Глава 2. Новая жизнь

Машина остановилась с тихим шипением тормозов, двигатель погудел, переходя в ровное жужжание, и затих. Райна Рейн, или теперь Анна Гилберт, открыла дверь и вышла на мокрый асфальт. Воздух ударил в лицо промозглый, влажный, пахнущий хвоей и сырой землёй. Тот запах, который она не чувствовала годами, потому что в городе воздух всегда был тяжёлым, пропитанным выхлопами, жарким летом и плавящимся асфальтом. Здесь же он был другим — настоящим, густым, почти осязаемым. Она вдохнула глубже, и лёгкие кольнуло холодом. Взгляд скользнул по серому небу, которое висело низко, будто готовое обрушиться на крыши домов — дома стояли редко, разбросанные по холмам, окна были тёмными или закрыты шторами, люди ещё спали или прятались от непогоды. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, который начинал моросить мелкой дробью, и капли ложились на лицо. Райна стояла у маленького деревянного дома на окраине — простого, почти примитивного: одноэтажный, с крыльцом, обшитым досками, которые потемнели от времени и влаги. Провела ладонью по перилам — дерево было шершавым, впитывающим влагу. Крыша покрыта черепицей, местами уже поросшей мхом. Это не было убежищем в привычном понимании — здесь не было бетонных стен, камер наблюдения или консьержа, только природа и тишина. Рядом с машиной стоял пожилой мужчина в простой куртке цвета хаки, джинсах и резиновых сапогах. На его лице лежали морщины — не от старости, а от долгого пребывания на солнце и ветру. Глаза были светлыми, внимательными, без тени суеты. Райна заметила, что у него сломан ноготь на мизинце — край заусеницей цеплялся за ткань куртки, когда он поправлял воротник. Смотрел на неё спокойно, как смотрят на вещь, которую нужно проверить перед отправкой. — Анна Гилберт? — спросил он. Голос был низким, хрипловатым, будто давно не разговаривал громко. Райна кивнула, поправляя пальто — чужое, шерстяное, но тёплое, шерсть колола шею, пахла чем-то древесным и дымом, запах въелся в ткань и не выветривался. — Да, — ответила она, и голос звучал иначе, чем обычно: тоньше, сдержаннее, в горле пересохло, и слова выходили с хрипотцой. Мужчина открыл дверь машины и достал её вещи: сумку, документы, конверт. Не торопился — движения были плавными, отработанными годами. — Добро пожаловать в Блэквуд, — сказал он. — Хотя лучше сказать «в лес». Здесь всё близко к природе. Подошёл к крыльцу и открыл дверь ключом — щелчок замка прозвучал громко в тишине двора. Райна вздрогнула, не от страха, от неожиданности: звук был слишком резким для этой тишины. Вошла за ним. Внутри пахло старым деревом и чем-то неуловимо домашним — может воском для мебели. — Проходите, — сказал мужчина, указывая на гостиную. — Я оставлю вещи здесь. Он поставил сумку на пол у двери. Райна огляделась: комната была маленькой, но чистой, на полу лежал ковёр с потёртым ворсом, стены были побелены, но местами виднелись следы времени. Мебель была старой: диван с обивкой, которая уже начала выцветать, деревянный стол, стулья с резными ножками. Всё было функционально, без излишеств. Провела пальцем по столешнице — пыли не было. — Здесь чисто, — заметила она. — Убирали вчера, — ответил мужчина. — Чтобы не пахло пылью. Вы будете жить здесь одна. Подошёл к окну и открыл его настежь — свежий воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом старой мебели, за окном виднелся лес, густой, тёмный, почти чёрный от влажности, и ветер шевельнул волосы на затылке Райны, и она поёжилась. — Ваша легенда проста, — сказал он, поворачиваясь к ней, достал из кармана папку и положил её на стол. — Вы переехали из областного центра. Работаете в городской библиотеке. Живёте одна. Ни мужа, ни детей, ни близких родственников. Райна взяла папку — бумага была плотной, с водяными знаками, — открыла. Внутри лежали документы: паспорт, трудовая книжка, справка о регистрации. Всё было напечатано аккуратно, без ошибок. Фотография в паспорте была новой — сделала её заранее, пока ещё была Райной Рейн. Но теперь это было лицо Анны Гилберт. — Почему библиотека? — спросила она. — Потому что там тихо. И мало людей. Библиотекарь — это невидимая профессия. Вы читаете книги, а люди проходят мимо. Никто не замечает вас. Райна кивнула. Знала, как работает библиотека — там пахнет бумагой и старостью, там время течёт медленно. Это было идеально для того, чтобы спрятаться. — А куратор? — спросила она. Мужчина улыбнулся уголками губ — улыбка была короткой, почти незаметной. — Ваш куратор приедет позже. Он... сам всё объяснит. Сделал паузу, глядя на неё пристально, и в его глазах было что-то похожее на уважение — или, возможно, просто привычка к людям, которые должны были выжить в этом мире. — Он будет жить рядом. Или с вами. Зависит от протокола. Но пока он не приедет, вы здесь одна. Райна положила папку на стол. Чувствовала, как внутри неё что-то сжимается — не страх, скорее осознание того, что она теперь часть системы. Системы, которая работала по своим правилам. — А если он не приедет? — спросила она. — Приедет. Он знает, где вы. И когда. Мужчина подошёл к двери и взял ключи со стола. — Я оставлю вас одну. Если что-то нужно — звоните по этому номеру. Протянул ей листок бумаги с написанным номером телефона. Номер был простым, без кодов городов, просто цифры. Райна взяла листок: бумага была тонкой, номер выведен чёрными чернилами, они ещё не высохли до конца, и край цифры смазался под пальцем. — Спасибо, — сказала она. Мужчина кивнул и вышел за дверь. Дверь закрылась с тихим щелчком, и остался только дождь, стучавший по стеклу. Где-то вдалеке лаяла собака — один раз, потом ещё раз, потом затихла. Райна осталась одна. Подошла к столу и открыла папку снова. Паспорт лежал на столе, раскрытый на странице с фотографией, где была девушка со светлыми глазами и спокойным лицом. Это было её лицо, но не совсем: глаза были те же, но взгляд был другим, спокойнее, без той искры, которая была у Райны Рейн. Взяла паспорт в руки. Бумага была тёплой от её пальцев, плотная обложка с тиснением давила на подушечки. Провела пальцем по фотографии — будто проверяя, реальная ли. Край бумаги был острым — чуть не порезалась. «Анна Гилберт», — пробормотала она вслух. Звук был тихим, почти шёпотом, имя царапнуло горло — чужое. Внутри, под рёбрами, что-то сжалось — медленно, как пружину закручивают. Не страх. Осознание. Тяжёлое и холодное, как камень на дне колодца. Положила паспорт на стол и подошла к окну. За стеклом виднелся лес — деревья стояли прямо, как солдаты в строю, ветер качал их ветви, и они шептали что-то друг другу. За этими деревьями был мир, который она оставила позади — там были её коллеги, её квартира, её жизнь, — но теперь там была только тень. Повернулась к комнате. Мебель была старой, но удобной: диван выглядел мягким, хотя и потёртым, кровать в соседней комнате была заправлена — белое бельё, чистое, без складок, — на кухне стояли холодильник, плита, раковина. Всё было новым, но пахло старым деревом. Прошла на кухню, открыла шкафчик — внутри были тарелки, кружки, ложки, всё аккуратно сложено. Взяла одну тарелку, лёгкую, с тонким краем. «Это не мой дом», — сказала она вслух, поставила тарелку обратно, и звук был тихим, но прозвучал громко. Вернулась в гостиную и села на диван — он пружинил под её весом, издавая тихий скрип, — и закрыла глаза. В голове всплыли воспоминания — не о прошлом, о том, что будет дальше: библиотека, книги, люди, которые будут проходить мимо неё, не замечая. «Анна Гилберт», — повторила она снова, открыла глаза и посмотрела на паспорт. Фотография смотрела на неё с той же высоты. Она знала: теперь это её лицо, её имя, её жизнь. Но внутри она всё ещё была Райной Рейн. И эта двойственность будет давить на неё каждый день, пока не исчезнет окончательно. Встала и подошла к двери, вышла на крыльцо. Воздух стал ещё холоднее, вдохнула глубоко — запах хвои и сырости заполнил лёгкие. Стояла и смотрела. Где-то там, за деревьями, был город, но он казался далёким, почти нереальным. «Я здесь», — прозвучали слова в голове, и не стала произносить их вслух — не для кого было. Вернулась внутрь и закрыла дверь. Теперь в комнате было ещё темнее. Включила свет — лампа на потолке загорелась тусклым жёлтым светом, падая на пол, освещая пыль, которая летала в воздухе. Райна подошла к столу и взяла паспорт снова, открыла его на странице с адресом. Адрес был обычным: Хемлок Лэйн, 17. «Хемлок Лэйн», — прочитала она вслух. Положила паспорт в карман пальто — теперь он был с ней всегда, как талисман, как доказательство того, что она существует. Села на диван снова. Теперь чувствовала себя не как гостья, а как хозяйка. Хотя бы временно. «Анна Гилберт», — сказала она ещё раз, и голос был уверенным.

***

Вечер опустился на Блэквуд так же медленно, как и утро: сначала небо стало серым, потом потемнело до цвета мокрого свинца. Внутри было тепло — от старой батареи, которая гудела, как уставший зверь, и от тусклой лампы над столом. Жужжание батареи отдавалось в зубах, низко, нудно. Райна сидела на краю дивана, поджав пальцы ног, чувствуя холодный пол через тонкие носки. Вещи — один рюкзак и небольшая сумка — так и остались у порога, где она их бросила несколько часов назад. Не разобрала их, не прошлась по всем комнатам, не заглянула в шкафы. Дом был чужим, и она пока не готова была делать его своим. Может, завтра. Может, никогда. На кухне нашла чайник, заварку и кружку — кто-то из агентов позаботился об этом заранее. Заварила чай, но пить не стала. Кружка была горячей — пальцы покраснели, но не выпускала её, будто тепло могло заменить что-то ещё. Поставила на стол, смотрела, как остывает. Пар поднимался вверх, таял в воздухе. В доме слишком тихо для человека, который привык к шуму города, к голосам за стеной, к шагам в коридоре. Здесь тишина была другой — плотной, как вода. Сглотнула — в горле было сухо, и глоток прозвучал громко. Подошла к окну. Улица тонула в сумерках, дома напротив — тёмные, с зашторенными окнами, ни огонька, ни души. Ей сказали, что городок маленький, что здесь живут тихо, что никто не будет задавать вопросов. Теперь понимала, что это значило. Она не знала, чего ждать. Агент на трассе сказал: «Куратор приедет позже». Не назвал имени. Не сказал, когда. Просто оставил её здесь, в этом доме, с ключами и пачкой документов на имя Анны Гилберт. Вернулась на диван, села так, чтобы видеть дверь и окно одновременно. Чай остыл. Она не заметила. Прошёл час. Или два. Райна потеряла счёт времени. Внезапно тишину нарушил звук мотора — сначала он был далёким, гулким, потом стал ближе, чёткий, тяжёлый рокот дизеля, вибрация прошла сквозь пол, отозвалась в ступнях. Машина ехала по асфальту, который скрипел под колёсами, и остановилась где-то у края двора её дома. Двигатель загудел ещё секунду и затих. Открыла глаза. Что-то щёлкнуло под рёбрами — коротко, больно. Не страх. Предчувствие. Оно оседало на языке металлическим привкусом. Встала с дивана, подошла к окну. Пол был ледяным, босые ступни немели, но она не чувствовала холода. Шторка была полупрозрачной. Райна знала, как её приподнять, чтобы видеть снаружи, оставаясь в тени. Из внедорожника вышел мужчина. Высокий, широкий в плечах, одетый в чёрную куртку — простую, без логотипов, — джинсы тёмные, ботинки тяжёлые. Резина скрипнула по гравию, когда он ступил на землю. Выглядел так, будто его одежда была частью кожи. Вышел из машины и сразу начал двигаться — не к двери дома, а вокруг него, бесшумно. Она задержала дыхание, следя за его силуэтом в щель между шторами. Сначала прошёл вдоль забора — не торопясь, но и не задерживаясь. Остановился у калитки, нажал на неё, проверяя, заперта ли. Потом — крыльцо. Его пальцы легли на ручку её двери — не дёрнули, просто нажали, проверяя замок на прочность. Потом поднял голову и посмотрел прямо на окно. Райна не дышала — грудную клетку сдавило, воздуха не хватало. Он смотрел не в её сторону, чуть левее, туда, где была кухня. Но она знала: он видел свет. Или чувствовал её. За секунду до того, как вышел из машины, выключила лампу. Теперь в доме было темно. Но её пальцы всё ещё помнили тепло выключателя. И сердце колотилось где-то в горле, так сильно, что она боялась — он услышит. Вернулся к машине, открыл багажник и достал что-то длинное — ключи? оружие? Не стал смотреть на неё — чувствовал её присутствие. Она была в тени, а он видел всё. Райна отступила от окна. Сердце колотилось в рёбрах, но лицо осталось спокойным. Он подошёл к двери. Стук был коротким, два раза — не стучал в дверь, а ударил кулаком по дереву, громко, чётко, и звук прошёл сквозь дверь, отозвался в груди. Она открыла дверь. Доска скрипнула под её весом — Райна почувствовала вибрацию сквозь подошвы. На пороге стоял он. Высокий, тёмный силуэт на фоне света из коридора, от него пахло холодом, металлом и чем-то ещё — может, порохом, может, просто дорогой. Не улыбался. Не кивнул. Просто смотрел на неё. Её взгляд скользнул по его лицу: жёсткое, угловатое, над левым глазом — шрам, тянущийся от брови вниз, почти до скулы, кожа вокруг него была бледной, сероватой, как старая ткань. Левый глаз смотрел мутновато, правый — тёмно-карий, острый, цепкий. Не моргал подолгу. Она поймала себя на том, что тоже перестала моргать. Смотрел в упор, не отводя взгляда. — Ксандр, — сказал он. Голос был низким, тяжёлым, с паузами между словами. — Твой куратор. Вошёл внутрь, как к себе домой — не спросил разрешения, просто переступил порог и закрыл за собой дверь, и щелчок замка прозвучал. — Приятно познакомиться, — сказала она с иронией, которую он не заметил сразу. Голос был ровным, но в горле пересохло, и слова царапали. — Я Анна Гилберт. Ксандр кивнул, но не в её сторону — он уже осматривал комнаты, прошёл мимо неё, и Райна почувствовала, как воздух колыхнулся, когда он прошёл мимо, и запах металла стал сильнее. Его движения были экономными, быстрыми, без лишних жестов. Подошёл к окну гостиной, проверил раму — потянул за ручку, потом зажал пальцами стекло, — проверил окно на кухне, потом вернулся в коридор и посмотрел на неё снова. — Ты не выходишь без моего разрешения, — сказал Ксандр. Голос был спокойным, почти безжизненным. Даже когда угрожал — говорил тихо. Стоял так близко, что она видела, как дёргается кадык, когда он сглатывает. Скрестила руки на груди — пальцы вжались в предплечья так сильно, что под ногтями остались белые полумесяцы. Смотрела ему в здоровый глаз, не моргая. В животе похолодело, но лицо осталось спокойным. — Не разговариваешь с местными больше, чем нужно, — продолжил он. — А если мне нужно купить хлеб? — спросила она. — Спросишь меня. Я проверю, безопасно ли. — А если я захочу позвонить подруге? — Нет. Сжала челюсть — зубы щёлкнули тихо, челюсть заныла от напряжения. Чувствовала, как внутри неё что-то сжалось, не страх, а злость, тёплая, живая. Райна держалась за неё, как за спасательный круг. Он говорил так, будто она была ребёнком, которого нужно уложить спать. Или пленником, которого нужно держать в клетке. — А если я захочу вернуться к своей жизни? — спросила она. Голос был спокойным, слишком спокойным. Он усмехнулся — первая эмоция за всё время, уголок губ дрогнул, но улыбка не стала теплее, она была сухой, почти горькой. Райна поёжилась, сама не зная — от ветра или от его голоса. — Твоей жизни больше нет, — сказал Ксандр. — Есть жизнь Анны Гилберт. И она здесь. Привыкай. Повернулся к окну и снова начал проверять периметр, но теперь он был внутри дома, стоял у окна, смотрел на улицу. Райна осталась в коридоре, смотрела на его спину — широкие плечи, напряжённые, как струна, — и заметила, что он держится так, будто ждёт удара со спины. Она ждала. Думала, что Ксандр уйдёт. Но он, напротив, шагнул вглубь коридора и остановился перед дверью в гостиную. Она поняла: он не закончил. Только начинал. Проверил всё. Окна, замки, углы. Даже чердачный люк в коридоре — приоткрыл, посветил фонариком, убедился, что там пусто. Райна стояла в дверях кухни, наблюдала за ним, скрестив руки на груди. Ксандр двигался по дому так, будто делал это тысячу раз. Может, так и было. Закончив, вернулся в коридор, остановился у двери, поправил воротник куртки. Посмотрел на неё — недолго, но так, что она почувствовала тяжесть этого взгляда. — Спи, — сказал он. — Завтра рано вставать. Ксандр вышел. Дверь закрылась тихо, но она слышала, как щёлкнул замок, потом шаги на крыльце, скрип гравия под тяжёлыми ботинками, глухой звук — он открыл дверь своего дома, — потом тишина. Райна медленно выдохнула. Воздух в доме был сырым. Подошла к окну. Улица была пуста. В доме напротив горел тусклый свет. Шторы были задёрнуты, но не до конца — в щель она видела его силуэт. Он сидел у окна. Не раздевался. Не ложился. Просто сидел. Смотрела на него несколько секунд. Потом отвернулась. Прошла в спальню. Легла на кровать, поверх одеяла — комната была тёплая, но она не хотела укрываться. Ей нужно было чувствовать себя готовой. «Завтра рано вставать». Не знала, что значит «рано». Не знала, что он будет делать. Проверять маршрут? Следить за ней в библиотеке? Стоять у входа, как охранник, и смотреть на всех, кто подходит? «Твоей жизни больше нет». Закрыла глаза. Вспомнила свою квартиру в городе: запах кофе по утрам, соседку, которая здоровалась в лифте, стол, на котором стоял ноутбук с недописанным отчётом. Всё это осталось там. В другой жизни. Повернулась на бок, свернулась калачиком, подтянув колени к груди. Одеяло так и осталось лежать рядом — не стала его натягивать. В доме напротив погас свет. Райна подумала о том, что завтра будет первый день её новой жизни. Не знала, чего ждать от него, сколько продлится это ожидание. Но знала одно: она не сломается. Она видела их лица, запомнила каждую деталь, и не позволит страху управлять ею. Завтра начнёт новую жизнь. В Блэквуде. На Хемлок Лэйн, 17. Под именем Анны Гилберт. И будет жить. Так она уснула — в доме, который пахнет чужими вещами, с человеком напротив, который не спит, чтобы она могла спать.

***

Утро в Блэквуде не начиналось с рассвета — оно просто наступало, как серая пелена, медленно спускающаяся на крыши домов. Райна проснулась раньше будильника, лежала в темноте, слушая тишину дома. Соседний дом тоже молчал, но она знала: там кто-то есть. Ксандр. Он не спал. Вчерашний вечер прокручивался в голове снова и снова: его лицо в дверях, шрам над левым глазом, голос — низкий, ровный, без эмоций. «Твоей жизни больше нет». Она тогда не ответила. Не нашла слов. А теперь они крутились в голове, острые, как осколки. «У меня была жизнь. Я её строила. Я работала, платила за квартиру, покупала хлеб по утрам. Я видела, как убили женщину, и теперь я должна исчезнуть. А ты приходишь в мой дом — чужой дом — и говоришь, что меня больше нет». Злость была тёплой, живой. Райна держалась за неё, как за последнюю нить. Потому что без злости оставался только страх. А страх она не могла себе позволить. Встала с кровати, натянула джинсы, белую блузку — простой, чтобы не привлекать внимания, — волосы собрала в небрежный пучок на затылке. Посмотрела в зеркало на комоде. На себя. На ту, кого больше нет. «Я — Анна Гилберт», — сказала она себе, но слова не прилипали, скользили. На кухне заварила кофе, пила стоя у окна, глядя на соседний дом. Окно было открыто, но шторы задёрнуты. Он был там. Думала о том, что скажет ему сегодня. Что она не ребёнок. Что не будет спрашивать разрешения выйти в магазин. Что если хочет её охранять — пусть охраняет, но не командует. Прокручивала слова, репетировала взгляд. Твёрдый. Спокойный. Но когда вышла на крыльцо и увидела его, сидящего на ступеньках, слова застряли в горле. Ксандр сидел, опершись локтями о колени, куртка застёгнута доверху, воротник поднят от ветра. Не двигался, когда она подошла — просто кивнул в сторону дороги. Без улыбки. Без приветствия. Как будто Райна была не человеком, а точкой на карте, которую нужно переместить из пункта А в пункт Б. Злость вернулась. Но она не дала ей вырваться наружу. — Маршрут чистый, — сказал он. Голос был хриплым после ночи без сна. Райна кивнула. Он проверил дорогу до библиотеки, осмотрел окрестности, посчитал машины на перекрёстке. Всё, что должен был сделать, пока она спала. — Спасибо, — сказала Райна. Слова прозвучали ровно, спокойно. Сама не знала, благодарность это или проверка. Скажет ли он «пожалуйста»? Посмотрит ли на неё как на человека? Ничего не сказал. Не посмотрел. Просто встал и пошёл вперёд, ожидая, что она пойдёт следом. «Привыкай», — повторила она про себя его вчерашние слова. И пошла. Они шли вместе до угла Хемлок Лэйн. Там он замедлил шаг, пропуская её вперёд. Она пошла дальше одна, но знала — Ксандр рядом. Он держался на расстоянии, метрах в десяти позади, перешёл на другую сторону улицы, двигался в тени клёнов. Райна слышала его шаги — не громкие, не тяжёлые, но уже научилась их различать: шаг, пауза, шаг. Он следил за ней, не приближаясь. Проверял её спину, пространство вокруг. Чувствовала его взгляд на затылке, как холодное прикосновение. Но когда свернула за угол, он не исчез. Знала — он где-то там, за спиной. Невидимый, но присутствующий. Ксандр шёл в двадцати шагах позади, держась противоположной стороны улицы. Этого расстояния было достаточно. Достаточно, чтобы увидеть угрозу до того, как она приблизится, достаточно, чтобы успеть, достаточно, чтобы она не чувствовала его дыхание у себя за спиной. Он знал, что она чувствует его взгляд — видел, как напрягались её плечи, когда шла вперёд. Но это было лучше, чем паника. Лучше, чем если бы она постоянно оглядывалась. Райна свернула за угол. Он ускорил шаг, чтобы восстановить дистанцию — не бежал, не торопился, просто двигался быстрее, бесшумно, как привык. Когда вышел на её улицу, она уже подходила к дверям библиотеки. Остановился у стены соседнего дома, встал так, чтобы видеть вход и окна первого этажа, чтобы видеть, как она войдёт, как откроет дверь, как скроется внутри. Он ждал. Ждал, что она обернётся. Райна не обернулась. Хорошо. Значит, доверяла. Или делала вид. Провёл рукой по лицу, проверил, не болит ли глаз. Болел. Влажная погода всегда давала о себе знать. Но сейчас не время. Сейчас он должен был быть здесь. Смотреть. Слушать. Ждать. Закурил — не потому, что хотел, потому что это давало ему повод стоять на месте, не привлекая внимания. Человек с сигаретой на углу — обычное дело. Человек, который стоит и смотрит на дверь библиотеки, — уже нет. Выдохнул дым в сторону, где её уже не было. Вдохнул. Выдохнул. Сегодня первый день. Сегодня она станет Анной. Он — её тенью. Затушил окурок, отошёл от стены, сделал круг по кварталу, проверяя, не стоит ли где чужая машина, не выглядывает ли кто из-за угла. Всё чисто. Вернулся на исходную позицию, встал у дерева напротив библиотеки, достал телефон, сделал вид, что читает новости. На самом деле смотрел на окна второго этажа. Там, за стёклами, двигались силуэты. Райна была среди них. Не видел, какая именно. Но знал, что она там. Он будет ждать.

***

Библиотека находилась в центре города — небольшое кирпичное здание с высокими окнами и деревянными ставнями. Внутри пахло старыми книгами, пылью и чем-то сладким — возможно, воском для пола или просто запахом времени. Райна вошла через боковую дверь. Там её ждали две женщины средних лет: одна — полноватая, с седыми волосами, собранными в пучок, другая — худощавая, с короткой стрижкой и очками на тонкой дужке. Они стояли за стойкой регистрации, разговаривали шёпотом. — Анна Гилберт? — спросила полноватая женщина. Она улыбнулась, но улыбка была натянутой. Райна кивнула. — Да. Я новая библиотекарь. — Мы рады вас видеть, — сказала худощавая, поправила очки и посмотрела на неё с любопытством. — Миссис Уильямс, — представила она свою коллегу, кивнув в сторону полноватой женщины. — А я Эмма. Эмма Коллинз. — Очень приятно, — Райна кивнула каждой из них, стараясь запомнить имена. — Вы из областного центра? — спросила Эмма. В её голосе звучало не просто любопытство, а что-то большее — будто она уже примеряла новую соседку к своим представлениям о городке. Райна знала, что нужно ответить. Легенда была отработана до мелочей. — Да. Переехала неделю назад. — А почему переехали? — вмешалась миссис Уильямс. Наклонилась чуть ближе, как будто хотела услышать секрет, её глаза блестели, и Райна поняла: эта женщина будет задавать вопросы, даже если ей скажут «нет». Вопрос был простым, но в нём чувствовался интерес к чужой жизни. В маленьком городе каждый переезд — это событие. Каждый новый человек — загадка. — Тишина нужна, — ответила она. Голос был пустым. Женщины переглянулись. Миссис Уильямс чуть заметно поджала губы — явно ожидала большего. Эмма, напротив, кивнула, будто услышала именно то, что хотела. Они поняли: Райна не хочет говорить больше. Но любопытство осталось. — Хорошо, — сказала Эмма, протянула ей ключи от склада и папку с документами. — Вот ваши карточки. Раскладываете книги по алфавиту. Если что-то нужно — спрашивайте у миссис Уильямс или у меня. — И не стесняйтесь, — добавила миссис Уильямс, уже возвращая себе доброжелательный тон. — Мы здесь все свои. Райна взяла ключи и папку, кивнула. — Спасибо. Я начну. Развернулась и пошла в сторону стеллажей, чувствуя на спине два взгляда. Один — любопытный, изучающий. Второй — цепкий, оценивающий. «Все свои», — повторила она про себя. «Сомневаюсь». Невесело усмехнулась уголками губ, но так, чтобы женщины не заметили. Свои. Она здесь чужая. Если они узнают правду — перестанут быть «своими» в ту же секунду. А если не узнают — так и останется для них загадкой, которую хочется разгадать. И то, и другое опасно. Райна работала первый день: брала книгу за книгой, проверяла маркировку, ставила на полку. Пыль оседала на пальцах, пахло бумагой — сухой, тёплой, как старая кожа. Здесь время текло медленнее. Это было другое ощущение, чем запах денег или пластика в офисе. Здесь время текло иначе. Медленнее. Поймала себя на мысли, что это успокаивает. Монотонные движения, тишина, только шорох страниц. Никто не кричит, не торопится, не давит. Если бы не причина, по которой она здесь оказалась, это место могло бы ей даже нравиться. Райна работала до обеда. Потом перерыв. Сидела за стойкой, пила чай из кружки, которую ей дали коллеги. Они не спрашивали, откуда она, но смотрели на неё с интересом. Как на редкий экземпляр. Райна знала: если будет слишком открытой — они начнут расспрашивать. Если слишком закрытой — будут подозревать. Нужно было найти баланс. «Библиотекарь — это невидимая профессия», — вспомнила она слова агента. Но он забыл добавить: «в большом городе». В маленьком — наоборот. Здесь каждый новый человек — событие. И её будут рассматривать, пока не привыкнут. Или пока не найдут то, что ищут. После работы она шла домой. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевый цвет. Улица была пуста. Только ветер шевелил листья на деревьях. Шла медленно, чувствуя себя чужой в этом городе. Люди проходили мимо — мужчины с газетой под мышкой, женщины с сумками, дети с велосипедами. Все они знали друг друга. Свернула на Хемлок Лэйн. Ксандр ждал её на полпути. Стоял за углом дома, прислонившись к столбу, куртка была застёгнута доверху, руки в карманах. Не двигался, когда она подошла — просто смотрел на неё. — Всё спокойно? — спросил он. Райна кивнула. Знала, что это значит: он проверил её маршрут обратно, посмотрел, кто подходил к библиотеке, проверил, нет ли подозрительных машин на перекрёстке. — Да. Ксандр кивнул в ответ. Они шли вместе до самого дома. Он не говорил, что проверял. Просто шёл рядом, как тень. — Завтра не выходи, — сказал Ксандр. — Мне нужно проверить одного человека. Райна остановилась у крыльца. Хотела спросить: «Кого?». Но он уже ушёл в свой дом — соседний, такой же маленький, с такими же скрипучими половицами. Она вошла в дом, закрыла дверь — щелчок замка прозвучал громко. Сняла пальто, повесила на спинку стула, прошла на кухню, поставила чайник на плиту. Вода закипела быстро, пар поднимался вверх, смешиваясь с запахом старой мебели. Стояла у окна, смотрела на соседний дом. Свет горел в окне. День тянулся медленно. Она вспомнила, как раскладывала книги, чувствуя взгляды миссис Уильямс и Эммы на своей спине. Миссис Уильямс задавала вопросы — не напрямую, но так, что ответы сами выпрыгивали наружу. Эмма молчала, наблюдала. Райна отвечала коротко, не добавляя деталей. В окне напротив свет погас. Она вздрогнула. Теперь он был там, в темноте. Смотрел. Или слушал. Или просто сидел, как она, ожидая, когда закончится этот день. Прошла в спальню, легла поверх одеяла, не раздеваясь. Окно выходило на его дом. Там было темно. Закрыла глаза. В голове крутились слова: «Завтра не выходи». Не сказал, надолго ли. Не сказал, будет ли он рядом. Поняла: он проверяет не улицу. Проверяет её. Сможет ли она сидеть тихо? Сможет ли не выходить? Сможет ли доверять? Сжала зубы. Сможет. У неё нет выбора. Райна лежала в темноте, думая о том, что завтра будет первый день, когда останется одна. В доме, который пах чужими вещами. С человеком напротив, который не спит по ночам, чтобы она могла спать.

***

Ночь в Блэквуде не наступала — опускалась тяжёлым одеялом, глуша звуки города. В доме было тихо. Слишком тихо. Здесь не было гула машин за окном, не было разговоров соседей через тонкую перегородку. Только ветер, шуршавший хвоей в лесу за домом, и редкий, отдалённый лай собаки. Каждый звук был острым. Райна лежала на спине, глядя в потолок. Одеяло было грубым, кололо голые ноги, но не поправляла его. В памяти всплыл тот вечер: звук глухого удара о пол, крик Изабеллы — короткий, резкий, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Закрыла глаза, но звук не исчез — пульсировал в висках. Помнила его лучше, чем своё имя. Встала с кровати. Пол леденил ступни. Шла на цыпочках, неся вес на напряжённых икрах. На кухне плеснула воду из крана в стакан. Вода была ледяной — зубы заломило, когда она сделала глоток. Выпила залпом, чувствуя, как холод спускается по горлу, разливается в груди. Потом подошла к окну. Шторка была полупрозрачной, но она знала, куда смотреть. Напротив, на соседнем участке, стоял дом Ксандра. Окно было открыто, шторы задёрнуты в сторону. На крыльце находился он. Высокий силуэт в тёмной куртке. В одной руке — кружка, из которой шёл пар. На коленях лежало что-то длинное и тяжёлое. Прищурилась, пытаясь разглядеть, и когда поняла — сердце ёкнуло, но страха не было. Пистолет. Он не прятал его под одеяло, просто держал на коленях, как книгу. Ствол блеснул в свете уличного фонаря — короткая холодная вспышка. Сидел в темноте, не спал. Его поза была напряжённой — плечи чуть подняты, голова повёрнута в сторону её дома. Ждал. Райна открыла дверь и вышла на крыльцо. Дерево скрипнуло под её весом — протяжно, как стон. Остановилась у края ступенек, глядя через пустой двор к его дому. Ветер шевельнул волосы на затылке, и она поёжилась — но не от холода. Ксандр не обернулся сразу, но плечи дрогнули — он почувствовал движение. Она не знала, зачем вышла. Может, чтобы доказать себе, что не боится. Может, чтобы увидеть его ближе. Или просто потому, что тишина в доме стала невыносимой, а он был единственным живым существом рядом. — Ты всегда так сидишь? — спросила она. Ксандр медленно повернул голову. — Всегда. — Спать не хочешь? — Не твоя забота. Сделала шаг ближе к краю ступенек, но осталась в своей тени. Ступенька была ледяной — холод пробирался сквозь тонкую ткань пижамы, заставлял мышцы напрячься. Села на нижнюю ступеньку, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Поза защиты. Не собиралась уходить. Между ними было несколько метров. Райна чувствовала его присутствие как физическую вещь — твёрдую, опасную, но почему-то не пугающую. — Расскажи, — сказала она. — О чём? — О том, как это работает. Я здесь... на сколько? Месяц? Год? Когда это закончится? Он молчал долго. Пар от кружки рассеивался в воздухе — сначала густой, потом тонкой нитью, потом ничего. Потом он поставил её на столбик крыльца и посмотрел на неё прямо. Его правый глаз блеснул в темноте — жёстко, остро. — Когда их посадят. Или когда тебя найдут. — Оптимистично. — Я не оптимист. Она смотрела на его лицо. В свете уличного фонаря, который едва пробивался сквозь ветки деревьев, кожа казалась серой. Под глазами — глубокие тени, синяки, которые, казалось, въелись в кожу. Он не спал не только сегодня. Может, не спал вообще никогда. — А ты? — спросила она. — Ты почему здесь? — Работа. Райна покачала головой. — Нет. Не работа. Ты... ты выглядишь так, будто что-то преследует тебя. Тени под глазами, как у человека, который слишком долго смотрит в темноту. Это дело? Или что-то ещё? Ксандр перевёл на неё взгляд. Впервые за день увидела не безразличие. Удивление. Оно мелькнуло в его глазах — короткое, острое, как вспышка. Потом — стена. Он медленно поднялся — Райна услышала, как хрустнули его колени. Прихватил пистолет с колен, но не поднимая его, просто держал в опущенной руке, у бедра. Жест не угрожающий, но напоминающий: он всегда наготове. — Ты здесь, чтобы быть свидетельницей. Не психологом. Запомни это. Шагнул к двери своего дома и вошёл внутрь. Щелчок замка прозвучал чётко, отрезая её от него. Райна осталась на крыльце. Смотрела в небо — там, где раньше были только огни города, теперь виднелись звёзды. Они казались далёкими и холодными. Думала о том, что его кураторство — это не просто работа. Что-то сломало его задолго до того, как она появилась здесь. Встала, прошла внутрь дома. Легла на кровать, закрыв глаза. Впервые за долгое время страх уступал место любопытству. К человеку, который охранял её. К его прошлому. К стене, которую он выстроил вокруг себя.

***

Ранним утром Райна вышла на крыльцо раньше обычного. Воздух был резким и влажным, пах хвоей и росой. Капли висели на перилах — провела пальцем по дереву, и они собрались на коже, холодные, как лёд. Ксандр уже стоял там. Прислонился к столбу забора, смотрел на восток, где небо светлело, меняя цвет с чёрного на тускло-серый. Воротник куртки поднят, руки в карманах. Не обернулся, когда она вышла — но плечи чуть расслабились. Узнал её шаги. — Кофе? — спросила Райна. Голос прозвучал тихо, хрипло со сна. Он повернул голову. Правый глаз скользнул по ней, оценивая, проверяя. Левый остался в тени. Смотрел на неё долго, без привычной суеты. Потом кивнул — один раз, коротко. Она зашла внутрь. Плеснула воду в кофеварку, засыпала зёрна. Запах обжаренных зёрен заполнил комнату, смешавшись с запахом старой мебели и сырости. Нашла две кружки, налила кофе. Он был горячим — пар поднимался вверх. Взяла обе кружки, чувствуя тепло ладоней. Вышла обратно, протянула ему. Он взял её двумя руками, как будто проверял температуру, задержал дыхание на секунду, втянул носом запах, и только потом поднёс к губам. Сделал глоток. Не поморщился. Не сказал «спасибо». Просто поставил кружку на перила и снова посмотрел на восток. Райна заметила: он не пил, пока не убедился, что всё в порядке. Просто привык не доверять ничему, что попадает в руки. Села на ступеньку рядом с ним. Ступенька была холодной — она пожалела, что не надела носки. Между ними было расстояние — метр, не больше. Но это было другое пространство. Не стена между врагами, а тишина между двумя людьми, которые ещё не знали, как быть вместе. Обхватила свою кружку обеими руками. Тепло уходило в пальцы, согревая холодное тело. Впервые за это время она не чувствовала одиночество. Рядом кто-то был. Даже если он молчал. Даже если смотрел на неё как на обузу. Она — Анна Гилберт, библиотекарь из маленького городка. Но внутри оставалась Райна, которая видела то, что не должна была видеть. А он — тот, кто обещал её защищать. Даже если сам не верил, что у него это получится. Посмотрела на его профиль — острый, жёсткий, с тенью от шрама, которая падала на скулу. Кем он был до того, как стал её тенью? Она не знала. Но хотела узнать.