Часть 1

Лондон, Бейкер‑стрит, 221B. Гостиная Шерлока Холмса, освещённая двумя широкими окнами, казалась тесной из‑за обилия предметов — но в этой тесноте читался характер хозяина. На каминной полке выстроился целый мир мелочей: трубка, пепельница, спичечный коробок и прочее. В углу притаился газоген и спиртовой шкаф, чуть дальше — скрипичный футляр, прислонённый к стене. На стенах висели научные диаграммы и несколько пожелтевших газетных вырезок с описанием громких дел. Полки ломились от книг — справочников, энциклопедий, трудов по химии и анатомии. Пачки рукописей и заметок валялись на столе и подоконнике, перемежаясь с химическими колбами, пробирками и загадочными безделушками, привезёнными из разных уголков света. Но особое внимание привлекал человеческий череп, стоявший на деревянной резной подставке. Доктор Ватсон, устроившись в кресле у окна с чашкой чая, уже несколько минут украдкой поглядывал на него. Наконец любопытство пересилило. — Шерлок, — осторожно начал он, — я давно хотел спросить… Откуда у тебя этот череп? Выглядит старинным. Холмс, который стоял у окна с трубкой в руке, на мгновение замер. Затем медленно обернулся, бросил взгляд на череп — и на его лице промелькнуло что‑то неуловимое: смесь ностальгии и лёгкой горечи. — Его подарил мне Джеймс Мориарти, — произнёс он негромко. — На мой двадцатый день рождения. Ватсон удивлённо приподнял брови: — Мориарти? Тот самый?.. — Тот самый, — подтвердил Холмс с лёгкой усмешкой. — Ещё тогда, когда мы были… друзьями. Он приехал поздравить меня в родовое поместье Холмсов. В тот день там было много гостей, играла музыка, слуги разносили шампанское. Но Джеймс пришёл не с банальным подарком вроде запонок или книги. Он явился с загадочной улыбкой и небольшим свёртком, завёрнутым в чёрную ткань. Холмс подошёл к полке и осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности кости. На него нахлынули воспоминания. Родовое поместье Холмсов утопало в цветах: вдоль дорожек выстроились клумбы с пионами и розами, в воздухе витал аромат свежескошенной травы. В большом зале играла музыка, гости в парадных нарядах переходили от одной группы к другой, а слуги бесшумно скользили между ними с подносами, уставленными бокалами шампанского. Шерлок стоял у окна, слегка утомлённый потоком поздравлений, когда в дверях появился Джеймс Мориарти. Он выглядел безупречно: тёмный сюртук, идеально завязанный галстук, но в глазах — тот самый озорной блеск, который Шерлок так хорошо знал. — Это тебе, — Джеймс протянул подарок Холмсу с торжественным видом, будто вручал не коробку, а ключ к какой‑то великой тайне. Шерлок с любопытством развязал чёрную шёлковую ленту и приподнял крышку. Внутри, на слое тёмно‑фиолетового бархата, покоился человеческий череп — безупречно белый, с чуть желтоватыми зубами и пустыми глазницами, смотрящими в никуда. — Череп? — Холмс поднял бровь, переводя взгляд с подарка на Мориарти. — Ты даришь мне череп? — Именно, — Джеймс склонил голову набок, явно наслаждаясь эффектом. — Не просто череп, а идеальный инструмент для размышлений. Представь: ты излагаешь ему свои теории, а он… слушает. И как будто подталкивает мысль в нужном направлении. Шерлок осторожно достал череп и поставил его на столик рядом. Проведя пальцем по гладкой лобной кости, он отметил про себя едва заметную трещину у основания затылочной части и асимметрию носовых отверстий. — Даже не буду интересоваться, откуда этот череп, — произнёс Шерлок, поднимая глаза на друга. — Ну и не надо, — легко ответил Мориарти, но в его улыбке промелькнуло что‑то неуловимо острое, почти хищное. — И ещё… — он сделал небольшую паузу, — ну я же не всегда буду рядом. А так у тебя всегда будет тот, кому можно высказаться. — Спасибо за подарок. Я дам ему имя — Йорик. Как в «Гамлете», — сказал Шерлок. Мориарти рассмеялся: — Конечно. Кто ещё мог бы так отреагировать на подобный подарок? Только ты, Шерлок. Они обменялись взглядами — и в этот момент оба почувствовали то, что понимали лишь они двое: странное, почти мистическое родство умов. Холмс отличался одержимостью деталями и способностью видеть то, что скрыто от других. Мориарти же обладал холодным, расчётливым интеллектом, умеющим просчитывать ходы на много шагов вперёд. С тех пор Йорик занял почётное место на письменном столе Шерлока. Стоило Холмсу застрять в разгадке какой‑нибудь загадки, он поворачивал череп к себе и начинал рассуждать вслух: — Видишь ли, Йорик, — говорил он, меряя комнату шагами, — в этом деле что‑то не сходится… Однажды Мориарти зашёл к Шерлоку и застал его за таким монологом. Холмс стоял у окна, жестикулировал и горячо объяснял черепу: — …и тогда становится ясно: ключ был подделан, а не украден. Видишь, Йорик? Всё элементарно, если смотреть на детали! Джеймс прислонился к дверному косяку и улыбнулся: — Ну что, твой собеседник оказался полезным? Шерлок обернулся, улыбнулся в ответ и кивнул: — Более чем. Спасибо за Йорика. Он — лучший слушатель из всех, кого я знаю. — Как и ты, — неожиданно серьёзно добавил Мориарти. — Единственный, кто действительно понимает ход моих мыслей. Рад, что мой подарок пришёлся кстати. Кто знает, может, однажды Йорик поможет раскрыть самое великое дело в твоей жизни, юный детектив, — хмыкнул он. Шерлок посмотрел на череп, снова провёл пальцем по его гладкой поверхности и тихо произнёс: — Не сомневаюсь. Когда Холмс завершил рассказ, Ватсон осторожно поставил чашку на столик: — И что же произошло? Как дружба превратилась в… это? Шерлок медленно повернулся к другу. В его глазах мелькнуло что‑то холодное, почти ледяное. — Мы оба взрослели, Джон. Поначалу мы дополняли друг друга: я видел детали, он — общую картину. Я находил улики, он строил гипотезы. Вместе мы были… почти непобедимы. Но все меняются. И вот однажды он изменился. Это произошло не вдруг, а постепенно. Сначала он начал находить удовольствие не в поиске истины, а в самой игре. Ему стало важно не раскрыть преступление, а создать его. Он говорил: «Настоящий мастер не ловит вора — он заставляет вора поверить, что тот сам выбрал путь преступления».Однажды он исчез из Оксфорда. Официально — уехал продолжать обучение в Германию. Но я знал: он отправился изучать преступный мир, оттачивать свои методы. Холмс снова посмотрел на череп: — Йорик до сих пор помогает мне думать. Ирония в том, что подарок от будущего врага стал одним из моих самых ценных помощников. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и потрескиванием дров в камине. Череп Йорик безмолвно взирал пустыми глазницами на двух друзей, словно свидетель давних времён, когда великий сыщик и его заклятый враг ещё не были врагами — а были просто двумя гениями с «чудинкой», делившими тайны мира и свои самые смелые идеи.