Поттер, возьмись за голову!

Часть 1. Всё начинается с мелочи. Утро свадьбы Драко и Гермионы выдалось настолько идеальным, что это сразу вызывало подозрения. Солнце светило с такой настойчивостью, будто лично одобряло этот союз. Птицы в саду Малфой-мэнора пели так громко, что старый домовик Уиффл пожаловался на «безобразие с крылатыми». Но главное — в поместье царила атмосфера торжественного безумия, которая с каждой минутой набирала обороты. Грейнджер заперлась в своей комнате на втором этаже восточного крыла. Вокруг неё суетились Джинни Уизли и Полумна Лавгуд. Первая держала в руках гребень и выглядела так, будто готовилась к битве. Вторая украшала причёску серебряными нитями, которые, по её словам, «отгоняли скрудж-мух». — Не дёргайся, — строго сказала Джинни, вытягивая очередной колтун из густой шевелюры Гермионы. — Твои волосы — это магический лес в миниатюре. Я тут без палочки, как первокурсница. — Прости, — извинилась она с каменным лицом. — Я волнуюсь. А вдруг Драко передумает? — Если он передумает, я превращу его в хорька и оставлю на корм русалкам, — спокойно ответила Луна, вплетая в косу маленький серебряный колокольчик. — Спасибо, подруга. Очень поддерживает. В этот момент в дверь постучали. Вошёл домовик с подносом. — Мисс Гермиона, — сказал он, — хозяин Драко прислал подарок. Просил передать перед церемонией. На подносе лежала маленькая коробочка. Грейнджер открыла её. Внутри оказался… вязаный шарф. Тот самый, кривой, с дырками, который Драко связал в кружке. К записке прилагалась: «На удачу. P.S. Он всё равно уродливее твоих полосатых носков». Девушка рассмеялась и надела шарф поверх свадебного платья. Смотрелось это дико, но она была счастлива. — Передай ему, что я сохраню его навсегда. — Хозяин уже знает, — домовик исчез. Тем временем в противоположном крыле, где находилась комната Драко, происходил не менее грандиозный хаос. Драко стоял перед зеркалом в своей парадной мантии цвета полуночной синевы и пытался застегнуть пуговицы. Проблема заключалась в том, что Гарри, который вызвался «немного помочь с магией», случайно заколдовал каждую пуговицу так, что они начинали прыгать при малейшем прикосновении. — Поттер, клянусь Мерлином, я убью тебя, — процедил Малфой, ловя пуговицу, которая только что отскочила от его лба с такой силой, что оставила красное пятно. — Я пытался сделать их удобными! — оправдывался Гарри, который стоял в углу с виноватым видом. — Чтобы они сами застёгивались! Это же логично: ты касаешься одной — и все остальные подтягиваются! — Они не подтягиваются! Они атакуют меня! Одна чуть не попала мне в глаз! — Это побочный эффект, — пожал плечами Поттер. — Я не силён в чарах на одежде. — Тогда зачем ты вообще взялся за это?! — Потому что ты никому больше не доверяешь! — И правильно делаю! Рон, который сидел в кресле у камина с огромной коробкой фасолин «Берти Боттс», наблюдал за этой перепалкой с философским спокойствием человека, который уже давно привык к тому, что его друзья — идиоты. Он задумчиво пожевал фасолину со вкусом земли и сказал: — А вы не думали, что это знак? — Какой знак? — рявкнул Драко, отбиваясь от очередной пуговицы. — Знак, что не надо жениться, — с самым невинным видом ответил Уизли. Наступила тишина. Драко медленно повернул голову и посмотрел на Рона с такой ненавистью, что, если бы взгляды умели убивать, от него осталась бы только горстка пепла. Уизли, впрочем, не дрогнул. Он молча протянул Малфою фасолину. — Шучу, — сказал он. — Держи, успокой нервы. Тут клубничная. Драко взял фасолину, но жевать не стал. Он засунул её в карман мантии — мало ли, пригодится. В конце концов, на свадьбе может случиться всякое, а сладкое всегда помогает. Часть 2. Миссис Малфой, извините! Церемония была назначена на полдень. К одиннадцати часам все гости уже собрались в Большом зале, украшенном тысячами белых роз и парящими свечами. Музыканты — тролли с арфами (Нарцисса настояла на «аутентичной атмосфере») — настраивали инструменты, издавая звуки, от которых хотелось заткнуть уши. Гарри, как шафер, нёс кольца. Или думал, что нёс. — Ты проверил, что это те самые кольца? — спросил Рон, когда они стояли за кулисами. Он уже успел съесть половину коробки фасолин и теперь икал, выпуская маленькие радужные пузыри. — Конечно, проверил, — ответил Поттер с таким видом, будто его оскорбили. — Вот они. Два кольца. Одно с изумрудом, другое платиновое. Всё чётко. — А почему тогда одно с бриллиантом? — прищурился Рон. — Что? Гарри открыл прозрачную коробочку, которую до этого сжимал в руке. Внутри лежало кольцо. Огромное, с бриллиантом размером с ноготь большого пальца. На внутренней стороне была выгравирована надпись: «Нарцисса + Люциус, 1978.». Поттер побледнел так, что стал одного цвета с мраморными колоннами зала. — Это… — прошептал он. — Это кольцо его матери. — Ты перепутал кольца?! — Уизли перестал икать и теперь просто выпучил глаза. — Я взял коробку с комода в комнате Драко! Там были две! Одна с красной лентой, другая с синей! — И какую ты взял? — Красную! — А какая была нужна? — Синяя! Откуда я знал?! — Ты шафер, Гарри! Твоя единственная работа — не потерять кольца и вовремя подать их! — Моя работа — ещё и не дать им сбежать! — Они не сбегут, они тебя убьют! Сначала Нарцисса, потом Драко, потом я добавлю, потому что мне надоело слушать крики! Гарри схватил коробку с фамильным кольцом и побежал обратно в комнату Драко со скоростью, которой позавидовал бы снитч. Рон остался стоять с выражением лица, которое говорило: «Я сдаюсь. Мы все умрём.». В комнате Драко тем временем тоже царил переполох. — Кольцо матери пропало! — кричал Малфой, перерывая все ящики комода. — Она снимет с меня шкуру! Она вырастит мне новую шкуру и снимет её снова! — А это что? — спокойно спросил Блейз Забини, который сидел на подоконнике и лениво листал журнал «Ведьмополитен». Он кивнул на маленькую коробочку, лежащую на подоконнике за шторкой. Драко схватил её, открыл. Внутри лежали два кольца — его, платиновое, и Гермионы, с изумрудом. — А они как сюда попали? — заорал Малфой. — Я же отдал их Поттеру! — Может, он их вернул? — предположил Блейз. — Поттер ничего не возвращает! Он только теряет! Он потерял бы собственную голову, если бы она не была пришита! В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся Гарри. Его очки съехали набок, галстук болтался где-то на затылке, а в руке он сжимал коробку с красной лентой. — Малфой! — выдохнул он. — Я перепутал кольца! Твои настоящие — они здесь? — он показал на коробочку в руке Драко. — Здесь, — холодно ответил Драко. — Поттер, ты хотел нести на церемонию кольцо моей матери? — Я думал, это твоё! — Ты думал, что я надену на себя кольцо с бриллиантом и надписью «Нарцисса + Люциус»? — Я не смотрел на гравировку! — Поттер, ты идиот. — Я знаю, — смиренно кивнул Гарри. — Иди уже, — устало сказал Драко, возвращая коробку с красной лентой коробочку. — И ради всего святого, не потеряй их. Гарри выбежал. Малфой посмотрел на Блейза. Тот пожал плечами. — Если он их потеряет, — сказал блондин, — я задушу его. Потом оторву голову. Потом пришью её обратно и повторю всё заново. Три раза. — Справедливо, — кивнул Забини. — Но сначала давай всё-таки поженимся. Я хочу торт. Часть 3. Что это за речь такая? Церемония началась с получасовым опозданием. Причина: родители Гермионы заблудились в Запретном лесу. Гермиона, стоявшая за кулисами в своём белоснежном платье, поверх которого был тот самый кривой шарф, пыталась дозвониться до матери по мобильному телефону, который в Малфой-мэноре работал только благодаря специальному заклинанию. — Мам, вы где? — кричала она в трубку. — Дорогая, мы в лесу, — ответил спокойный голос миссис Грейнджер. — Твой отец сказал, что знает короткую дорогу через лес. — Через магический лес?! — А он магический? — удивился папа Грейнджер, который, судя по звуку, жевал что-то хрустящее. — Я думал, просто красивый. Тут грибы светятся. — Вы в Запретном лесу! Там кентавры, акромантулы и ещё куча всего! — Кентавры? — обрадовалась миссис Грейнджер. — Джон, ты слышишь? Настоящие кентавры! — Мама, разворачивайтесь! Немедленно! — Не кричи, дорогая, у нас и так нервотрёпка. Мы уже нашли тропинку. Тут какой-то парень в красной мантии показал нам дорогу. — Парень в красной мантии? Это, наверное, преподаватель! — Нет, он сказал, что он «просто проходил мимо и хотел попросить сигаретку». Милый такой. Гермиона закрыла глаза. Джинни, которая помогала ей с фатой, покачала головой. — Твоя семья — это хаос. — Моя семья — это магглы, которые попали в магический лес и теперь общаются с неизвестными личностями в красных мантиях. — Хуже только Малфои, — мечтательно добавила Полумна, втыкая в фату последний серебряный цветок. — У них, говорят, привидение в туалете живёт. Наконец, к двенадцати тридцати родители Гермионы прибыли — грязные, но счастливые, с букетом из светящихся грибов. Церемония началась. Грейнджер вышла к алтарю под звуки арф, которые тролли исполняли с таким усердием, что несколько струн лопнуло. Драко ждал её в конце длинного прохода, усыпанного лепестками роз. Когда она подошла, он посмотрел на её шарф — кривой, с дырками, поверх роскошного платья — и улыбнулся. — Ты пришла, — сказал он тихо. — А ты сомневался? — Сомневался, что Поттер не потеряет кольца. — Он не потерял? — Произошло кое-что... Я уже приготовил похоронную речь для него. Жрец — пожилой волшебник с длинной седой бородой, который выглядел так, будто помнил ещё основание Хогвартса — начал церемонию. Всё шло хорошо, тихо, почти торжественно. А потом настал момент речей. — Слово предоставляется шаферу, — объявил жрец. Гарри вышел вперёд. Он выглядел сосредоточенным, достал из кармана листок пергамента, развернул его, откашлялся и начал: — Дорогие Драко и Гермиона… Он прочитал первую строчку и замер. Его лицо вытянулось. — Это не та речь, — прошептал он. — Что? — голос Драко стал ледяным. — Это речь для похорон. Наступила тишина. Такой тишины не было даже в Запретной секции библиотеки. — У кого ты украл речь для похорон? — медленно спросил Малфой. — Я не украл! Я перепутал бумаги! У меня в кармане были две! Одна для свадьбы, вторая — я практиковался для похорон дяди Вернона! — Ты принёс на мою свадьбу речь с похорон твоего дяди?! — Он не умер ещё! Я просто тренировался заранее! Гости зашептались. Кто-то засмеялся. Нарцисса Малфой, сидевшая в первом ряду, закрыла лицо веером и стала похожа на памятник собственному негодованию. Гарри лихорадочно рылся в карманах. Нашёл второй листок, развернул его с надеждой. — Это список продуктов на неделю, — сказал он обречённо. — Поттер, — голос Драко звучал как заклинание Авада Кедавра. — Ты готовился к этой свадьбе несколько месяцев. Ты репетировал свою речь. И в итоге ты принёс список продуктов? — Я нервничал! — взмолился Гарри. — Я всю ночь не спал! Я думал о кольцах, о пуговицах, о том, как бы не упасть в торт! А речь я написал и положил в карман, но, видимо, потом перепутал с бумажками из кухни! Гермиона закрыла лицо руками. Плечи её тряслись — то ли от смеха, то ли от отчаяния. Рон, сидевший в первом ряду с новой коробкой фасолин, вздохнул, достал свою записную книжку и молча протянул Гарри. Паркинсон, сидевшая рядом, закатила глаза. — Держи, — сказал он. — Читай моё. Поттер схватил книжку, вырвал лист и начал читать с выражением человека, который проваливается под лёд, но продолжает грести руками: — Драко и Гермиона… вы познакомились в школе. Вы ненавидели друг друга. Потом вас заперли в одной комнате. Потом вы полюбили друг друга. И теперь вы здесь. Спасибо. — Это всё? — спросил Драко после долгой паузы. — Ну… это ведь не моё! — Гарри показал на Рона. — Это заметно, — Малфой скосил взгляд на невинного Уизли, который с невозмутимым видом жевал фасолину со вкусом клюквы. — Может, хватит уже? — вмешалась Гермиона. Она опустила руки и посмотрела на Драко. — Давай просто обменяемся кольцами. Пожалуйста. Пока Гарри не начал читать гимн Хогвартса. — Поддерживаю, — сказал жрец, который уже начал дремать. — Поттер, кольца. Гарри протянул коробочку дрожащей рукой. Драко взял кольцо Гермионы. Она взяла его кольцо. — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер… — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Драко Люциус Малфой… Они обменялись кольцами. Всё прошло гладко. Но Гарри, который должен был подать знак музыкантам, случайно взмахнул палочкой, и вместо торжественного марша заиграла маггловская песня «Я тебя никогда не брошу, потому что мне с тобой хорошо». — Это что? — простонал Драко. — Это… случайность, — покраснел Поттер. — Это катастрофа, — вздохнула Гермиона. Часть 4. Оторвать бы Уизли руки! После церемонии гости переместились в банкетный зал. Столы ломились от яств: жареные драконы (нет, просто курица), заливное из мандрагор (не спрашивайте), и тридцать видов пудинга. Где-то в конце стояла глубокая посуда с борщем… В центр зала (наконец-то) выкатили главное украшение — шестиярусный торт. Он был белоснежным, с позолотой (Нарцисса настояла: «Это же Малфои, а не какие-то там Уизли!»). На каждом ярусе красовались шоколадные цветы, шоколадные узоры из мастики, а на самой вершине — две фигурки: Драко и Гермиона со спицами и книгой соответственно. — Красиво, — восхищенно ахнула Грейнджер. — Подожди, — ответил Драко. — Его ведь Уизли украшал… В этот момент одна из фигурок чихнула. Громко, по-настоящему. Шоколадный Драко дёрнулся, потёр свой шоколадный нос и вдруг спрыгнул с торта, размахивая хрустящими спицами. Шоколадная Гермиона пустилась за ним. — Почему фигурки двигаются?! — заорал Малфой. Рон, сидевший за столом с гордой улыбкой, поднялся. — Я хотел сделать их живыми! — объяснил он. — Чтобы веселее было! Чтобы они танцевали и махали ручками! — Это шоколад! Шоколад не должен быть живым! — А почему нет? Шоколадные лягушки же прыгают! — Лягушки — другое! Лягушки должны прыгать! А женихи — нет! Шоколадный Драко тем временем бегал по столу, уворачиваясь от вилок и чашек, все так же усердно размахивая спицами. Шоколадная Гермиона гналась за ним, крича тоненьким шоколадным голосом: «Драко, вернись, мы ещё не обменялись шоколадными кольцами!» Гости аплодировали. Дети визжали от восторга. Пэнси с непониманием пялилась на Рона, который сиял и не сводил взгляд с беглецов. Нарцисса упала в обморок, но её тут же подхватил Блейз, который, впрочем, тоже едва сдерживал смех. — Я убью его, — процедил Драко сквозь зубы. — Сначала Уизли, потом себя, потом Рона снова. Потом Поттера! Я убью всех! — Не сейчас, — улыбнулась Гермиона. — Торт, к счастью, вкусный. Я уже попробовала. Шоколадных беглецов поймали через пять минут — их загнал в угол Живоглот, который пришёл на запах. Дети с радостью съели фигурки. Рон получил выговор от Нарциссы (когда она очнулась), но выглядел совершенно довольным, ведь придал торжеству особую шоколадную нотку. Часть 5. Носки? Серьезно? Настало время подарков. Гости дарили кто что мог: старинные зелья, драгоценности, билеты на Квиддич, антикварные артефакты, книги по магии (Гермиона сияла), а один дядюшка Малфоев из Америки прислал живого нюхля, который тут же съел все серебряные ложки. Самым ожидаемым был подарок от Поттера. Он встал из-за стола, подошёл к молодожёнам и протянул огромную коробку, перевязанную золотой лентой. Коробка тихонько тряслась. — Это… — начал Гарри торжественно. — Это мой подарок. Я очень старался. Но, честно говоря, я не помню, что туда положил. — Ты не помнишь? — переспросил Драко. — Я упаковывал это вчера ночью. Я был… немного пьян. — Поттер, ты пил перед моей свадьбой? — Мне нужно было успокоить нервы! Я же шафер! А ещё я боялся, что ты меня убьёшь! — Обоснованно боялся. Гермиона открыла коробку. Внутри лежали: четыре пары полосатых носков (красные, жёлтые, зелёные и фиолетовые), книга «Кризис молодых родителей» (с дарственной надписью «Пригодится раньше, чем вы думаете») и маленький флакон с переливающейся жидкостью. — Что это за зелье? — спросила она, поднося флакон к свету. Жидкость переливалась всеми цветами радуги и странно шипела. — Понятия не имею, — честно признался Гарри. — Но оно красиво переливается. Я нашёл его в подвале. Наверное, оно безвредное. — Или яд, — предположил Драко. — Тоже может быть, — согласился Поттер. — Но я надеюсь, что нет. Счастливой семейной жизни! Гермиона поставила флакон в сторону — подальше от еды. Подарки продолжились. Затем были танцы. Драко наступил на подол платья Гермионы, они оба упали в остатки торта (точнее, в то, что от него осталось после шоколадного побега). — Эта свадьба превзошла все мои ожидания, — сказала Грейнджер, сидя в шоколадной глазури и вытирая крем со щеки. — Мои тоже, — ответил Малфой, вытирая глазурь с её носа. — Но знаешь что? — Что? — Я ни за что не променял бы этот хаос на идеальную, скучную церемонию. — Правда? — Правда. Она поцеловала его самым сладким, шоколадным поцелуем. Часть 6. Поттер не унимается. Ближе к ночи, когда гости начали расходиться, а молодожёны — собираться в свадебное путешествие, случилась последняя оплошность. И, возможно, самая абсурдная. Гарри, который вызвался принести их чемоданы к портключу, перепутал чемоданы с чемоданами Рона. Рон, как выяснилось, собирался в отпуск с Паркинсон (да, жизнь — странная штука…). В результате вместо купальников, пляжных полотенец и романтического белья Драко и Гермиона обнаружили в своём багаже: запасные носки Рона, несколько коробок фасолин, дырявую мантию, странные зелья красного цвета и книгу «Квиддич для чайников». — Мы едем в свадебное путешествие с фасолинами и книгой о квиддиче? — спросила Грейнджер. — И с вонючими носками, — добавил Драко, выуживая из чемодана полосатые носки. — Это катастрофа. — Это наша жизнь, — он усмехнулся. — Привыкай. — Я уже привыкла, — она поцеловала его. — Но Рону мы всё равно отомстим. — Когда вернёмся. Она кивнула. Они дотронулись до портключа — старого чайника, который Гарри (кто бы сомневался) тоже перепутал. Вместо романтического пляжа на Мальдивах их выбросило в Шотландию. В лес. В дождливый, холодный, шотландский лес. — Что за… — сказал Драко, оглядываясь. — Дождь. Холод. Комарьё. Романтика высшего сорта. — У нас есть носки, — напомнила Гермиона. — И мантия. — И книга о квиддиче. — И любовь. Драко посмотрел на неё. Под дождём, с мокрыми волосами, в свадебном платье, которое превратилось в мокрую тряпку, она была волшебна. — Иди сюда, — он обнял её. — Даже под дождём ты прекрасна. — А ты мокрый, — ответила она в его плечо. Они поцеловались. И дождь, будто сжалившись, перестал идти стеной. Над лесом появилась радуга. — Может, это знак? — спросила Гермиона. — Может, — ответил Малфой, беря её за руку. — Знак того, что даже когда всё идёт не по плану — мы всё равно вместе. И нам всё равно весело. — Ты стал философом. — Это от тебя. Ты заражаешь оптимизмом. — Спасибо, дорогой. Они пошли по лесу, держась за руки. Чемодан с носками и прочим мусором тащился за ними сам — спасибо простенькому заклинанию. А за спиной у них осталась свадьба, полная абсурда, совпадений и тотального хаоса. Но они знали: это только начало. Их жизнь будет такой же странной, смешной и нелепой. И они оба этого хотели. Эпилог. Пару недель спустя. Вернувшись с медового месяца (они всё-таки добрались до пляжа, хотя опоздали на три дня), молодожены сидели в гостиной Малфой-мэнора и разбирали подарки. Гермиона открыла очередную коробку — на этот раз от Поттера. Вторая коробка. Потому что первая, как выяснилось, была «предварительной». — Смотри, — сказала она, разрывая обёртку. — Он прислал ещё что-то. Внутри лежал аккуратно свёрнутый пергамент, Грейнджер развернула его. Это была карта. Подробная, с пометками и звёздочками. — Карта чего? — спросил Драко, заглядывая через плечо. — Карта нашего свадебного путешествия, — прочитала она. — С указанием всех мест, где мы не были, но могли бы побывать, если бы он не перепутал портключи. И внизу кривая приписка: «Извините. Я куплю вам путёвку заново. На следующей неделе. Пожалуйста, не убивайте меня. Гарри». Драко взял карту, посмотрел и хмыкнул. — Поттер — идиот. — Ты тоже идиот, — ответила Гермиона, улыбаясь. — Но я ведь тебя люблю. — И я тебя, — он поцеловал её. — Даже после всего этого. — Особенно после этого. Они рассмеялись. Живоглот, дремавший на диване, лениво открыл глаз, посмотрел на них, вздохнул и снова закрыл. Он уже привык к этому абсурду. Но всё-таки никак не мог привыкнуть к нюхлю, который постоянно выпрыгивал из-за угла и пытался ухватить кота за хвост. Полосатые носки Гарри были торжественно сожжены в саду (по настоянию Драко), а книга «Кризис молодых родителей» отправилась на полку (на всякий случай). За окном светило солнце. Впереди была целая жизнь — длинная, нелепая, полная случайностей и любви, которая становилась только крепче от этого прекрасного, незабываемого хаоса. Радуйтесь жизни, друзья! Ищите в нелепостях смысл, и тогда они не будут казаться вам такими неприятными…