Часть 6

Душевая. Вечер

      После вечерней тренировки Эрен чувствовал себя выжатым как лимон. Леви гонял их без жалости — сначала кросс по стенам, потом отработка маневров на УПМ, потом рукопашный бой. Микаса, как всегда, была безупречна, Армин выкладывался на пределе сил, а Эрен просто мечтал о горячей воде, чтобы смыть пот и усталость.       Душевая в казарме особого состава была общей, но с отдельными кабинками. Эрен знал, что в это время там обычно никого нет — все или ужинают, или дремлют по углам. Он толкнул дверь, уже стягивая на ходу пропотевшую рубаху.       Пар клубился под потолком. Горячая вода лилась где-то в глубине помещения. Эрен шагнул внутрь, бросил одежду на скамью и направился к свободной кабинке.       И замер.       Вода лилась из душа в предпоследней кабинке. Дверца была приоткрыта — видимо, кто-то забыл закрыть. Сквозь пар Эрен увидел фигуру. Стройную, гибкую, с длинными мокрыми волосами, которые струились по спине, закрывая часть тела.       Малиновыми волосами.       Эрен застыл, как вкопанный. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Фуло. Это Фуло. Она стояла под водой, запрокинув голову, и вода стекала по её шее, плечам, спине...       — Чёрт, — выдохнул он, пятясь назад.       Его нога зацепилась за скамью. Грохот получился знатный — скамья перевернулась, одежда разлетелась по полу.       Фуло мгновенно обернулась.       Их взгляды встретились.       Эрен понял, что попал. В прямом и переносном смысле. Она стояла перед ним абсолютно обнажённая — ни комбинезона, ни перчаток, ничего. Только кожа, бледная, почти фарфоровая, мокрая, блестящая в тусклом свете душевой. Вода стекала по груди, по животу, по бёдрам. Малиновые волосы прилипли к спине и плечам, несколько прядей упали на лицо.       Но самое страшное было не это.       На её коже, по всему телу, проступали слабые розоватые линии. Они вились узорами, напоминающими древние письмена или трещины на старой керамике. От плеч до запястий, от ключиц до талии, по ногам — везде. Они слабо светились, пульсируя в такт дыханию.       И её руки. Без перчаток они выглядели... иначе. Пальцы тоньше, длиннее, чем казались в перчатках, а кожа на ладонях отливала металлом, словно была покрыта невидимой бронёй.       — Ты... — выдавил Эрен, понимая, что краснеет до корней волос. — Я... прости... я не...       Он попытался отвернуться, но тело не слушалось. Слишком нереальное было зрелище. Слишком красивое. Слишком пугающее.       Фуло не закричала. Не бросилась прикрываться. Она просто стояла под водой и смотрела на него своими серебряными глазами, в которых плясали розоватые искры.       — Эрен, — сказала она спокойно. — Отвернись.       — Д-да! Сейчас! — он наконец сумел развернуться, врезался плечом в косяк, вылетел в коридор и захлопнул дверь.       Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет. Лицо горело огнём. В голове крутились картинки — мокрая кожа, розовые узоры, металлические ладони, серебряные глаза...       — Идиот, — прошипел он себе под нос. — Кретин. Надо было стучать. Надо было...       Дверь открылась.       Эрен вздрогнул и отшатнулся.       Фуло стояла на пороге. Уже в комбинезоне, перчатки на месте, волосы мокрыми прядями падают на плечи. Но розовые узоры всё ещё слабо светились сквозь ткань — он видел их на шее, на запястьях, где перчатки не закрывали кожу.       — Зайдёшь? — спросила она ровно. — Или так и будешь стоять в коридоре?       — Я... ты... — Эрен сглотнул. — Ты не злишься?       — Зачем? — Фуло чуть наклонила голову. — Ты не специально. Я слышала, как ты вошёл. Просто не ожидала, что ты пойдёшь так быстро. Обычно люди дольше раздеваются.       — Я... устал, — выдавил Эрен. — Тренировка...       — Знаю, — кивнула Фуло. — Леви гонял вас сегодня. Я чувствовала.       — Чувствовала?       — Меч, — она коснулась рукояти Асуры, висевшей на поясе даже сейчас. — Он чувствует напряжение. Особенно твоё.       Эрен наконец справился с голосом:       — Что это было? На твоей коже? Эти линии?       Фуло опустила взгляд на свои руки. Через ткань перчаток узоры не было видно, но она, казалось, смотрела сквозь них.       — Печать Асуры, — ответила она тихо. — Когда я без одежды, меч проявляется на теле. Это... защита. И напоминание.       — О чём?       — О том, что я не совсем человек, — она подняла на него глаза. — Ты хотел правду? Вот она. Под комбинезоном я такая же, как все. Но кожа хранит следы меча. Без перчаток мои руки опасны — я могу разрезать всё, к чему прикоснусь, даже не желая того. Поэтому я никогда не снимаю их при людях.       — А сейчас? — Эрен указал на душевую. — Ты была без перчаток.       — Вода притупляет способность, — объяснила Фуло. — Мокрые руки не так опасны. И я знала, что в это время здесь никого нет. Думала...       — Прости, — перебил он. — Я правда не хотел.       — Я знаю, — она чуть улыбнулась. — Ты покраснел. Это было... мило.       Эрен покраснел ещё сильнее.       — Я не... я просто...       — Эрен, — Фуло сделала шаг к нему. — Расслабься. Ничего страшного не случилось. Ты видел меня голой — большое дело. В мире за стенами это не считается чем-то постыдным.       — Здесь считается, — буркнул он.       — Здесь многое считается, — она вздохнула. — Ладно. Иди мойся. Вода ещё горячая. А я пойду сушить волосы.       Она скользнула мимо него в коридор, но на секунду задержалась.       — Эрен.       — Что?       — Ты никому не расскажешь? — она смотрела на него серьёзно, без тени кокетства. — О том, что видел? О линиях?       — Нет, — твёрдо ответил он. — Клянусь.       — Спасибо, — она кивнула и пошла по коридору, оставляя мокрые следы на полу.       Эрен смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Потом зашёл в душевую, прислонился спиной к стене и выдохнул.       — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Вода в душевых кабинках шумела, пар клубился под потолком, а перед глазами всё ещё стояли розовые узоры на бледной коже и металлический блеск ладоней.       Он разделся и встал под холодную воду. Нарочно. Чтобы остыть.

После душа

      Когда Эрен вышел, Фуло сидела на скамье в коридоре. Волосы её уже подсохли и мягкими волнами лежали на плечах. Меч Асуры покоился на коленях, и его розоватое свечение было едва заметным.       — Долго ты, — заметила она. — Вода была горячая?       — Я под холодной стоял, — буркнул Эрен, присаживаясь рядом.       — Зачем?       — Чтобы... неважно.       Фуло усмехнулась.       — Чтобы остыть? После того, что увидел?       — Фуло! — Эрен вспыхнул. — Не надо об этом!       — Почему? — она повернулась к нему. — Это естественно. Ты мужчина, я женщина. Ты увидел меня голой. Тебе стало неловко. Ты решил остыть. Всё логично.       — Ты говоришь об этом так... спокойно.       — Потому что для меня это неважно, — она пожала плечами. — Тело — всего лишь оболочка. Важно то, что внутри. Ты это уже знаешь, Эрен. Ты сам не совсем человек. Твоё тело может превращаться в титана. Это не делает тебя чудовищем.       — Я знаю, — тихо сказал он. — Но всё равно иногда... иногда мне кажется, что я монстр.       — Монстры — те, кто убивает без причины, — твёрдо ответила Фуло. — Ты убиваешь, чтобы защищать. Это делает тебя воином.       Они сидели молча. Где-то в конце коридора хлопнула дверь, послышались голоса.       — Фуло, — Эрен повернулся к ней. — Можно спросить?       — Спрашивай.       — Твои руки... они правда могут разрезать что угодно?       Вместо ответа Фуло сняла перчатку с правой руки. Эрен затаил дыхание.       Её ладонь была... нечеловеческой. Кожа на пальцах и в центре ладони отливала тёмным металлом, словно была покрыта тончайшим слоем стали. Ногти — острые, чуть удлинённые, поблёскивали в свете ламп.       — Смотри, — она осторожно, очень осторожно провела пальцем по деревянной скамье.       Древесина разошлась, как масло. Ровный, идеальный разрез остался на том месте, где только что был её палец.       — Если я приложу усилие, могу разрезать камень, — сказала она, надевая перчатку обратно. — Если не сдерживаться — сталь. Это... дар и проклятие одновременно.       — Ты можешь прикасаться к людям? — спросил Эрен.       — Могу, если очень осторожно, — она посмотрела на свою руку в перчатке. — Через ткань — безопасно. Кожа к коже — только если я контролирую каждое движение. Одно неверное — и я могу убить.       — Поэтому ты всегда в перчатках?       — Поэтому, — кивнула она. — И поэтому я живу одна. Близость с кем-то... опасна.       Эрен вдруг протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её плеча. Поверх комбинезона.       — Ты не одна, — сказал он. — Мы все здесь. Твои новые... друзья.       Фуло посмотрела на его руку, потом в его глаза. В серебре мелькнуло что-то тёплое.       — Спасибо, Эрен, — тихо сказала она. — Ты добрый.       — Я не добрый, — он убрал руку и отвернулся. — Я просто... понимаю.       — Понимать — это и есть доброта, — Фуло встала. — Мне пора. Завтра рано вставать. Леви обещал личную тренировку.       — Удачи, — сказал Эрен.       — И тебе, — она улыбнулась и пошла по коридору, но на повороте обернулась. — Эрен! Если захочешь поговорить — я всегда на крыше. По ночам.       И скрылась за углом.       Эрен долго сидел на скамье, глядя на разрез, оставленный её пальцем. Потом провёл по нему своей рукой.       — Фуло Ормаш, — прошептал он. — Кто же ты такая?       Ответа не было. Только тихий шум воды в душевой и далёкие голоса в коридоре.

Утро. Кабинет Леви

      Леви пил чай, когда в дверь постучали. Вошёл Эрен — с кругами под глазами, но решительный.       — Капитан, я насчёт Фуло.       — Опять? — Леви поднял бровь. — Ты к ней привязался?       — Нет, просто... — Эрен запнулся. — Вчера я случайно... ну, в душевой...       Леви поставил кружку.       — Рассказывай.       Эрен рассказал. Всё. Про узоры, про руки, про разрез на скамье, про её слова.       Леви слушал молча, не перебивая. Когда Эрен закончил, он встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу.       — Значит, показала тебе, — сказал он наконец. — Доверяет.       — Вы знали? — удивился Эрен.       — Знал, — Леви обернулся. — Она сказала мне в первый же день. Сказала, что если снимет перчатки, может убить случайно. Поэтому на тренировках я не заставляю её драться врукопашную. Только с мечом.       — Почему вы мне не сказали?       — Не твоё дело, — отрезал Леви. — Её тайна — её право. Но раз она тебе показала... значит, считает тебя достойным.       — Я не просил, — тихо сказал Эрен.       — Просил или нет — неважно, — Леви вернулся за стол. — Теперь ты знаешь. И запомни: если кто-то узнает об этом от тебя — я лично выбью из тебя всю дурь. Она член отряда. Мы своих не сдаём.       — Я никому не скажу, — твёрдо ответил Эрен. — Клянусь.       — Иди, — Леви махнул рукой. — И прекрати таскаться за ней. У тебя есть Микаса, которая, между прочим, готова убить любого, кто на тебя косо посмотрит.       — Микаса не...       — Микаса, — перебил Леви, — сломала вчера ложку, когда ты разговаривал с Фуло в столовой. Ложку. Металлическую. Пополам. Просто пальцами.       Эрен сглотнул.       — Я поговорю с ней.       — Поговори, — кивнул Леви. — А теперь свободен.       Эрен вышел. Леви посмотрел на дверь и покачал головой.       — Молодёжь, — пробормотал он и вернулся к чаю. — Вечно у них всё сложно.

Крыша. Ночь

      Фуло сидела на своём обычном месте, глядя на звёзды. Шаги она услышала за минуту до того, как люк открылся.       — Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.       Эрен выбрался на крышу и сел рядом.       — Не спится, — согласился он. — Думаю.       — О чём?       — О тебе, — честно сказал он. — О Микасе. О том, что будет дальше.       Фуло повернулась к нему. Лунный свет серебрил её волосы, делая их почти белыми.       — Микаса тебя любит, — сказала она. — Ты для неё — весь мир.       — Знаю, — Эрен вздохнул. — Но я не могу... не могу ответить ей так, как она хочет. Я не знаю, что такое любовь. Не по-настоящему.       — Узнаешь, — Фуло улыбнулась. — Со временем. Если захочешь.       — А ты? — он посмотрел на неё. — Ты знаешь?       — Я знаю многое, — уклончиво ответила она. — Но любовь... это сложно. Меч Асуры не любит. Он требует. А я — часть меча.       — Ты не часть, — возразил Эрен. — Ты человек. Ты сама говорила.       — Человек с особенностями, — поправила Фуло. — Но спасибо. За то, что веришь.       Они сидели молча, глядя на звёзды. Где-то внизу город засыпал, готовясь к новому дню. А на крыше двое не совсем людей искали ответы на вопросы, которых никто не задавал.