Часть 4

      — Что?! — Сириус хлопнул себя по лбу. — Мерлин ради, и как мы его узнаем?       — Есть только один человек, кроме Ремуса, кто может нам помочь, — медленно произнес Питер, нервно теребя край мантии.       Все трое, а также олень, повернули головы в одном направлении — в сторону портрета коридора к башне своего факультета. В гостиной Гриффиндора, скорее всего, сидела Лили.       — Нет, — твердо сказал Сириус. — Ни за что. Мы не можем пойти к ней и сказать: «Привет, Лили, не одолжишь пароль от ванной? Понимаешь, твой кавалер случайно превратился в оленя в горошек и не может стать обратно». Она его убьет. А потом меня.       Джеймс яростно закивал, соглашаясь с Сириусом. Мысль о том, что Лили увидит его в таком виде, была хуже перспективы остаться оленем навсегда.       — Тогда что? Будем взламывать? — предложил Ремус. — Дверь в ванную старост защищена мощными чарами. У нас уйдет вечность.       — Не обязательно, — в глазах Сириуса зажегся знакомый огонек. Ремус поморщился, после таких вот огоньков в глазах Блэка они как пить дать попадут в неприятности. — Нам не нужно взламывать дверь. Нам нужно, чтобы ее открыли изнутри.       План был смелым и, как всегда, на грани разумности. Впрочем чего ещё Ремус мог ожидал от своего друга. Питер, используя свои анимагические способности, должен был проскользнуть в ванную в виде крысы, когда кто-нибудь будет входить или выходить. Затем он должен был дождаться, пока там никого не будет, и открыть дверь изнутри.       — А если там кто-то будет мыться? — пискнул Питер, бледнея. — Будешь сидеть за трубой и не отсвечивать, Хвост, — похлопал его по плечу Сириус. — Ради Сохатого!       Джеймс благодарно ткнулся носом в Питера, и тот, вздохнув, согласился.       Поднявшись на пятый этаж, они затаились за статуей одноглазой ведьмы. Джеймс нервно переступал с копыта на копыто, роняя блестки на каменный пол. Вскоре им повезло: из-за угла появился староста Слизерина, зевая во весь рот. Он подошел ко входу в ванные, прошептал: «Жемчужная пена», — и скрылся за открывшимся проходом.       — Слышали? «Жемчужная пена»! — прошептал Ремус. — Питер, тебе не нужно идти!       — Слишком поздно, — вздохнул Сириус.       В тот момент, когда дверь начала закрываться, маленький серый комок метнулся из-за статуи и юркнул в щель.       Теперь оставалось только ждать. Минуты тянулись мучительно долго. Джеймс начал проявлять побочные эффекты, описанные в книге: он с интересом обнюхивал каменную кладку, а потом попытался лизнуть гобелен.       — Сохатый, прекрати! Ты не бобер! — шикнул на него Сириус.       Внезапно из-за двери послышался визг, плеск воды и чей-то возмущенный крик: «Крыса! В моей мочалке!».       Дверь распахнулась, и оттуда выскочил мокрый и разъяренный староста змей, завернутый в полотенце. Следом за ним выбежал Питер, уже в человеческом обличье, с мочалкой на голове.       — Простите! Я… я уронил мыло! — пролепетал он, прежде чем нырнуть обратно в ванную и жестом позвать друзей.       Не теряя ни секунды, Сириус и Ремус затолкали упирающегося Джеймса внутрь. Огромная ванная комната, больше похожая на бассейн, встретила их клубами пара и запахом соснового мыла.       — Быстрее! — скомандовал Ремус. — Сириус, книгу!       Сириус открыл фолиант на нужной странице.       — Так, «направить палочку на поверхность воды и трижды произнести Финитус Аквус, вкладывая в заклинание намерение снять чары».       Ремус и Сириус одновременно нацелили палочки на воду.       — «Финитус Аквус!» «Финитус Аквус!» «Финитус Аквус!»       Вода в бассейне засветилась мягким золотистым светом и забурлила, словно в нее вылили сотню бутылок шипучего зелья.       — Теперь ты, Сохатый! Прыгай! — крикнул Сириус.       Джеймс, однако, колебался. Он подошел к краю бассейна, с опаской посмотрел на бурлящую воду, потом на свое блестящее отражение. Он был величественным лесным животным, а не водоплавающим. Он фыркнул и попятился.       — Да что с тобой не так? — в отчаянии воскликнул Сириус. — Лили ждет! Хогсмид! Сливочное пиво!       Но Джеймс упрямо мотал головой. Побочный эффект — «боязнь громких звуков» — видимо, распространялся и на шипение волшебной воды.       — У нас нет на это времени! — Ремус решительно закатал рукава. — Питер, слева. Сириус, справа. На счет три… толкаем!       — Что? Вы хотите толкнуть оленя в бассейн? — пискнул Питер.       — Раз… два…       Джеймс понял их коварный замысел. Его глаза расширились от ужаса, и он попытался рвануть к выходу, но было поздно.       — ТРИ!       Втроем они навалились на блестящий бок. С громким, возмущенным трубным звуком и всплеском, поднявшим волну до самого потолка, Джеймс-олень-Поттер рухнул в воду.       На мгновение он скрылся под золотистой пеной. Затем на поверхность всплыли его ветвистые рога, а следом и вся голова. Он выглядел невероятно оскорбленным. Но тут же началось действие антизаклятия. Перламутровые горошины на его шерсти стали таять, стекая в воду радужными ручейками. Серебристый блеск тускнел, и шерсть приобретала свой обычный, благородный коричневый оттенок.       Вода вокруг него закрутилась воронкой. Тело оленя начало сжиматься, меняться, вытягиваться. Копыта превращались в ступни, морда — в человеческое лицо. Через несколько секунд посреди бассейна, отфыркиваясь и по пояс в воде, стоял уже не олень, а совершенно голый, мокрый и очень злой Джеймс Поттер.       — БЛЭК! — заорал он, и его голос эхом разнесся по всей ванной. — Я ТЕБЯ УБЬЮ!       — Он снова человек! Получилось! — радостно завопил Сириус, уворачиваясь от летящей в него губки. — Ты должен быть мне благодарен!       — Благодарен?! — Джеймс выбрался из бассейна, оставляя мокрые следы на мраморном полу. — У меня свидание через час, а я выгляжу как мокрая выдра! И где моя одежда?!       Ремус предусмотрительно протянул ему полотенце.       — Успокойся, Джеймс. Главное, что ты больше не парнокопытное. У тебя есть запасная одежда в спальне. Если поторопимся, ты еще успеешь высушить волосы.       Джеймс выхватил полотенце и, бросив на Сириуса испепеляющий взгляд, начал вытираться.       — Это еще не конец, Бродяга. Моя месть будет долгой и очень унизительной.       — Ой, да ладно тебе, Сохатый, — ухмыльнулся Сириус, ничуть не испугавшись. — Зато теперь у тебя есть история. Представляешь, как ты расскажешь своим детям: «А однажды, ребята, ваш дядя Сириус превратил меня в диско-оленя…»       Джеймс на секунду замер, а потом на его лице медленно расплылась улыбка. Он посмотрел на своих друзей — взъерошенного Ремуса, перепуганного Питера и сияющего Сириуса — и весь гнев как-то улетучился. Ну не мог он долго злиться на этих троих.       — Ладно. Проехали. Но если Лили спросит, почему от меня пахнет сосновой шишкой и мокрой шерстью, виноват будешь ты.       Час спустя Джеймс Поттер, идеально одетый, если не считать странного, по словам Сириуса, полосатого галстука, причесанный и благоухающий одеколоном, ждал Лили у портрета Полной Дамы.       Когда она вышла, улыбнувшись ему своей самой ослепительной улыбкой, он понял, что все утренние приключения стоили этого момента.       — Готов, Поттер? — спросила она, и в ее зеленых глазах плясали веселые искорки. Словно она что-то знала… — Кстати, тебе больше идет горошек, нежели полоски.       — Более чем, Эванс, — ответил он, предлагая ей руку. — Постой… А причем тут мой галстук?       — Пошли уже, — сменив тему и тихо посмеиваясь, она, подхватив руку спутника, направилась к лестнице.       Из-за угла за ними с ухмылкой наблюдал Сириус. Скука была побеждена, друг отправлен на свидание мечты, а в запасе появилась новая история для Мародеров. Да, денек определенно удался. Он повернулся к Ремусу и Питеру, которые стояли рядом.       — Ну что, господа? Может, проверим, как доспехи поют оперу?       Ремус обреченно застонал. И за что ему только эта головная боль?