Часть 2

Я научился ходить. Звучит не так пафосно, как «первый шаг человека на Луне», но для меня это был настоящий триумф. Элис и Такеши светились от счастья, хотя в их глазах всё ещё читалось подозрение, что их ребёнок — будущий лидер секты свидетелей тишины. Ну а что я? Я всегда был таким. Не то чтобы я не умел говорить, просто я ценю тишину... или просто ленюсь сотрясать воздух без веской причины. Конечно, если меня «прорвёт», я могу заговорить собеседника до состояния комы, но сейчас я предпочитаю режим «партизана на допросе». Отец всегда так говорил. ​Отец… Интересно, как он там? Наверняка счастлив, что дома наконец-то стало тихо, хотя я чертовски сожалею, что так бесцеремонно его покинул. А Рики? Харука? Мэй? Сота? Мы же клялись поступить в один университет и купить огромный коттедж, чтобы жить там всем вместе, как в каком-нибудь сопливом ситкоме. Интересно, какая была их первая реакция на мою смерть? Уверен, они решили, что я просто очень талантливо притворяюсь мёртвым, чтобы не скидываться на пиццу. ​«Соберись, Микора! — приказал я себе. — То есть, Рео». Да, теперь я Рео. Пора оставить прошлое в прошлом, как бы ни ныло сердце. К тому же, у моего нынешнего положения есть жирные плюсы. В прошлой жизни я почти догрыз гранит старшей школы и был, прямо скажем, не дураком. Здесь я планирую звание «лучшего ученика»... хотя нет, берите выше — я буду местным мега-мозгом. Ехе-хе. ​Но амбиции амбициями, а сейчас у меня есть цель. Раз уж мои ноги теперь функционируют не только как украшение, нужно найти зеркало. Я до сих пор не в курсе, кто на меня смотрит из зеркала — прекрасный принц или невыспавшийся картофель. В моей комнате зеркал нет, так что мой путь лежит в ванную. Благо, мне недавно купили синий стульчик-подставку, чтобы я наконец перестал пытаться допрыгнуть до раковины. ​Я героически придвинул этот шедевр пластиковой промышленности к умывальнику и вскарабкался на вершину. Та-ак… В зеркале показалась половина физиономии. Что я могу сказать? Я — чертов милашка. Пепельные, вьющиеся волосы, почти белые, и глаза цвета крепкого янтаря. Это вообще законно в Японии? Может, я альбинос? Если так, то это даже удобно: официально разрешено ненавидеть солнце и сидеть дома. К тому же, все наши тусовки с друзьями всё равно начинались только после заката. Точнее... начинались когда-то. ​Ладно, рассматривание внешности завершена, пора и честь знать. Пойду вздремну. Жизнь великого гения в теле карапуза — штука утомительная. Хорошо хоть, меня пересили из люльки в нормальную кроватку, а то чувство собственного достоинства уже начинало протестовать. *** ​Сквозь сон я почувствовал, что меня кто-то активно трясет, будто пытается добыть из меня джекпот в игровом автомате. Открыв глаза, я обнаружил над собой лучезарно улыбающуюся маму. ​— Рео, просыпайся! Мы идем гулять. Тебе нужен свежий воздух, — пропела она. ​«Ммм? Мама?» — мой мозг, всё еще находящийся в режиме загрузки, выдал этот вопрос раньше, чем я успел сообразить, что к чему. Гулять? На улице? Под палящим солнцем, которое только и ждет, чтобы поджарить мою нежную кожу альбиноса? Я с опаской покосился на окно. А, нет, солнца не видно. Тучки — мои лучшие друзья. Ладно, так и быть, пойду проветрю свои гениальные мысли, всё равно дома скучно до зубовного скрежета. ​— Хорошо, — выдохнул я. ​Господи, я до сих пор не могу привыкнуть к этому звуку. Мой голос звучит настолько миленько и по-детски, что мне самому хочется подарить себе конфету. На меня натянули классический прикид «песочного воина» — серые шорты и голубую майку. Спускаясь вниз, я увидел Такеши, который уже дежурил у входа в полной боевой готовности. ​Кстати, должен признать, гены мне достались элитные. Мои нынешние родители чертовски хороши собой. Такеши — высокий, крепкий мужчина с русыми волосами и янтарными глазами (видимо, в него я пошел взглядом хищника). Мама — вообще отдельный вид искусства: от её серебряных волос я тихо тащусь, а черные глаза добавляют образу какой-то магической глубины. Она невероятно милая, да и Такеши, по ощущениям, добряк еще тот. В общем, в генетическую лотерею я выиграл. ​Но весь мой оптимизм испарился, стоило нам выйти на улицу. Мы направились в сторону детской площадки, и когда я увидел то, что там происходит, я честно... ну, скажем так, испытал глубочайший культурный шок, переходящий в искреннее недоумение.