☆˚┈₊ ୨ ˖ ┈ ˚. ⁺ ★ ⁺ .° ┈ ˖ ୧ ₊┈°☆

Это, кажется, произошло в середине октября. С того момента уже многое поменялось: как-никак прошло целых двенадцать лет. Кажется, довольно большой срок, особенно для какого-то мелкого монастыря на окраине, по ощущениям, всего мира. Но для большинства здесь время остановилось уже давно. Пожалуй, именно в тот день. Здесь религиозные «законы» и правила словно отличались от всего окружающего мира: безусловно, как и полагается в подобных местах, каждый день всем приходилось читать различные молитвы, участникам хора — привлекать людей в разные праздники, всем работникам в целом — убираться на территории, следовать учениям и прочее и прочее.. Конечно, единственным цветом одежды для «обычных местных» являлся чёрный — в различных длинных одеяниях изо дня в день разгуливали как мужчины, так и женщины, дети и старики. В целом подобный монастырь даже нельзя приписать ни к какой известной этому миру религии. Он просто существовал. Существовал для надежды на хорошую, счастливую судьбу, денежный достаток, преданную дружбу, собственное здоровье и жизнь близких и, безусловно, на любовь. Любви здесь выделялось какое-то особенное место. Хотя сейчас и парни, и девушки могут совершенно спокойно говорить об этом таинственном, никому непонятном чувстве, ещё десятилетие назад одна только мысль о подобном служила здесь чем-то совершенно неприемлемым. Удивительно, как легко всего пара человек может изменить ход целой истории. В этом «доме» сложно было найти кого-то, кого затянули сюда насильно. Жизнь словно сама приводила местных обитателей в это относительно маленькое здание: кто-то мечтал навечно избежать реальности, другой — сбежать от долгов, а третий и вовсе забрёл совершенно случайно. Бывали и те, кто просто пытались найти себе уютное «убежище». Таких, без сомнений, старшее поколение пускало без каких-либо вопросов — они прекрасно понимали, что именно этот тип людей останется в этих стенах надолго, посвятит все свои годы этому месту. Что-то, что невозможно описать, словно притягивало людей, «заставляло» уйти от своего прошлого в, казалось бы, не особо и продуктивное, но какое-то по-настоящему счастливое будущее. Хотя таковым монастырь стал далеко не сразу. Даже имею право смело предположить, что лишь совсем недавно. Когда люди узнали, каково это — жить. Жить так, чтобы ничто иное не сумело отнять у тебя надежду. Жить так, как жило невообразимо малое число людей здесь. В тот день было очень тепло. Пожалуй, даже чересчур для октября, славившего эту часть планеты как одну из самых быстро переходящих в зимнее время. Ещё неделю назад на территории, можно сказать, не происходило совершенно ничего интересного. Женская половина, как и полагалось, занималась в основном творческой деятельностью, мужская — всякими тяжёлыми работами и ремеслом. Всё изменилось довольно неожиданно, наверное, для каждого уголка этого маленького мира. Поздним вечером к воротам подошла низенькая девушка. Подобный типаж хорошо описывал самый старый служитель. Он в целом довольно неплохо мог понять «духовную силу» каждого новоприбывшего по одному только внешнему виду, хотя уже давно практически полностью ослеп. «Такие, как ты, дитя, посланы в мир этот неспроста», — говорил он ей. Вокруг все уже выключили свет. «Отбой» тут всегда был практически в одно время. «Вселенная даёт тебе шанс, вечный ребёнок». Действительно, внешне девушка выглядела куда моложе, чем представлялась. Старик подобрал ей идеальное прозвище, идеальное назначение. Они стояли напротив друг друга. Когда пошёл дождь, даже не шелохнулись. Казалось, именно это действие послужило главной причиной принятия этой девчушки в их «семью». «Добро пожаловать домой, дитя». Ей даже не нужно было представляться. Имя вскоре просто появилось в голове у полуслепого мужчины. Словно они знали друг друга уже множество лет. «Спасибо, господин Иль Нам» Старику тоже не пришлось произносить собственного имени. Она знала наперёд абсолютно всё, что должно было с ней произойти. Знала свою судьбу, своё предназначение. Она знала, что должна будет умереть ради благой цели. Тем же утром о новой сожительнице узнали другие. Сначала показалось, словно каждый из них был совершенно доброжелательно настроен к Чжун Хи — девушке, от которой, казалось бы, даже внешне было видно светлую ауру, окутывающую каждую частицу тела. При этом, большинство уже днём предпочло избегать по-детски наивную, молчаливую девчушку. Забавный парадокс: казалось бы, в самом доброжелательном и уютном мире не нашлось места для ещё одного прекрасного, по-настоящему милосердного человека. Наверное, и это Чжун Хи уже давно предугадала. Нельзя было точно сказать, как ей это удавалось. Но, следуя местным обычаям и «законам», самые старшие из служителей только и могли тихонько называть её ангел. В тот день, в день начала всей этой истории, Чжун Хи вновь сидела в гордом одиночестве: всё тот же октябрь давал знать о своей вредности через бесконечно опадающие листья, прохладные ветра и неприятные мелкие дожди. Даже здесь «вечный ребёнок» сумел отличиться: девушка без какой-либо куртки или тёплой одежды могла выйти на улицу, дабы полюбоваться чем-то в небе. Почему-то именно воздушная стихия, тёмные тучи и солнечные лучи сильно привлекали её внимание: на каждом приёме пищи она предпочитала есть отдельно ото всех, возле самого большого окна. Никто за это время не видел, чтобы она и вовсе притрагивалась к еде: почему-то это послужило новой причиной для различных насмешек и шуток за спиной. Конечно, она знала об отношении окружающих к своей персоне. Но по какой-то неведомой никому причине предпочитала лишь аккуратно улыбаться в ответ, держа расстояние около пары метров. Другие девушки лишь крутили пальцем у виска, глядя на «сумасшедшую охотницу за вниманием», старики отчего-то даже побаивались. Однако был у неё и кто-то, кто разделял «отшельнический образ жизни». Ярко-рыжий кот, славившийся своей агрессией к каждому, кто позволяет себе сделать пару шагов в его сторону, совершенно спокойно мог тереться своей мордой о ткань тёмного одеяния Чжун Хи и жалобно мяукал в ответ на какие-то слова. Никто не знал, о чём болтают два «изгоя»: «вечный ребёнок» говорил слишком тихо, а приближаться служители совсем уж не хотели. К слову, была лишь одна вещь, которую Чжун Хи делала вместе со всеми — молилась. Даже это, правда, выполняла она совершенно отлично от других: вместо каких-либо мелодий, привычной позы преклонения перед чем-то возвышенным, вместо искреннего раскаяния перед высшими силами она лишь молча стояла. Смотрела исключительно на икону с изображением измученной матери. Сначала каждому тут показалось это полным неуважением ко всем традициям, всем обычаям этого места — кто-то даже угрожал расправой за подобный «проступок», но Чжун Хи не реагировала. Ни на появляющиеся синяки, ни на царапины, ни на явно подстроенные козни. Напротив, она улыбалась, видя, как окружающие радуются маленьким «победам» над «эгоизмом» девушки. Спустя неделю, многие местные отправились по своим родным и семьям. Подобная традиция под конец октября существовала в этом месте, наверное, ещё со времён его существования: отчего-то каждый тут верил в старое предание о падающих листьях. «Как только заметишь ты небеса, стоя под ветвями деревьев густых», — произносил тот старик, чьи глаза уже давно скорее служили врагом, чем его помощником: «Поезжай к близкому своему. Дай его сердцу согреться любовью перед вьюгою зимней». В монастыре оставалось слишком мало людей: около трёх парней и пара девушек. Остальная «рабочая сила» ехала в основном к своим родителям. Что, наверное, было вполне логичным развитием событий: наверняка для каждого из них было важно сохранить «тепло» именно для тех, кто вырастил их. Среди «преданных монастырскому устою» оказалась и Чжун Хи. На вопрос об отъезде она не ответила ни слова: молча улыбнулась и ушла куда подальше от довольно большой толпы народа. Вновь присудив характеристику странной, каждый решил просто позабыть о ней на несколько «выходных». Действительно, разве стоит думать о том, кто заставляет в животе зарождаться ненависть, а не доброту? К собственному удивлению на этот же период остался в монастыре и Дэ Хо. Он не был кем-то сильно отличающимся от окружающих. Более того, в самом начале этого парня можно было назвать даже зачинщиком этих настроений против «вечного ребёнка». Да и в целом, говоря откровенно, внешне, так же, как и внутренне, он скорее олицетворял стадное чувство, стадные мысли и идеи. Только вот сегодня что-то потянуло его остаться в этом месте, отчего, глядя в окно своей комнаты, он молча пытается переждать ливень. От удивления широко раскрыл глаза: только что уехавший последний автобус открыл вид на одиноко стоявшую фигуру. Наверное, каждому будет понятно, кто это был. Почему-то на автомате достал из своего шкафа зонт и, совершенно не задумываясь, пошёл в сторону девушки. Правда даже это удивительное изобретение людей не спасало от капель воды, отчего даже под «защитой» парень всё равно «окунался в море» с головы до пят. — Эй! — не позволил себе подойти слишком близко, отчего пришлось кричать, — Ты чего в такой ливень на улице делаешь? Однако на оклик обернулась совершенно сухая Чжун Хи. Отчего-то этот взгляд вызвал мурашки по всему телу. Девушка быстро пошагала в сторону Дэ Хо. До этого момента ему казалось, что, если бы он только мог, он бы постарался держаться от этой странной служащей на расстоянии соседней планеты, но никак не ближе. И вот, стоя практически вплотную, он в очередной раз убедился, что находившаяся на улице Чжун Хи осталась совершенно сухой: он прекрасно видел, как на чужое тело, на чужую одежду, волосы стекают довольно крупные капли воды, но они словно в то же мгновение высыхали, не оставляя после себя и следа. Адски хотелось отпрыгнуть назад, когда женская рука потянулась к его груди, но тело категорически отказывалось слушаться. Но как только ладонь «вечного ребёнка» вплотную прижалась к одежде Дэ Хо, к сердцу, пройдя сквозь слои ткани, кожу, рёбра, он резко почувствовал тепло. Капли, только что очень сильно раздражавшие одним своим существованием, в то же мгновение перестали его беспокоить: как и у самой Чжун Хи, они могли лишь осторожно прикасаться к невидимому «барьеру» вокруг него, тут же полностью исчезая с глаз долой. Она лишь продолжала улыбаться, глядя на удивлённо-заворожённое лицо стоящего перед ней человека. Пожалуй, именно с этого момента Дэ Хо осознал важность этой странной девчушки в собственной жизни. Хотя даже после этого «случайного знакомства» жизнь Чжун Хи особо и не изменилась, всё же теперь у неё появился человек, готовый тихонько перевязывать ранки бинтами, клеить пластыри на царапины и осторожно прикладывать холодные вещи к синякам. Мнение окружающих волновало его ничуть не меньше, чем до этого, отчего свою доброту и сострадание проявлял Дэ Хо лишь наедине ранним утром или тёмным вечером. Почему-то девушка совершенно не обижалась и не злилась за такой расклад. Наоборот, её даже радовало, что после череды «страдающих», как она называла всех вокруг, рядом с ней оставался хоть кто-то с «чистым сердцем». Признаться честно, спустя пару дней подобного распорядка дня в парнишке очнулась совесть. Что-то словно сжирало изнутри, когда девушки в очередной раз мерзко шутили за спиной «ангела». В один момент Дэ Хо даже смог «защитить» своего нового друга, за что получил очень большую долю осуждения, до этого адресованную одной лишь Чжун Хи. С каждым часом, с каждой минутой этот «стержень совести» укреплялся в герое всё сильнее и сильнее: казалось бы, ещё несколько суток назад он и сам был совсем не против мерзких и колких выражений, а сейчас уже открыто ругается с другими молодыми «обитателями». А одним мрачным и холодным вечером на улице пошёл снег. Это было довольно странным явлением: совсем недавно каждый здесь радовался слишком уж затянувшейся летней погодой, а тут с туч стали потихоньку опускаться маленькие белые снежинки. Чжун Хи, как и предполагалось, в этот момент была снаружи. Вновь после отбоя, вновь в полной тишине. Только вот в этот раз что-то поменялось: теперь рядом с ней красовался Дэ Хо. Они практически не разговаривали: поговаривают, что общались они не как обычные люди, а мысленно, через шум листьев, дыхание, взгляды, но не словами. В этом заключалась прелесть этого дуэта: она сумела найти того, кто может разделить эти чудеса и волшебство, а он — ту, кто может освещать довольно скучную обыденность. — Ты знаешь, — смотря куда-то вверх, неожиданно проговорила она. Удивительно, но до этой минуты она никогда не произносила ни одного слова в присутствии Дэ Хо, — Я бы так хотела провести с тобой всю вечность. — Я бы тоже. Очень хотел. Попытался осторожно прикоснуться кончиками пальцев к девушке. Что-то в ней было такое удивительное, что «охраняло» это хрупкое человеческое тело. Видимо, заметив это, девушка сделала маленький шаг в сторону Дэ Хо. Так, что их ладони соприкоснулись. Наконец, впервые напрямую прикоснувшись к её коже, парень ощутил удивительную лёгкость. Только что его холодные конечности резко наполнились словно огнём. — Нужно идти внутрь. Ты замерзаешь. Удивительно, что ей холодно не было совершенно, хотя Чжун Хи была одета явно не по погоде: на ней красовалась летняя «форма» чёрного цвета, босые ноги. — Пойдём вместе, — безусловно, в нынешних реалиях такое предложение было абсолютно возмутительно. Каждому представителю мужского пола, в отличие от девушек и женщин, здесь была предоставлена отдельная личная комната, пока «слабый пол» в основном старался уместиться вчетвером, — Ты можешь поспать на диване. Так я могу быть точно уверен, что с тобой всё будет в порядке утром. Она лишь усмехнулась в ответ. Как-то по-доброму, искренне и по-детски. На следующее утро Чжун Хи «сбежала», кажется, раньше рассвета солнца. Дэ Хо чувствовал, как она совершенно бесшумно покидает помещение, но не позволял себе даже привстать, чтобы попрощаться. Отчего-то ему казалось, будто подобное «исчезновение» — обыденная вещь. Он не имел права вмешиваться в этот «ритуал», к которому, сам удивляясь, был прекрасно подготовлен. К слову, девушка даже не спала в эту ночь. Просто сначала молча смотрела в маленькое окно, сидя на краю кровати, затем, бродя по кругу, напевала какую-то колыбельную. Что произошло потом, к сожалению, парень не знает — под чужое пение он очень быстро погрузился в сон, который прервался лишь под утро. После начала их довольно открытого общения, люди стали менять свою тактику. Какие-то язвительные высказывания или действия стали более.. скрытными? Возможно, просто парень перестал принимать в этих разговорах участие, отчего ему так казалось. Кто знает? Судя по виду, Чжун Хи и самой нравилось проводить время в компании своего друга. Конечно, она казалась куда более скрытной и загадочной, по сравнению со всеми другими девушками её возраста, но, наверное, именно этим она и привлекала к себе всё внимание Дэ Хо. Одновременно хотелось узнать абсолютно всё и оставаться в полном неведении. Что-то очень странное, но при этом довольно приятное вызывала эта девчушка где-то в груди. У них не было много общего, но что-то ощущалось между ними. Какая-то нить, цепочка — можно называть это чем угодно. Что-то, что связывает очень крепко, что-то, что невозможно разорвать. — Слушай, — посреди излюбленного молчания Дэ Хо решил всё-таки задать пару вопросов, — А что тебе нравится? — М? — она посмотрела так, словно его вопрос был задан на другом языке. Довольно забавная картина, честно говоря. — Ну, — слегка поджал губы от неловкости ситуации. Уже даже успел пожалеть, что решил завести разговор, — Например, какие-нибудь занятия, которые приносят тебе радость? Может, любимое блюдо какое-нибудь? — Какой сложный вопрос, — она села на ограду, свесив ноги вниз и довольно сильно стала качать ими из стороны в сторону. Взгляд девушки устремился куда-то вверх, словно она искала ответ где-то там, — Наверное, мне нравится смотреть на природу. И читать, — она улыбнулась, вспоминая, видимо, об этих занятиях, — С тобой время проводить, общаться с животными. Мне всё нравится, — теперь глаза пристально глядели в его зрачки, — А ты? — Я? — он, кажется, не ожидал, что «эстафета» перейдёт к нему. — Мне тоже интересно узнать что-то о тебе, — голова слегка наклонилась вбок, словно усиливая заинтересованность говорящей. — Даже и не знаю, — почесал затылок. Он и вправду до этого момента, наверное, и не задумывался о таком. Просто жил себе и радовался тому, что происходит вокруг. Никто ещё не спрашивал, а нравится ли ему это? Отчего и ответ найти сейчас было очень сложно. — Если ты не хочешь, можешь не говорить, — несмотря на явную интонацию сказанного, она никак не изменилась внешне: всё такая же заинтересованно-радостная, — Я всё равно давно знаю ответ. И он и вправду не сказал ни слова больше. С каждым днём связь между ними росла. Безусловно, это видел абсолютно каждый местный: сначала лишь эти совместные редкие посиделки, потом непринуждённые разговоры, а вскоре молчание. Молчание, говорившее куда громче обычных слов и звуков, действий и жестов. Они могли понять друг друга по одному взгляду, словно читая мысли и предсказывая следующие секунды их жизни. Потом окружающие стали замечать эти «ночёвки». Безусловно, в тот же день поползли грязные слухи, добравшиеся до такого сильного уровня, что под окнами комнаты Дэ Хо иногда вечерами собирались толпы, лишь бы узнать, чем же занимаются внутри. Каково было их разочарование, когда перед ними представала лишь картина девушки, активно слушавшей, как ей вслух что-то читает прямо до рассвета. По словам окружающих, сам парень тоже сильно изменился. Стал сильнее похожим на «вечного ребёнка»: куда более молчаливым, сдержанным в кругу людей, каким-то даже таинственным. Все лишь продолжали списывать это на «плохое влияние». Наверное, так было куда проще объяснить любовь. В один вечер Чжун Хи предложила ему прогуляться. Безусловно, он не мог отказать даже пои сильном желании: что-то внутри просто не позволяло хоть как-то противоречить любому действию со стороны девушки, «приказывая» лишь доверять и верить всему сказанному и показанному. Сам Дэ Хо не нашёл этому феномену названия лучше, чем «духовная нить». И вправду, между ребятами словно существовала тоненькая, незаметная глазу верёвочка, из-за которой они не могли отойти друг от друга дальше, чем на два или три метра. Возвращаясь к истории, в тот вечер они пошли к озеру неподалёку. Окружённое тёмным, фактически непроходимым лесом оно чем-то походило на какой-то «глаз» этого места. Точку, где душа каждого могла вывернуться наизнанку, показать свою истинную натуру. Вода здесь была кристально чистой в любое время года и в любую погоду — в те времена даже самые умные в области ботаники никак не могли объяснить этого явления. Зимой водоём категорически «отказывался» замерзать, в дожди — переполняться, в жаркий день — нагреваться. Он всегда оставался самим собой, не общая внимание ни на что вокруг. Это было тридцатое октября. Совсем скоро наступит последний осенний месяц, а за ним на мир обрушится белая пелена из холодных снежинок, окутывающих всё вокруг. Чжун Хи без задней мысли пошла прямо в воду. Зайдя где-то по щиколотку, девушка обернулась, встретившись взглядами с искренне напуганным Дэ Хо. — Ты чего? — его голос слегка дрожал, — Холодная же вода! — Ничего страшного, — она искренне улыбнулась, продолжая пристально смотреть в чужие зрачки, полные переживания и заботы. Те, которые ей было суждено увидеть всю её жизнь. Те, ради которых эта самая жизнь и продолжалась до этого момента. Он понял всё без слов. Осознал, что именно здесь должен закончиться путь этой забавно-странной девушки, так неожиданно появившейся в этом месте и настолько быстро сумевшей завоевать его душу. — Я могу пойти с тобой? Единственное, что его сейчас волновало. Их разделяла вода — с виду совершенно безобидная, но именно сейчас, именно здесь такая неприятно-прозрачная. Она оголяет тебя, открывает всем твои мысли, твои чувства, мечты и цели. Озеро не скрывало ничего ни от кого. — Ты действительно этого хочешь? Кивок. Очень, нет, даже слишком уверенный для подобной ситуации. — Иди ко мне, — девушка протянула руку, словно готовясь «ловить» внезапно падающего человека. К своему удивлению он не чувствовал холода от воды. Даже наоборот, она казалась ему очень тёплой, как будто из только что согретого чайника. В спину легонько дул ветерок, играясь с волосами девушки. Выглядит, как и полагается, прекрасно. Они оба, словно по команде, сделали ещё несколько шагов и резко сели. Теперь озеро покрывало их тела где-то до живота, словно защищая от окружающего мира. — Знаешь, — впервые в подобном ключе первой заговорила девушка, — Я и не думала, что человеком, в котором я должна буду пробудить свет, окажешься ты. — Почему? — Дэ Хо усмехнулся, решив придвинуться чуть ближе, — Я не похож на того, кто достоит этого? — Не в этом дело, — Чжун Хи осторожно прислонила голову к чужому плечу. Наверное, это в первый раз за всё время, когда она ведёт себя как совершенно обычный человек, а не кто-то.. святой? Парень даже не знал, как можно назвать то, кем она является, — Просто я не думала, что при всём этом мне нужно будет полюбить этого человека. Между ними повисла тишина. Не та неловкая, смущённая или напряжённая — вовсе нет. Скорее успокаивающая. Та, что даже при смерти продолжает связывать их сердца, души, мысли. Та, из-за которой им суждено было встретиться. — Я тоже тебя люблю. Тридцать первого октября жителями монастыря было найдено два безжизненных тела. Парень и девушка крепко держали руки даже после смерти — подобное явление в ледяной воде показалось каждому медицинскому работнику здесь чем-то невозможным и удивительным. Из-за этого многие отказывались до конца верить в смерть ребят: разве мертвецы могут так настойчиво желать быть вместе? Удивительно, но старшие даже разрешили произвести что-то вроде вскрытия: безусловно, было очевидно, что пара — утопленники. На могиле было выведено сразу же три имени: вместе с известными Дэ Хо и Чжун Хи покоился младенец, навеки оставшийся в животе своей матери. Никто не мог сказать, был ли отцом этого ребёнка сам парень, но отчего-то каждый, кто позволял себе в этом сомневаться, мгновенно меняли мнение. Словно что-то на подсознательном уровне подсказывало правильный ответ на этот вопрос. С того момента многое поменялось. Особенно это заметно в людях, теперь действительно похожих на настоящих служителей религиозного мира. Каждый здесь искренне уважает другого, может любить и быть любимым. Быть не таким, как остальные. Жить так, как ему было предначертано судьбой или, наоборот, менять «расписанный сюжет» под собственные идеи и мечты. Каждый год в октябре всё вокруг, вопреки, казалось бы, законам природы, оживает: деревья зеленеют на несколько дней, солнце светит куда ярче, чем должно, а ветер скорее греет, а не морозит. Каждый здесь знает, почему так происходит. Каждый знает историю о двух людях, для которых тот октябрь стал вечным.