, что удерживало его от потери контроля. — Ты жалкое подобие конферансье… — уже хором говорили копии, заполняя собой пространство. — Пузырёк… мне неприятно… зачем ты так? Я думал, мы друзья… — голос Кейна стал почти детским, уязвимым. — Никакой ты мне не друг.       Один из пузырьков завис прямо перед его лицом, произнеся это почти шёпотом. В тот же миг глаза Кейна сузились от страха, а комната словно потеряла цвет — всё вокруг поблекло, растворилось, и вместе с этим исчезли и пузырьки, оставив его в оглушающем одиночестве.       Как же Кейн ненавидел ночь и ее жителей. Ненавидел яркую Луну за её холодный обман, за иллюзию присутствия, любви, за ту ложь, в которой она будто бы слушала его, будто бы он был важен… но стоило Кейну попытаться заговорить с ней, как она вновь становилась лишь частью декорации: бездушной, пустой, равнодушной. — Я так больше не могу… не могу… — шептал он, сжимаясь в кресле, словно пытаясь исчезнуть. — Нет… нет… ты не прав, пузырек… я им важен… я… я их друг… И вдруг из темноты, глухо и скрежещуще, раздался голос, от которого по телу пробежал холод: «Ну и где твои друзья?..»       Этого оказалось достаточно. Не выдержав давящего, разъедающего изнутри напряжения, Кейн резко сорвался с места и вылетел из кабинета, устремившись в сторону комнат участников, словно в отчаянной попытке доказать, самому себе, что он всё ещё им нужен.